Мировая Коробка Самоцветов

В следующий раз мир проявился в глаза Желли как нужно – спокойно и чинно. Исключительно прекрасно воспитанный мир с веселым голосом Падпараджи. - Доброе утро! - Уже утро? – самоцвет едва приоткрыла глаза, но этого было достаточно, чтобы солнечные лучи позолотили их ослепительным светом. Одеяло зашевелилось и переползло чуть выше, прикрыв лицо до самого носа. Всем своим видом Желли говорила – вытащить меня из постели будет не просто, так что соберись и покажи, на что способна. - Утро наступило настолько давно, что мне кажется, словно пролетело несколько дней подряд. Учитель и я давно на ногах, и к походу все готово. Абсолютно все! Я позаботилась, чтобы ты хорошенько выспалась. Ты же выспалась? Самоцвет молча сверкала глазами поверх одеяла. Моргнула бы, отвела взгляд, повела бровью, хоть как-нибудь показала, что хотя бы услышала вопрос, а уж из увиденного Падпараджа сделала вывод о настроении и возможном ответе подруги – несмотря на возрастную бестолковость, она очень хорошо ее знала, благо времени было достаточно. Но нет, никакой реакции. Только пронзительный острый взгляд, отдающий неприятными иголочками в самой груди, и руки ходуном заходили от него же. Желли пользовалась им крайне редко, но всегда с неизменным результатом - Падпараджа нервничала, переминалась с ноги на ногу, начинала громко и бессвязно болтать, и, вероятно, лихорадочно перебирала в голове, последствия какой глупой ошибки старшая успела найти. Сработало и сейчас. Самоцвет подавила волнение в своем стиле - ослепляющим ураганом закружилась по комнате, наполняя утреннюю тишину бодрящим перезвоном огненных кудряшек. - Ах какое утро! Ты только посмотри туда, на этот огромный сверкающий мир! Сколько красок, сколько жизни, сколько света! - малышка, кружась и перепрыгивая с одной ноги на другую, оттанцевала к оконному витражу. Прижалась носом к одному из ромбов со всей доступной ей страстью, и теплое стекло немного приглушило ее трескучий голосок. Косые лучи света превратили ее голову в яркий огненный шар, под стать самому солнцу. - Переигрываешь. - Хмуро буркнула алмаз, прикрывая глаза и тихо радуясь, что вчера слишком устала, чтобы убрать с лица пудру. Иначе ослепла бы от оранжевого света и ее накрученного энтузиазма. Падпараджа откликнулась моментально: - Ничуть. Сама посмотри! Но для этого нужно встать с кровати и подойти к окну. Уверена, даже если ты не выспалась, этот восхитительный утренний свет в минуту взбодрит тебя. - Самоцвет повернулась к подруге, сияя заразительной улыбкой. У нее тоже были свои методы воздействия на серьезную и временами чересчур ответственную Желли. - А потом можем сходить к морю, раз уж ты все равно встала, а? Ахахахаха! Она разразилась хрупкими льдинками смеха, который враз заполнил комнату, уши Желли и даже пробрался дальше, отчего голова казалось зазвенела тоже. Падпараджа кривлялась, подпрыгивала, хлопала себя по плоскому животу и смеялась, смеялась, смеялась. Похоже, она уже и забыла, что делала все это, чтобы отвести от себя подозрения в ночном шуме. Желли незаметно подтянула подушку выше и села, обхватив руками все еще укрытые одеялом колени. Зависть едва заметно кольнула между ключиц. Она никогда не умела так беззаветно отдаваться какому-то делу или одному-единственному моменту, которые длится только здесь и сейчас. И ты в нем безудержно смеешься, буквально захлебываешься им и мир вокруг сияет все ярче. И радость во всем теле шириться, растет, переходя в нечто большее. Счастье ... Только здесь и сейчас. Желли прикрыла глаза, снова на миг поддаваясь непробиваемому очарованию пылающего на свету корунда, и улыбнулась. Краешками губ, чтобы малышка не заметила, не стоит ей знать точно, какое поразительное влияние она оказывает на окружающих. Но в животе и горле все равно стало тепло, чтобы постепенно заполнить алмазное тело целиком, до самой