Да будет свет!

Большой конференц-зал Бюро гудел, как улей. Одетые в парадную форму офицеры улыбались, пожимали друг другу руки. Яркий свет ламп играл бликами на погонах, сверкал на наградах, подсвечивал улыбки. Сегодня они заслужили, сегодня можно расслабиться, сегодня — их день! Шампанское пузырилось в бокалах, радостный смех сливался с музыкой. Сара крутила головой, не веря, что она здесь, что этот праздник и в ее честь тоже. Разве могла она подумать, что в столь молодом возрасте, не имея большого опыта ни в профессии, ни в жизни, удостоится государственной награды? Она, по сути, не видела особого подвига со своей стороны во всем произошедшем. Но кто она такая, чтобы оспаривать решения руководства? Ей хотелось просто поделиться этой радостью, чувства были сумбурны, она толком не понимала своих желаний в данный момент. Хотя, одно желание было вполне осознанным. Ей безумно хотелось увидеть одного строгого сапера, услышать хоть какие-нибудь слова, произнесенные бархатным шепотом, ощутить тепло прикосновения. Но этот дерзкий сапер, получив свою награду — за успешно проведенную операцию, словно испарился. Сара пробралась к импровизированному бару, где ее перехватил Антон. — Хей, орденоносец, поздравляю! Ты теперь — звезда ANP! Все репортажи — твои! Сегодня весь мир у твоих ног, ну, или хотя бы этот зал. Гуляем! — Не преувеличивай, Тони. Это всего лишь медаль, а не орден. К тому же, Маковски уже забил завтра планерку в 9 утра с разбором полетов. Так что особо не разгуляешься. — Почему сразу негативные мысли, может как раз все будет наоборот. — Ты рассуждаешь, как Алиса в стране чудес. Ладно, завтра все узнаем. Ты не видел свою сестру? — Она еще сильно злится, поэтому наше общение сведено к минимуму. — Из-за чего? — Ну, а как ты думаешь? — Тони, но ведь, это глупо и несправедливо по отношению к тебе. Ты мне не начальник, я не подчиняюсь твоим распоряжениям… — Она считает иначе. Я мог бы сам провести этот репортаж, а ты бы осталась в безопасности. Нет смысла рассуждать на эту тему, малышка. Просто надо дать ей время остыть. Не бери в голову. От дальнейшего разговора их отвлек шум и свист, доносившиеся со стороны танцпола. — Пойдем, поглядим, что за веселье? Пробравшись через гомонящую толпу, Сара и Антон опешили от увиденного. В центре площадки распустив огненную копну волос, извивалась в зажигательном танце Мари. Пуговицы на блузке были расстегнуты достаточно, чтобы улюлюкающая толпа могла сполна насладиться соблазнительными формами и белоснежной кожей. — Господи, что она творит! Она опять перебрала! Срочно нужна Ким, только она может усмирить ее, — возмущался Антон. — Я попробую оттащить ее от разгоряченных парней, а ты должна найти мою сестрицу! В дамской комнате, или пусть объявят ее имя. Что-нибудь, Сара, пожалуйста. — Хорошо, я поищу, — и Сара помчалась в сторону туалетов. Она, с разбегу, толкнула дверь и чувство «déjà vu» охватило ее. Дверь снова встретилась с препятствием в виде человеческого тела, и Сара услышала отчетливые ругательства. Робко заглянув в помещение, она увидела злую Кимберли, пытающуюся отскрести себя с пола. — У тебя что, это вошло в привычку? Ты всегда так дружишь со своей координацией? Или тебе просто «в кайф» наблюдать меня у своих ног? — гневно вопила Ким. Сара робко подошла к Ким и протянула руку, предлагая помощь. — Извини, — чуть слышно пробормотала Сара и, не сдержавшись, хихикнула. — Ты находишь что-то забавное в этой ситуации? — Нет, только твое предложение. — Вот как? Интересно, какое же? — нехорошо прищурившись, спросила Ким. — Нуууу… Что ты у моих ног??? Ким ухватила Сару за руку и, рывком поднявшись с пола, максимально близко притянула ее к себе. — Значит, вот чего ты хочешь? Только