Да будет свет!

В полутемном помещении комнаты, сжавшись в комок и поглаживая пораненное предплечье, сидела Сара. Напротив, поблескивая глазками, скалился коротышка. — Что ж, детка, если через пару минут твои «бюрократы» не начнут действовать — начнем мы! — И, как по команде, запиликал телефон, одновременно с ним завибрировал передатчик в кармане Сары. — Вы позволите ответить? — спросила Сара, протягивая руку за телефоном. — Ну, ответь. Только по громкой связи, — отдал аппарат. — Да, Тони, я на громкой связи, — ухмыльнулась Сара, услышав, как зашипел коротышка. — Через час все будет готово для отправки синьора Ковалли. Воздушные коридоры свободны. Теперь вы готовы освободить заложников? Так же хотелось бы узнать по поводу заложенной взрывчатки? — ответил Тони. — Не торопись, дружок! Во-первых, нам будет нужно подтверждение от дона Диего, что он в безопасности. Во-вторых, нам будет необходимо время, чтобы убраться отсюда живыми. И только тогда вы получите информацию о местах заложения зарядов и сможете освободить ваших людей. Но если в течение часа ничего не сдвинется с мертвой точки, я больше повторять не буду! Мы «ускорим» вас, как и обещали. Да, к сведению, ваша девочка нам очень пригодится. — Послушайте, мистер! Не смейте прикасаться к Саре! Вы получите, что хотите, причем здесь она?! — А при том, что за ней небольшой должок, да детка? Думаю, что дон Диего будет рад узнать, что виновница его неудачи примерно наказана. А теперь, хватит разговоров. Действуйте, время пошло, — и грубо схватив Сару, поволок ее в одну из боковых дверей. Сара пыталась отбиваться, но силы были явно не равны. Изловчившись, Сара укусила коротышку за волосатую кисть. Взревев от подобного действия, он с размаху влепил Саре смачную пощечину. Сара отлетела к стене, щека горела огнем, из носа пошла кровь. — Ах ты, маленькая дрянь! Не можешь вести себя как хорошая девочка? Ладно, будет тебе по-плохому! — заорал коротышка. Схватив девушку за ворот толстовки, он рывком притянул ее ближе. — Я научу тебя хорошим манерам. Ты узнаешь, что женщина в моей стране уважает и преклоняется перед мужчиной, она слушается его беспрекословно! Тебе будет достаточно моих уроков, или пригласить еще парочку крепких парней? — он мерзко ухмылялся, глядя на размазывающую по лицу кровь, Сару. Он грубо схватил Сару за грудь и больно сжал. Сара всхлипнула, сейчас ей стало по-настоящему страшно. В полуобморочном состоянии она услышала, как вжикнула молния ее толстовки, и грубые пальцы пробрались под майку. Она чувствовала мерзкое дыхание на своем лице, чувствовала его естество, прижимающееся к ее животу. Тошнота подступила к горлу, дыхание сбилось. Но она даже сглотнуть могла с трудом, так как вторая рука коротышки крепко держала ее за горло. Открыв свой рот, он плашмя провел языком по ее лицу. Желудок Сары болезненно сжался. Гнилостный запах давно не чищенных зубов вызвал новую волну тошноты. Короткие, толстые пальцы, покрытые жесткими волосками, проникли в джинсы и больно сжали ее через трусики. Сара чуть не описалась от ужаса. «Господи, — думала она, — если он даже не может почистить зубы, то на его теле, наверное, размножаются насекомые! И этот ублюдок смеет прикасаться ко мне!» — Давай, детка, приласкай для начала моего дружка своими нежными ручками, — хрипел коротышка, пытаясь всучить в руки Саре свой немаленький агрегат. Этого организм Сары вытерпеть уже не смог. Вся немногочисленная жидкость, сохранившаяся с утра в желудке, выплеснулась на грудь и пальцы коротышки. Ей было уже все равно, желудок скручивали спазмы, она отплевывалась желчью, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха в свои измученные легкие. Коротышка с брезгливым воплем оттолкнул от себя Сару, и она довольно болезненно приземлилась, стукнувшись спиной. — Фу, вонючие гринго! Я больше не буду с тобой церемониться. Как только выберемся отсюда, отдам тебя своим ребятам, пусть