макушки. Смех чуть стих, Падпараджа не выдохлась, просто превратила его в легкое хихиканье, милое до невозможности. Особенно, когда малышка стоит на носочках, вытянувшись в струнку под лучами нового дня, с поднятыми руками, будто ловя в них свет, и прикрытыми глазами. Желли неожиданно для себя подумала, что с удовольствием научилась бы лепить из глины не только необходимые в Доме треноги. Но оставлять малышку без трепки нельзя, а то никогда ничему не научиться. Все-таки они живут не в идеальном мире, где ей ничего не грозит, и можно пребывать в таком воздушном состоянии постоянно. Поэтому алмаз громко хлопнула в ладоши, выводя Падпараджа из транса. - Хорошо, хорошо, твоя взяла. Помоги мне встать. Сказала и тут же сморщилась от прянувшего в уши шума - Падпараджа от радости застучала ножками в мягких туфельках быстрее, чем кузнечик задевает "смычком" о "скрипку" во время летнего зноя. Хорошо ещё, что кристалл уже покрыла себя пудрой, иначе Желли грозило ослепнуть от скачущих переливов оранжевого на целую минуту. На большее малышки нехватило, и, в один длинный прыжок огненным метеором преодолев расстояние до кровати, она потянулась к руке алмаза. Желли ждала, смотрела привычно спокойно и только на самом дне лимонно-желтых глаз сновали хитрые отблески, потеряное солнце. Но Падпараджа не вглядывалась, она вообще мало чего видела за пеленой счастливого предвкушения. Прелестница. Поэтому то, что произошло, стало для неё абсолютной неожиданностью. Падпараджа ещё делала беззаботный пружинистый шаг вперёд, когда ей навстречу бросилась желтая вспышка. Солнце сверкнуло в глубине непокрытых кристаллических рук, глаза уже не мерцали хитростью, а возбужденно горели торжеством. Желли с победным гиканьем налетела, вытянув руки, рассчитывая зацепиться за плечи остолбеневшей малышки и красиво повалить её на пол. А потом вбивать в дезориентированного противника немного терпения, ума и здравого смысла, если место останется. И как-то очень запоздало она вспомнила, что после нескольких первых тренировок с мечом Учитель пророчил малышке звание самого сильного самоцвета, не считая его самого. Хотя это звучит не так внушительно, когда кондидатов всего два. Так с толикой досады тогда подумала Желли, подумала да забыла, а теперь Падпараджа показала, что со временем действительно сможет стать самой сильной. Падпараджа в доли секунды остановилась, качнулась назад и отпрыгнула. Действовала экономно, сжато, быстро. Она бы смогла избежать столкновения, если бы заметила манёвр Желли чуть раньше. Не вышло, и поэтому она станет сильной потом, в будущем, и поэтому алмаз смогла ухватить её, но только за ноги. Поймала в кольцо рук, обхватила, сжала насколько могла крепко, и все равно почувствовала, что безнадежно сползает по белоснежным ногам. С трескучим звоном и криками, казалось, прокатившимися до самых дальних уголков школы, они рухнули на пол. И замерли. Падпараджа лежала на спине, разбросав руки, пыталась выдернуть колени из стискивающего захвата старшей. На голову Желли словно на волнах разлившейся тишины медленно, подрагивая краями как плавающая медуза, опустилось одеяло. - Не раскололась? - глухо спросила алмаз в дрожащие колени. - Кажется ... нет. - Голос звенел так же высоко и испуганно как колени. Она вскинула голову в ворохе оранжевых кудрей и посмотрела на Желли. Глаза умудрились увеличиться почти вдвое, губы сжаты и нехорошо подрагивают. Желли, с усилием скинувшая одеяло с головы, гадала что это - обида или ярость? Однако алмаз уже для себя решила - что бы за чувство это ни было, Падпараджа её поймет. Через день, два, месяц, год, сто лет, неважно. Чего у самоцветов с избытком, так это времени. - Отлично. Сказала и быстро-быстро заработала локтями, взбираясь вверх по хрупким ногам. Падпараджа взвизгнула, перевернулась на живот и поползла прочь. Попыталась хотя бы, потому что Желли держалась