у ног? Может, будут еще пожелания? Сара замерла. Сердце бухнуло где-то у горла, мозг прокрутил совершенно непристойные картинки, и Сара почему-то испугалась, боясь даже вздохнуть. — Ну же, девочка, дыши, — знакомая дерзкая усмешка. — Я не кусаюсь, если, конечно, не попросишь…. В золотистых глазах танцевали румбу чертенята. Руки медленно поползли вверх по другим рукам, погладили плечи, скользнули на ключицы, затем перебрались к шее. Взгляд на секунду замер на отбивающей ритм жилке, обласкал губы. Затем снова руки… Они хотели быть везде и сразу — прикасаться к нежной коже щек, погладить губы. Сара, сама не ожидающая от себя подобный действий, или просто не отдающая в них отчета, легонько провела языком по кончику пальца Ким. Уже не чертенята, а дьявольский огонь полыхал в глазах напротив. Теперь не только дыхание Сары было сбивчивым, но и дыхание Ким с трудом пробивалось сквозь сжатые зубы. Резко притянув к себе Сару, так, что ни малейшее расстояние не разделяло их тела, Ким впилась в губы Сары жарким поцелуем, заменяя пальчик горячим языком. Руки скользнули с талии на ягодицы, сжимая и впечатывая в собственное бедро. — Ты хочешь лишить меня разума, малышка? Я, итак, превращаюсь в желе рядом с тобой. — Правда? — задыхаясь, удивленно спросила Сара. — Ты самая закрытая и сильная женщина, которую я знаю. А хочу я… тебя. Очень… — Маленькая моя, это не совсем подходящее место для такого нежного и чистого создания, как ты. Ты достойна только самого лучшего, а не быстрого траха в общественном туалете. А теперь, может, ты озвучишь причину столь быстрого передвижения и моего очередного падения, во всех смыслах этого слова? Тело Сары плавилось под горячими ласками, но мозг пытался пробиться, донести до Ким ситуацию с ее подругой. — Черт, я готова убить ее! Почему всегда все не так? Такое чувство, что я всегда буду в запасной лиге! — Что случилось, Сара? Почему вдруг такая реакция, я сделала что-то не так? — Прости, Ким. Ты не причем. Там — Мари… — Мари? Что опять натворила моя рыжеволосая бестия? «Твоя? Ну, конечно! О чем я только думала?» Горечь наполнила рот, Сара с трудом сглотнула, оторвалась от тела Ким, встала в пол-оборота. Не глядя, ответила: — Она, кажется, снова переборщила с выпивкой. Тони пытается ее утихомирить, но сомневается, что его надолго хватит. — Что, в зале слишком шумно? — ухмыльнулась Ким. — Наверное, да… — Что ж, тогда я вынуждена откланяться, — Ким шутливо поклонилась. — Кстати, поздравляю с наградой! Сара молча кивнула. Отвечать совершенно не хотелось, уже совсем ничего не хотелось — ни праздника, ни поздравлений, даже находиться в одном помещении с Ким — не хотелось! Внутри, как будто, перегорела лампочка, стало темно и неуютно. Сара с трудом пыталась объяснить себе, что с ними происходит? То, что притяжение было с обеих сторон — безусловно, то, что обе терялись во времени и пространстве, находясь в обществе друг друга — несомненно! Тогда к чему все эти игры? Прикосновения, поцелуи? Это не может быть только похотью, ведь обе пытались заботиться друг о друге, прикрыть спину в минуты опасности. Разочарование накрыло Сару с головой. Просто хотелось забыть обо всем и спрятаться в домашних стенах. — Прости, детка, я, правда, вынуждена уйти. Пожалуйста, не лезь больше на рожон и береги себя… Я… — Да тебе-то какая разница? — смахивая с щёк злые слезинки, выкрикнула Сара. — Идешь к своей девушке, вот и иди, а меня оставь в покое! За меня есть кому беспокоиться! Оттолкнув опешившую Ким, Сара опрометью выскочила из туалета, громко хлопнув дверью. **** Время тянулось подобно разбитой телеге, запряженной хромой лошадью. Они больше не пересекались, вращаясь каждая на своей орбите. Сара не задавала Антону вопросов