Да будет свет!

Через несколько дней бинты с Ким сняли, заменив их лечением под лампой. Антон и Сара были в шоке от уведенного, кожа была покрыта тонкой сеткой побледневших шрамов, и если Тони лишь хмурился и поджимал губы, бубня, что убьет этих мерзавцев, то Сара тихонько вздыхала и отводила глаза. Наконец, Ким надоело это представление, и она заявила Тони, что ему придется встать в очередь на исполнение наказания, а Саре, если той так тяжело смотреть на Ким, лучше не приходить. Они опять повздорили, и Ким провела целый день в гордом одиночестве. К вечеру в палату Ким ввалилась вся ее группа во главе с шефом. Они балагурили и шумели, пока дежурный врач не пригрозил разогнать их всех. Шеф, пытаясь поднять настроение Ким, сообщил, что она, в числе особо отличившихся, представлена к награде и присвоению внеочередного звания, которое состоится через неделю. Еще немного пошумев и поздравив Ким с грядущей наградой, втихаря распили бутылку шампанского и разошлись по домам. Следующим утром лечащий врач сообщил Ким, что через пару-тройку дней ее можно будет выписать. Обрадованная Ким сразу набрала брата. — Тони, приветик. У меня хорошие новости. Доктор обещал мне выписку через пару дней. Можешь съездить ко мне и подобрать что-нибудь из одежды? И не забудь про обувь! — А что, к тебе уже можно прийти, Ваше Величество? — Тони, у тебя с головой все в порядке? С какого перепугу такой тон?! — Так ты сама велела не приходить, не далее как сутки назад. — Не дури, это детский сад какой-то! Во-первых, к тебе это не имело никакого отношения, а во-вторых, как бы ты сам себя чувствовал, если бы на тебя со вздохом смотрели, как на прокаженную несколько дней подряд? Черт с тобой, попрошу кого-нибудь из парней, — и, заблокировав телефон, Ким бросила трубку, угрюмо поджав губы. Через час в палату ворвался взъерошенный Тони. — А ты ведешь себя как взрослая, да Ким? Ты наорала на меня, довела до слез Сару, выгнав ее. А теперь, выпустив пар, ведешь себя как ни в чем не бывало? — Ради Бога, Тони. Я не намерена объяснять тебе мое поведение, хотя, кажется, уже сделала это. Мне не нужна ее жалость, и меня бесит, что она все время отводит глаза, также я устала от твоего брюзжания. Давай обойдемся без взаимных нотаций. Иди домой. Я решу этот вопрос сама, слава Богу, уже большая девочка, — Ким отвернулась от брата. — Кимберли Голд! Ты не кошка, ты — самый колючий еж, какой когда-нибудь существовал на свете. Она отводит глаза, не потому что ей противно, ей страшно! Она ведь так и не рассказала тебе, да? Я пару раз, после возвращения из больницы, ночевал в ее гостиной. Так вот, она кричит так жалобно, что я готов взорвать к чертям собачьим всю тюрьму, где сидят эти долбанные ублюдки. Не спрашивай, я сам не в курсе всех дел. Просто будь с ней помягче, я ведь просил тебя. Вам обеим досталось, но тебе, по крайней мере, не грозило насилие. Попробуй, для начала, хотя бы озвучивать свои недовольства, а не хлопать сразу дверью! — Ладно, Тони. Я позвоню ей. А теперь обними меня и топай на свою работу, у меня процедуры… Через два дня, Ким стояла в гостиной своего маленького домика, единственное наследство от ее покойной бабушки, и рассеянно чертила пальцем по пыльному столику. — Что-то не так, Ким? — спросил ее брат. — Все нормально, Тони. Просто, странно как-то. Будто я вернулась из другой жизни. Все знакомо и все на своих местах, только я, вроде как, в гостях. — Ничего, милая, все устроится. Это стресс. Вся твоя жизнь — из огня да в полымя. Слишком долго длится затишье. Подлечишься, окрепнешь, вернешься