крепко, весила изрядно, а брыкаться попросту опасно - твердость не позволяет. Поэтому Падпараджа хотела если не освободиться, то избежать полного обездвиживания. Инклюзии, а может та самая интуиция, подсказывали, что добром это не кончится. - Что тебе нужно? Пусти-и-и. - Скажу, как только заберусь повыше. - Желли вцепилась в край шорт малышки, подтянулась, но малышка тоже рванулась активнее, и алмаз сползла обратно. - Не хочу вразумлять твои колени. - Вразумлять? Что? Зачем? Что я сделала? - Ты знаешь! - Не-е-т! - Если ты ничего не сделала, то бояться тебе нечего. Перестань сопротивляться, и я быстро осознаю свою ошибку, ты же меня знаешь. Совета Падпараджа не послушалась, и алмаз твёрдо уверовала в правильности своих действий. Теперь она доведёт дело до конца, что бы ни произошло. - Почему-то мне кажется, что я тебя первый раз в жизни вижу. - Захныкала самоцвет. Кинув взгляд через плечо, она увидела, как Желли с радостным "ха" добралась до надежного пояса шорт, крепко заякорившись бликующими на солнце пальцами. Совсем близко, двигаться малышке все сложнее, когда Желталмаз обездвижит её лишь вопрос времени. И Падпараджа решилась на отчаянный шаг. - Учитель! - Тсссссс, ты что? Не зови Учителя! - Учитель!! - Перестань, глупая, ничего страшного не будет. Я просто хочу поговорить. - Как обычно мы не могли поговорить, стоя на ногах? - Я хочу говорить без твоих увёрток и подскоков, чтобы ты поняла, что я предельно серьезно. - Тебе меня не обдурить! - сказала Падпараджа, в голосе прорезались нотки её типичного упрямства. Она яростно тряхнула головой, и поток огненных кудряшек накрыл Желли с головой. - Ты что-то задумала. УЧИТЕЛЬ! - Падпараджа! - Помогите, Учитель! - Ну все, хватит. Желталмаз разозлилась не на шутку. В два счета разметала сбивающие с толку волосы по сторонам, оседлала ёрзающие ноги, покрепче утвердилась на полу ногами и левой рукой. Одеяло все ещё укрывало ей плечи и волочилось следом как плащ, отчего Желли стала похожа на какого-то божка из древних сказок, что давал им почитать Учитель. Со сверкающими в лучах позднего утра волосами, занесённой правой рукой словно для кары небесной, а вокруг рассыпаются с тонким хрустом кристаллов жёлтые, оранжевые и белоснежные капли света. Героическая сцена для какого-нибудь гобелена. Хотя Падпараджа вряд ли оценила бы. Правая рука вцепилась в чёрную форму на загривке, пока малышка не успела ускользнуть. Желли дёрнула к себе раз, другой, подтаскивая самоцвет ближе. Она сопротивлялась, но уже не так активно. Выдохлась, как и Желли, алмаз тоже чувствовала дрожь в руках и слабую хватку пальцев. Несмотря на обилие вкусного света, потреблять его в процессе яростной борьбы сложновато для инклюзий. - Учихмпф! - очень вовремя Желталмаз добралась до головы и надежно запечатала рот ладошкой. - Тихо, не мешай ему отдыхать. Мы сами можем с этим разобраться. Падпараджа замерла, перестав цепляться пальцами за пол. Судорожно вытянулась, даже голову перестала держать, так что Желли пришлось напрячься и осторожно положить её на пол. Старшая наклонилась ближе, чтобы убедиться, что все с малышкой в порядке. Глаза закрыты, ресницы чуть подрагивают, пудра смазалась на щеках и лбу. Руки целы, ноги целы, на первый взгляд нет трещин и ярких осколков, не считая сотни хрупких волос, усеявших пол вокруг них и даже одеяло. Желли поморщилась от кольнувшего в грудь чувства вины. Вечером её ждёт очень много работы. Но если все получится, и Падпараджа усвоит урок, то это окупает последствия с лихвой. Дав немного времени себе и малышке, чтобы собраться с силами, Желталмаз осторожно и с трудом перевернула её на спину, на что Падпарпджа реагировала так же, как тюк ткани во время инвентаризации. Рот ее все еще прикрыт полупрозрачной ладонью. Желли пощелкала пальцами у неё над ухом. - Зря стараешься - самоцветы не умеют терять сознание. Последовал ответ, приглушенный