о сестре. Хотя, кто знает, может быть зря? Внутри поселилось ощущение заброшенного дома, с выбитыми стеклами, искореженной мебелью и стойким запахом гари. Она просто жалела, что судьба столкнула их нос к носу, не подарив ничего, кроме сожалений и разочарования. Не удалось даже подружиться, видимо их отношения изначально были провальными, а то, что будоражило тело — было всего лишь пустышкой, хоть и приятной, но очень болезненной. Она не была ярым фанатом цитрусовых, но в фруктовой вазочке теперь всегда лежали несколько плодов с оранжевой шкуркой. В минуты горького отчаяния, она, бессознательно, брала в руки фрукт и подносила его к носу, чтобы вдохнуть его терпкий дразнящий аромат, так напоминающий Ким. Лишь только ночью ее подсознание играло с ней в жестокие игры. Она не слышала слов, только золотые глаза, как у дикой опасной кошки, переливаясь всеми оттенками опавшей листвы, смотрели с печальным укором. Тогда она просыпалась с тихим вскриком, мучаясь от безысходности, от грустной перспективы невозможности дальнейших отношений, ведь предмет ее печальных воспоминаний был не свободен. Сара корила себя за бредовые мысли, хотя ей очень хотелось знать, что чувствует, о чем думает Ким. Ей неловко или смешно, может она также грустит, а может и не вспоминает вовсе… Сара вела несуществующие диалоги с Ким, от которых до слез, до спазмов сжималось сердце, или что там может так болеть внутри… Невзирая ни на что — или вопреки всему, в этом измученном сердце теплилось новое чувство — чувство тихой и нежной влюбленности, как бы Сара не пыталась уверить себя в обратном. Она бормотала слова, отчаянно желая, чтобы хоть на самый краткий миг, Ким оказалась рядом. Пальцы сжимали и поглаживали простынь, представляла свои губы возле ушка Ким, с которых слетали всхлипы-пожелания, безумные по сути своей, нежные, ласковые, горячие. Представляла, как пальцы бегут по плечам, прикасаются к шее, как нос зарывается в волосы — вздох, … всхлип, … горячо… Столько хотелось отдать, только вот, видимо, взять это некому. «Отпусти меня, мой ангел! Невыносимо… Как забыть тебя? Где я теперь? Слишком много фантазий — напрасных и неуместных. Почему ты, Ким? Мне нужна передышка, пожалуйста, Ким, отпусти…» **** И вот теперь она сидела в этом темном, полном отчаяния здании, где томились неизвестностью ни в чем неповинные сотрудники станции, и от ее репортажа зависели их жизни. Телефон резко выдернул ее из печальных размышлений. — Что там, Донован? Что они решили? — Сара молча слушала ответ оператора, не отрывая глаз от угрюмого коротышки, который нагло буравил Сару похотливыми глазками. — Так как, детка? Наши условия приняты? Они понимают, что их время на исходе, а время заложников очень близко? — и он гаденько хохотнул. Сара поежилась от его взгляда и грубого тона. — Оператор сейчас будет здесь со всем оборудованием для прямого репортажа, как Вы просили… — Нет, детка, ты не поняла! Я не просил, я требовал, и, если ты не забыла, не только оборудование… — Конечно, я помню. И Ваши условия уже озвучены в соответствующих органах. Они просили время для организации всех вопросов. — Каких вопросов? Что там организовывать? Что сложного в том, чтобы посадить человека в вертолет и доставить его на границу штата? — В каждом ведомстве сидят свои бюрократы… — Я не буду пререкаться с тобой, девочка. Значит, жизнь каждого заложника будет на совести ваших бюрократов! Условия озвучены! Если они начнут тянуть волынку, мы будем тянуть жизни из ваших людей. Все просто. А чтобы ускорить процесс, думаю, тебя мы тоже используем. Сара внутренне ужаснулась от возможной перспективы. В глазах коротышки мелькнула злая радость: он заметил испуг и замешательство Сары. — Что, детка, страшно