в привычное русло — тренировки, работа — и все встанет на свои места. — Ты прям — психотерапевт, Тони. Надеюсь, ты прав. Послезавтра награждение. Придешь? — Если пригласишь. — Издеваешься? Кого кроме тебя? — усмехнулась Ким. — Как у вас дела с Сарой? Ты звонила ей? — Да, звонила дважды. Трубку никто не снимает. Так что, нет никаких дел, Тони. И давай, больше не будем поднимать эту тему, видно не судьба. Может у тебя получится лучше… — Иногда очень хочется отшлепать тебя, дорогая сестричка. У тебя совсем беда с головой? Она тебе что — переходящее знамя? У меня не получилось — забери себе?! А если что-нибудь случилось? Мне тоже не удается дозвониться до нее, но это не значит, что теперь я должен забыть ее имя. Только сегодня утром на планерке шеф сообщил нам, что Сара взяла пару дней по семейным обстоятельствам. Неужели ты могла подумать, что она не примчалась бы встречать тебя из госпиталя, если бы не серьезные обстоятельства? Еще раз говорю тебе, научись сначала думать головой, а потом действовать. Если бы ты вела себя подобным образом на службе, тебя бы давно разорвало на куски. Жизнь отличается от работы тем, что она намного красочнее и разнообразнее. В ней есть не только место подвигу, дорогая сестренка, но и уступчивости, нежности, заботе, и принятию невкусных моментов. И было бы здорово, если бы ты научилась этим незамысловатым вещам. Просто дождись ее ответа. — Хорошо, Тони. Я услышала тебя. Помоги мне переодеться, а завтра я позвоню жене Эндрю, она поможет мне со всем остальным. Спасибо, мой хороший, и не сердись. Трудно в одночасье измениться, но я постараюсь. Заходи завтра вечером, поможешь с речью, писатель ты мой! Утром Ким разбудил звонок в дверь. Тяжело поднявшись с кровати, она спускалась с лестницы и бурчала на брата: «Просила же, вечером! Вот почему не даешь поспать больной сестре! Тони, ты — настоящий маньяк! Вот отхожу тебя тростью, будешь знать!» Распахнув дверь, она остолбенела: перед ней, сконфуженно улыбаясь, стояла Сара и тискала в руках пакет с продуктами. — Ты? А где ты взяла мой адрес? Ну да, конечно, мой братец-маньяк-супернянька. — Мне можно войти? Если захочешь, я приготовлю тебе поесть и сразу уйду. — Сара, у меня сломаны ребра и нога, но руки целы, так что я вполне могу позаботиться о себе. — Хорошо, извини. Возьми тогда продукты, зря я их что ли принесла? Увидимся завтра на церемонии? — Сара поставила пакет возле ног Ким и, уже спустившись с крыльца, сказала: — Извини, что не ответила на твои звонки. Я была у родителей. У папы случился удар, не до того было, — всхлипнула Сара. — Господи, малышка! Это ты меня прости, я — идиотка. Вернись, пожалуйста… — Ты уверена? Или через пару часов снова выгонишь? — Просто иди сюда. И обними меня, наконец! Я злилась, да! Но и безумно скучала! Ты же из меня веревки вьешь, маленькая колдунья. Нет никаких сил отказаться от тебя. — Так не отказывайся, мне бы хотелось быть рядом. Просто позволь мне, Ким! — Давай зайдем в дом, я не совсем одета для выхода в люди, — съязвила Ким Оглядев фигурку Ким, Сара смутилась. Та стояла, опершись на трость, в свободной майке, едва прикрывающей стройные бедра, босиком, распустив белокурые локоны, и нахально ухмылялась. — Так что? Заходим или обнимешь меня прямо здесь и в таком виде? Поверь, соседи будут рады этому спектаклю. Подхватив одной рукой сумку с продуктами, а другой обняв Ким за талию, нежно подтолкнула их внутрь дома, захлопнув дверь ногой. Поставила пакет на пол, прижала Ким к стене и прижалась к ее губам настойчивым