и бессвязный набор звуков, поэтому алмаз медленно отняла руку от лица подруги, чтобы, наконец, приступить к делу. Не смогла удержаться и прежде приложила палец к своим губам. Зеркальный двойник в глубине распахнувшихся густо-оранжевых глаз повторил движение. - Только если специально. – Тихо повторила Падпараджа, будто специально расширяя и так огромные и бездонные глазищи. Желли даже на мгновение испугалась, что точеное личико пойдет трещинами от неимоверных усилий. - У тебя не получилось. - Просто надо больше стараться. Алмазные волосы переливчато забренчали, когда Желли задумчиво наклонила голову к плечу. После этих слов ей показалось, что она нащупала путеводную нить сложного разговора. - Поэтому ты бродила ночью по школе в одиночку? Падпараджа насупилась. - Не было такого. - Просто скажи правду. Я не буду ругать тебя. - Не было. - Обещаю, не буду. - Я спала. - Не спала. - Спала! - Нет. - Да! - Нет! – разговор не клеился, и у Желли потихоньку истощалось терпение. Она, конечно, спокойная и рассудительная, но не Учитель же! Строптивость младшей в разговорах или делах, где это совершенно не нужно выводили алмаз из равновесия быстрее, чем ее же неаккуратность. - Ты отгремела на всю школу, уж будь уверенна. Не спугни я тебя, может и луняне бы услышали. - Неправда, - пробурчала самоцвет, воинственно стряхнув челку на глаза и выставив лоб вперед, будто собралась бодаться с закипающей старшей. - Ладно. Если ночью ничего не было, значит, на всей посуде нет никаких повреждений, сколов и вмятин. Мне проверить? - А вот и проверь! - И проверю, только найду, чем тебя удержать на месте. – Падпараджа опять затрепыхалась на месте, пытаясь выползти из-под Желли, но ноги ее прочно запутались в одеяле. Алмаз обратила на это внимание, и она просияла в прямом смысле этого слова. – Аха! Вот хоть бы в одеяле тебя запеленаю. - Что здесь происходит? Голос был тих и вкрадчив, но от него самоцветы замерли двумя сверкающими статуэтками как застигнутые оглушительным громом. Синхронно скосили глаза в сторону двери. Так и есть, Учитель. Как будто тут мог быть кто-то еще! Белый халат, черная накидка и ослепительный блеск лысины. И взгляд - столь же удивленный, сколь уставший. - Учитель! Тонко пискнув, Падпараджа шустро застучала локтями по полу. Желли позволила ей освободиться, с досадой прикусив губу. Мало того, что так и не смогла донести до малышки суть своеобразных наставлений, – да что там, даже правды добиться от нее не вышло – так еще воплями и грохотом смогли привлечь внимание Учителя, который не упустит возможности примирить их. Желли почти не была против – Учитель всегда говорит правильно и складно, его приятно слушать и легко получается принимать его правоту, а потом легко мириться, зная, что все было по сути глупостью. Но алмаз все сильнее казалось, что и это они должны научиться делать сами, как когда-то учились говорить, ткать и создавать пудру. А что в итоге? Падпараджа испугана и раздражена, Учитель не на шутку взволнован, по правде сказать, такого видеть ему раньше не приходилось, сама Желталмаз расстроена и подавлена. Первый самоцвет, надежда и опора, ничего не скажешь. - Ну-ну, спокойно, спокойно, - приговаривал Учитель, поглаживая самоцвет по вспыхивающим огнем волосам. На пол с мягким звуком то и дело падали осколки пылающих кудряшек. Желли решила не вставать на ноги, оправиться от неудачи прямо тут, на полу следующие две недели и натянула одеяло до самого носа. За ее спиной с одеяла посыпались сверкающие искры огня. Пусть ее не заметят, а отправятся спокойно к морю, ловить и изучать цветастых медуз, повеселятся без нее, неумехи … - Желталмаз …? - Да? Дурная привычка: отвечать, когда Учитель ее зовет. Даже, когда сама этого не хочет, когда может и, возможно, нужно промолчать, затаиться по примеру замолкающего сверчка, если ты к нему приблизился недозволенно близко, и