имеют тебя в любую дырку, хоть на куски тебя рвут. Сдохнешь сразу — считай повезло. Или будешь игрушкой до Мексики, а не сдохнешь и тогда — будешь новой подстилкой в самом затрапезном борделе. Ты будешь молить о смерти. Это я тебе обещаю! — Зачем Вы делаете это? Неужели Вы думаете, что после всего этого, Вам дадут спокойно уйти? Может правительство и сдержит слово, и даст вам возможность убраться из штатов, но мои друзья, а они поверьте — есть и силовых структурах, не простят вам надругательства, а тем более убийства. Все возможные дороги и аэропорты будут перекрыты. — Ты — идиотка! Вы долбанные американцы возомнили себя выше всех, не помня при этом своих собственных истоков. Ты пытаешься угрожать человеку, в чьих жилах течет кровь древнего народа, когда вашей уродливой нации и в помине не было! Хотя чего ожидать от наследников мусора, собранного со всей Европы. Ты хоть знаешь, на каком месте построена эта ваша гребаная станция? Ну, конечно, нет! Раньше на взгорьях рек, строились ваши первые поселенцы. Это место — одно из них. Здесь жил, видимо, не самый бедный гринго, если его владения простояли до конца 18 века, даже часть вспомогательных построек стоит на старых фундаментах. Так вот, детка, сохранились не только фундаменты, но и кое-что еще, что даст нам возможность беспрепятственно удалиться от твоих дружков на довольно безопасное расстояние, а дальше дело — техники, ну, или грима! Так что, можешь не расслабляться… Во время его вдохновенного монолога, зазвонил личный телефон коротышки. Выслушав с хмурой физиономией текст на другом конце линии, коротышка завопил: — Какого хрена, почему он сдох? Это должно было быть в прямом эфире?! Дослушав объяснения, он обратился к Саре: — Дела приняли другой оборот, детка. Ваш старикашка, которого мы планировали отправить перед всей аудиторией к праотцам, сдох сам, наверное, трусливое сердце не выдержало. Ну, это даже к лучшему. Пока на наших руках нет обещанной крови. Будешь без выкрутасов вести эфир? Или мне это сделать самому, а тебя отправить следом за ним? Смертью больше — смертью меньше, какая разница?! Как думаешь? Да и хватит с меня ваших переговоров. Ваше время вышло. — Я проведу эфир, только не убивайте больше никого, — смиренно ответила Сара. **** После выматывающего душу и силы эфира, где, для всенародного ознакомления, были озвучены требования бандитов и показано тело погибшего от сердечного приступа мужчины, произнесены угрозы о следующих, далеко не естественных смертях, которые ожидают присутствующих в этом здании, а также о ближайшем будущем городской плотины, Сара сползла по стене, глотая горькие слезы. Она, даже подумать боялась, какая паника сейчас творится в городе, как в суматохе забывая вещи, люди пытаются спешно покинуть свои дома. Она думала о своей семье, о маленькой сестренке, о приболевшем отце. Кто позаботиться о них, хватит ли сил маме? Что станется с ее работой, с друзьями? Смогут ли выбраться из этой заварухи Антон и ее милая Ким? Будет ли она вспоминать и грустить о ней, пожалеет ли о таком дерьмовом расставании? «Господи, прошу только об одном: если я облажаюсь — пусть моя дерзкая гордячка перестанет быть дождливой осенью, пусть хоть для кого-нибудь в ее бесподобных, таких любимых глазах, горит этот сумасшедший, золотой огонь настоящей любви и нежности, не осени, но бушующей весны, которой она не будет бояться поделиться. Пусть просто будет счастлива. Видимо, я не достаточно желанна, не достойна ее доверия?! Но, как сильно я этого хотела! Так не хочется расставаться даже в мыслях! Так хочется чувствовать ее нежные губы на себе, чувствовать порхание пушистых ресниц на коже, бархатный смешок, ласковое рычание. Видимо, мне суждена разлука с ней?!» Свою жизнь, после откровений коротышки, Сара сбросила со счетов. Все, чего ей сейчас хотелось, чтобы ее близкие и родные сумели выбраться из подготовленного кучкой обезумевших маньяков ада.