поцелуем. — Мне нравится такое приветствие, дорогая. Надеюсь, ты еще не раз повторишь его сегодня, ммм? — Мне бы хотелось, — щеки Сары окрасились нежным румянцем. — Ты моя чаровница! Все что захочешь, радость моя. И у меня даже появятся силы на адекватный ответ, если ты все-таки покормишь меня. Я, к сожалению, не могу долго стоять у плиты, трость мешает, но, если ты не сильна в готовке, мы можем просто выпить кофе и обойтись тостами с джемом или ветчиной. Есть еще мюсли с соком или молоком, на твой выбор. — Нет, я неплохо готовлю. Ты можешь пока принять душ, я ведь выдернула тебя из постели, да? А потом я покормлю тебя. — Я… — Ким замялась. — Я потом приму душ, если не возражаешь, я подожду в гостиной. — Пожалуйста, Ким, милая моя… Я не знаю, как спросить. Ты все воспринимаешь в штыки, а я не хочу снова ссориться из-за недопонимания. Просто скажи мне, я здесь, чтобы помочь, чтобы тебе было комфортно и спокойно. Не отталкивай меня снова. У меня сейчас не слишком много моральных сил, тем более для ссор с тобой. — Ладно, хорошо… Я хотела пригласить жену Эндрю, это мой сотрудник. Мне пока трудно помыться самой, бандаж и все такое. Потом мне надо обработать спину и ноги, она могла бы помочь. — А мне ты совсем не доверяешь? Я не причиню тебе боли, Ким. Позволь это сделать мне, не надо никакой жены Эндрю. Она ведь не врач? — Нет, не врач. А ты что, ревнуешь, солнце мое? — широкая улыбка расползлась по лицу Ким. Сара что-то пробурчала себе под нос, подтолкнула Ким в сторону кухни. — Посиди со мной. Пока я готовлю, потом мы позавтракаем, и я помогу тебе с душем. Уплетая за обе щеки вкуснейший омлет с ветчиной, Ким слушала рассказ Сары о состоянии ее отца. Врачи не обнадеживали радужными перспективами, и Сара предполагала, что ей придется взять отпуск, чтобы помочь маме. Потом перевезти от бабушки младшую сестру. — Ты справишься, милая, я не знаю более упертого человека, чем ты, — усмехнулась Ким. — Ну, а если будет нужна моральная поддержка или еще что, я буду рядом. — Спасибо, я с удовольствием приму твою помощь. Тем более, в отличие от тебя, я знаю еще одного, не менее упертого человека, которого лучше не дразнить лишний раз! — Сара тоже улыбалась. — На кого это ты намекаешь, дерзкая девчонка! Ладно, спущу пока твое заявление на тормозах. Но в следующий раз, пощады не жди! Давай загрузим посуду в машину и пойдем займемся моим соскучившимся по горячей воде телом. — Обняв со спины Сару, Ким почти невесомо поцеловала ее в шею, — Спасибо, радость моя, было очень вкусно. Ты — отличная хозяйка. Если потеряешь работу, найму тебя на должность личного помощника, не будешь возражать? — Боюсь, всех денег на свете не хватит, чтобы оплатить мое жалованье. Но у меня будет встречное предложение. Если я потеряю работу, то приму твое предложение, но расплата будет весьма трудозатратной… — Вот как? И в чем будет заключаться мой нелегкий труд? — Как насчет — поцелуев? И немножко объятий, и твоего смеха, и нежной улыбки? — Ух ты, какое пикантное предложение! Надо подумать! Боюсь, если приму твое предложение, сама потеряю работу, ведь оторваться от тебя невозможно, сладкая моя, — в глазах Ким загорелся опасный огонек. — Не дразни меня, малышка, иначе мне придется принять твое предложение немедленно, здесь и сейчас. — Все для тебя, ангел. Ты, правда, иногда очень похожа на него. Особенно, когда в твоих волосах путается солнце, а глаза мерцают как звезды. Если бы я умела писать картины, только ты была бы моим вдохновением. Дальше Ким раздумывала недолго. Развернув к себе