стало? А ведь ты должна кое-что синьору Ковалли? Только не рассчитывай на легкую смерть от маленькой пульки. Здесь есть несколько горячих, уставших от ожидания парней. Им будет в удовольствие развлечься с такой милашкой. И не жди слюнявых прикосновений, — заржал коротышка. Сара задохнулась от ужаса, а в дверях, широко распахнув глаза, стоял шокированный Донован. — Эй, мистер, мы так не договаривались! Наше дело — репортаж, — попробовал вмешаться оператор. Ни Сара, ни Донован и охнуть не успели, как, совершенно неожиданно для своего роста и комплекции, коротышка вскочил на ноги и выдернул непонятно откуда огромный тесак. — Знаете что это? — Мачете, к-к-кажется, — пролепетала, заикаясь, Сара. — Правильно, детка. Очень острый, из великолепной стали, — он проворно подскочил к замершей от ужаса Саре и приставил мачете к горлу. — Мне даже силу применять не придется, — он переместил мачете к плечу девушки и коротким движением чиркнул по руке. Казалось бы, плотная ткань толстовки, разошлась как тончайший шелк, на предплечье показалась тонкая полоска кожи с капельками крови. Сара охнула и попыталась отскочить, но коротышка держал крепко и довольно усмехался. — Теперь понятно, что здесь не место для торга? Заводи свою шарманку, парень. Донован, глухо рыча, стал устанавливать оборудование. Коротышка рявкнул в рацию несколько фраз на испанском, покручивая в руках мачете. Через некоторое время в зал ввалился огромный мужик, толкая перед собой, уже не очень молодого сотрудника станции, сжимающего в дрожащих руках треснувшие очки. — Что ж, детка, пришло время поработать. Сейчас ты подробненько и, заметь, в прямом эфире передашь наши требования. Думаю, основная масса вашего населения уже проснулась, так что в курсе событий будет не только ваше неповоротливое руководство. Если через 30 минут с нами никто не выйдет на связь, вам придется передать в эфир смерть этого бедолаги. И так по цепочке, или ты предпочтешь начать с себя? — он мерзко захохотал. В заднем кармане джинс тихонько завибрировал передатчик и, одновременно с ним, раздался звонок мобильного. — Что там происходит, Сара? — громким шепотом кричал Антон, — Мы прослушали его угрозы через дополнительный датчик. Сара, ты должна постараться их отвлечь хоть ненадолго. Все службы из Бюро уже в пути, также сюда направлена нацгвардия. Сколько будет армейских, не знаю, но станция будет под полным прикрытием. Просто продержись, не дерзи ему, заинтересуй его в своей необходимости. Мне сестра голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится! И не смей отключать передатчик, они не должны его обнаружить. Скажи ему, что вертолет уже готовят, но нужно время на согласование воздушного коридора. — Хорошо, я поняла. Я скажу им. Тони, а Ким, она…- договорить Сара не успела, коротышка вырвал телефон из ее рук. — Послушайте, там…- но в трубке уже звучали гудки отбоя. — Что? Говори! Что они задумали? У вас 15 минут, — злобно блестя глазками, шипел коротышка. — Послушайте, Вам просили передать, что вертолет готов, все ваши требования будут удовлетворены. Но Вы ведь неглупый человек, должны понимать, что даже для небольших аппаратов необходим воздушный коридор. Он не может быть освобожден по щелчку Ваших пальцев. Другие судна придется перенаправить, или тормознуть, или дать им другое время. Сюда направили специальную техническую группу, чтобы ваши требования были осуществлены, как можно скорее. И, пожалуйста, верните мне мой телефон, иначе я не смогу связаться… — Да мне плевать, что ты сможешь, а что нет! Я наслышан о вашей вероломности. Вся связь только через прямой эфир, или я сам отвечу на твои звонки. Английским владею. Так что, шевели своей сладкой попкой и начинай прямой эфир.