Сару, она накрыла ее губы своими. Поцелуй был горячим и долгим, Сара прижималась к Ким все сильнее, пока не услышала легкий стон. — Тебе больно, я не рассчитала, прости. — Глупости, малышка, такую боль, я готова терпеть каждый день и в любое время. А теперь, если не возражаешь, я бы очень хотела избавиться от больничного запаха. Мне так и не удалось помыться вчера. Поднявшись в спальню, Ким посмотрела на Сару. — Ты уверена, что готова увидеть это? Я помню, как ты морщилась от моего вида в госпитале. Я все еще могу позвонить… — Нет, не надо звонить. Поверь, мне совсем не противно! Мне больно за тебя, и мне безумно грустно знать, что ты терпела все эти муки в полнейшем одиночестве. Если бы я могла, я бы отдала тебе свою кожу. Мне никогда не будет неудобно или стыдно быть в твоем обществе — никогда! Запомни это, так что я готова. — Моя девочка, — в глазах Ким промелькнула такая нежность, что щеки Сары снова вспыхнули румянцем. — Ты такая милая, когда краснеешь, мой цветочек. — Подожди меня немного, — ответила совершенно смущенная Сара. — Я видела на кухне маленький стульчик. Тебе лучше не напрягать ногу. Я быстро. Сара старалась не пялиться, слишком откровенно, на многочисленные шрамы, похожие на узоры маори. Но отвести глаза было невозможно, и она старалась задерживать дыхание, чтобы не выдать своего потрясения. Вымыв Ким, она укутала ее в большое махровое полотенце и проводила к кровати. -Жду Ваших дальнейших указаний, Командир, — пыталась бодриться Сара. — Я ведь не смогла присутствовать при твоей выписке, так что все указания врача озвучишь мне сама. Выслушав о предписанных процедурах, Сара аккуратно сняла полотенце и невольно охнула. То, что в свете ванной казалось замысловатыми узорами, при свете дня оказалось жутким издевательством над таким прекрасным телом. Крепкое и гибкое, оно напоминало ствол молодой стройной сосны, покрытый многочисленными чешуйками-шрамами. Сара опустилась на колени перед Ким и медленно начала подниматься поцелуями, не пропуская ни одного кусочка кожи. Губы порхали по коже легко и нежно, как крылья бабочки, язык чертил нежные лини вдоль шрамов. — Что же ты делаешь, малышка? — тело Ким дрожало, кожа покрылась мурашками. — Хочешь, чтоб я взорвалась? — Да, очень хочу! Просто подскажи, если я буду делать что-то не так. Я не очень-то профи в этом, — смутилась Сара. — Все просто, делай то, что нравится тебе самой, доводи до тех ощущений, какие хотела бы испытать сама. Сейчас я полностью принадлежу тебе, малышка. Ничего не бойся, просто помни, что твои прикосновения желанны. Только позволь мне все-таки лечь, боюсь, что, испытывая такие ощущения, я недолго простою на одной ноге. Это был долгий томный день, плавно перешедший в вечер. Нежные ласки сменялись более страстными, жаркие поцелуи переходили в тихий шепот и снова сменялись горячими стонами, ласковые прикосновения дарили наслаждение, пока вечер не навеял тихий сон. Ким проснулась от звука плача и тихого поскуливания. Сара, сжавшись в комок, дрожала всем телом. — Сара, малышка, проснись, — легонько потрясла ее за плечо Ким. — Нет, не трогайте меня, пожалуйста, не надо, — бормотала сквозь сон Сара. Ким так крепко, как только могла, прижала к себе Сару, баюкая и шепча слова поддержки и всякие милые глупости, пока Сара не открыла глаза. — Тише, хорошая моя, это всего лишь сон. Я рядом, ничего не бойся, тебя никто не обидит. Я не позволю, я буду сражаться за тебя — ведь я твоя львица, да? — Ты — мой спасательный круг, с тобой мне так хорошо и спокойно. Мне уже не страшно, спасибо мой ангел. Не бросай меня, Ким, я пропаду одна. — Ну-ну, малышка, куда ж я от тебя? Я рядом, с тобой. Ни о чем не беспокойся. Я стану для тебя кем потребуется — щитом, телогрейкой, жилеткой. Если захочешь, я буду обнимать тебя, крепко-крепко, хоть каждую ночь. Только не плачь. — Да, очень хочу, а еще хочу рассказать тебе о том, что было на станции. Ты выслушаешь меня? — Да, моя радость, я ведь обещала быть рядом. Хлюпая носом и вытирая слезы с красных щек, Сара рассказала о всех ужасах и смертях, об угрозах и издевательствах, о том, как грубо, как к грязной шлюхе, прикасался к ней коротышка, о ранениях и кошмарном освобождении. Ким слушала молча, сжимая кулаки и рыча. Она не чувствовала собственной боли, лишь крепко-крепко сжимала в объятиях Сару. — Убью! Устроюсь туда охранником и — убью! — Нет, моя хорошая, нет! Как ты недавно говорила брату, придется дождаться своей очереди. Да и не хочу я этого. Они понесут заслуженное наказание. Для меня лучшей наградой будет видеть тебя, как можно чаще, иметь возможность обнять тебя. А теперь давай оденемся и пойдем, я приготовлю нам ужин. Нужно набраться сил. Завтра награждение, и я хочу, чтобы ты была самой яркой звездой вечера. **** Губернатор не поскупился, вечер изобиловал всеми возможными яствами и напитками, местная и приглашенная пресса пела дифирамбы нашим героям, от произнесенных речей захватывало дух и спирало от гордости горло. После благодарственной речи Ким Сара расплакалась, уткнувшись носом в плечо матери. — Я понимаю, ребенок, ты сама многое перенесла и имеешь уже две заслуженных награды, но твоя реакция на выступление этого лейтенанта слишком эмоциональна. Или я чего-то не знаю? — Мамочка, неужели ты не видишь? Она — идеальна, она — звезда, такая смелая, мужественная, жертвенная. Она готова защищать всех слабых и нуждающихся, забывая о себе, о комфорте и благополучии, деньгах и прочей ерунде. Она — лучшая, мама! — Да, милая моя, я вижу. А еще я вижу, или лучше сказать, помню, что примерно такие же слова напевал мне твой отец! Иди к ней, ребенок, и будь счастлива! Не буду вам мешать. Мне, наверное, пора уходить. Папа ждет… — Люблю тебя, мамочка! Побудь еще немного, я очень хочу вас познакомить, ты ведь не против? — Хорошо, дочка, веди свою звезду. Сара упорхнула в сторону наиболее шумной компании, с веселой улыбкой отвечая на поздравления, и потянула в сторону Ким. — Мой ангел! — глаза ласкали фигуру Ким, одетую в строгий военный мундир, с гладко забранными в строгий пучок волосами и горящими золотистыми глазами, — Разреши мне представить тебя моей маме, ей скоро уходить, папа ждет. Ты не против? — Почту за честь, радость моя. Только обещай, что первый танец победителей мой! Тебя ведь не смутит моя хромота? — Меня не только смутит, но и сильно обидит, если ты позволишь сделать это кому-то другому. А теперь идем! В легком, телесного цвета платье, с расшитыми по подолу голубыми ирисами, Сара сама была похожа на редкую экзотическую бабочку. Голубые глаза искрились счастьем, губы не покидала нежная улыбка. — Мамочка, познакомься — это Ким, моя… — Сара замялась. — Добрый вечер, мэм, — перехватила инициативу Ким, — Я лейтенант Голд, сапер специального отдела ФБР. — Позвольте выразить Вам свое восхищение, Вы вырастили нереально прекрасную дочь. Для меня огромная честь познакомиться с Вами. — Вы превосходно воспитаны, лейтенант. Мне тоже приятно познакомиться с Вами. Я могу быть уверена, что моя дочь будет в безопасности? — Я скорее отдам жизнь, но с Сарой ничего не случится. Даже если разверзнутся небеса, я буду рядом.  — Это все, что я хотела узнать. Развлекайтесь, девочки мои. Мне, к сожалению, пора. Позвони нам, дочка, как будешь свободна. Хорошего вечера, дети, и не хулиганьте! — улыбнувшись, мать Сары направилась к выходу. — У тебя славная мама, радость моя. Теперь я могу пригласить тебя на первый танец? — Как ты сказала маме? Для меня огромная честь, мой ангел! Передав трость брату, Ким уверенно вела Сару в вальсе. — Я знаю, тебе больно, может остановимся? — в ответ Ким лишь сердито сверкнула глазами и крепче прижала к себе партнершу. — Не сердись, моя львица! Я знаю, ты самая смелая и благородная в этом зале, самая нежная и заботливая, самая прекрасная — и мне сейчас завидуют многие парни, просто я хочу потанцевать с тобой и другие танцы… — Ты серьезно? Завидуют тебе? Ты в своем уме, радость моя? Да многие готовы вывести меня на расстрел, лишь бы добиться тебя! Отпустить тебя к ним? Глаза Сары погрустнели. — Перестань, больше не надо, Ким. После танца я возьму такси… Ким поняла, что опять едва не оттолкнула свою девушку, едва не потеряла. «Боже, я — самая идеальная дура!» — Возьмешь только такси? Нет желания прихватить еще кого-нибудь с собой? Я знаю, радость моя, — идеальных отношений нет! Ты — нежный прекрасный цветок, но со стальным стержнем. Я — взъерошенная и нетерпеливая: и снаружи и внутри. Но то, что мы чертовски разные, это не повод не любить! Боюсь, мне будет очень грустно без самых прекрасных, небесной чистоты глаз. И никакая, даже самая прозрачная родниковая вода не сможет напоить меня, кроме света этих глаз! И ничья поддержка не поможет, кроме маленьких нежных ручек, которые дарят мне столько сил. А еще будет трудно дышать, если рядом не будет самых сладких, самых ласковых губ. И я замерзну, если не буду чувствовать такое теплое, такое желанное дыхание на своей коже. Дыхание самой необыкновенной девушки на свете! Единственной для меня — моей девушки! Могу я назвать тебя так, мое счастье? Небесная синь превратилась в голубые озера, дыхание перехватило, все, что могла сделать Сара, молча кивнуть. Девушки не заметили, как смолкла музыка, они стояли, глядя в глаза, слегка прикасаясь телами, смешивая дыхание, чувствуя биение сердец друг друга. — Могу я поцеловать самую восхитительную на свете девушку? И, хоть на нас смотрит весь зал, я надеюсь, ты не будешь против? — спросила Ким. — Нет, не буду, потому что я всем сердцем люблю тебя Кимберли Голд. Сара видела, как быстро эмоции сменяли друг друга — недоумение, удивление и, наконец, абсолютно неприкрытый, чистый восторг! — Моя малышка! … — и мягкий трепетный поцелуй накрыл губы Сары. — Ты представила меня своей маме, могу я теперь представить тебя своей семье — моему брату? — Мы, вроде как, знакомы, — хихикнула Сара. — Да, но не в качестве моей девушки, — смутилась Ким — С большим удовольствие, моя львица, — глаза блестели счастьем, Сара загадочно улыбалась. — Меня интригует твой загадочный вид, я что-то пропустила? — Нет, мой ангел, в этом помещении, точно — нет! — Тогда где? — Всему свое время — и свое место. Давай найдем твоего брата, ты сделаешь, что должна, и я расскажу тебе о своих планах… — Надеюсь, долгосрочных? — уводя Сару с танцпола, Ким улыбалась, — А еще надеюсь, что я вхожу в их число? — Ты всегда в приоритете, мой номер один, и, если захочешь — на всю мою оставшуюся жизнь, — голос звучал с надеждой. — Очень даже захочу, счастье мое! — Ким склонилась к ушку Сары, нежно прикасаясь губами, — Но с одной небольшой поправкой — нашу оставшуюся жизнь! КОНЕЦ.