немного побыть одной. Желли промолчать не может, будто каждый раз ее кто-то за язык дергает против воли. А еще когда-то давно обязала себя смотреть в глаза собеседнику, помнится, после урока о взаимном уважении и этикете она так решила. Тогда ей казалось, что это здорово, самому приятно, к тому же очень по-взрослому. Глупая стекляшка, с усмешкой думала Желталмаз. Поэтому сейчас самоцвет развела края одеяла, чтобы видеть Учителя, правда совсем чуть-чуть, только одним глазом. Учитель смотрел на нее, внимательно и волнение на его лице понемногу переплавлялось в тревогу. Из-за этой непоколебимой скалы выглядывала Падпараджа, ухватив пестрыми пальцами за край его мантии. Нахмуренные брови и надутые губы совершенно ей не идут. - Что случилось, Желталмаз? – мягко спрашивает Учитель. Желли молчит, пытается подобрать правильные слова, и вперед выпрыгивает Падпараджа. Ей-то есть что сказать, даже волосы едва не топорщатся от переполняющих ее чувств. - Учитель! Я здесь была, я могу рассказать. Почему вы не спросите меня? - Ты слишком возбуждена. Твой взгляд будет немного предвзятым. – С улыбкой пояснил Учитель, на миг переведя ласковый взгляд на подпрыгивающую малышку. Падпараджа остановилась, приложила палец к острому подбородку. - Предвзятым? Учитель улыбнулся, опять погладила самоцвет по голове. - Немного неверным. Неправильным, потому что ты можешь чего-то не знать. Например, причин этого поступка. – Учитель убедился, что Падпараджа его поняла, и вновь повернулся к сгорбленной фигурке под одеялом. – А Желли, мне кажется, есть, что сказать. Внешне расслабленный, он как будто излучает спокойствие и заботу. Ему хочется довериться и рассказать все без утайки, честно, ведь ты уверен – Учитель мудрый, он поможет. Его подопечные преломляли свет и сияли ослепительными бликами, а он испускал вот такое. Чувства уверенности и защищенности. Алмаз чувствовала это, как и всегда, и могла последовать привычному ходу вещей. Так было проще всего. Но отчего-то в это раз Желли не хотела поддаваться. Теперь ей казалось, что проще не значит лучше. И – может быть – им нужно совсем не это. А она точно знает нужное решение, действительно правильное решение, вот только смелости не хватает сказать его вот так сразу, просто. В этом Желли отчаянно завидовала Падпрадже. Та о своих желаниях, стремлениях и мнении говорила легко и свободно, не задумываясь о впечатлении, которое произведет. Может всему виной возраст? Была ли Желли такой же сто пятьдесят лет назад? Нет. Не была. Учитель ждал. Терпения ему не занимать, об этом знают даже глупые луняне, а вот то, что Падпараджа так же тихо ждет ее ответа действительно странно. Желталмаз зажмурилась. Под мысленный счет от одного до десяти выпрямилась и медленно стащила с головы одеяло. - Падпараджа пришла около часа назад, чтобы разбудить меня. Разбудила, сказала, что вы тоже уже встали и все готово для исследования моря. Я притворилась слишком сонной, чтобы вставать самой. Падпараджа подошла мне помочь, и я прыгнула на нее, сбивая с ног. Потом я обездвижила ее и хотела закрепить одеялом. Вот. Все. - Ты могла ей повредить. - Мягко и не так, как будто он ее в чем-то обвиняет. - Я была осторожна. Желли открыла глаза, чтобы увидеть доброе лицо учителя с выражением настолько понимающим, что ей стало немного легче. Падпараджа надула щеки и высунула кончик языка, как всегда ярко показывая свое отношение к сказанному. Весь ее вид почти кричал – прекрасно знаю, как так получилось, лучше расскажи почему? Вопрос прямо-таки витал в воздухе. - Ясно. А зачем ты прыгнула на нее? – уточнил Учитель. - Мне нужно было с ней поговорить. - Именно так? - Да, - буркнула Желли, хмуро косясь на кривляющуюся младшую. – Вы же знаете, Учитель, что она ничего не слышит, когда очень радуется или грустит. В одно ухо влетело, из другого вылетело. - Эй, неправда. Я слушаю, что вы говорите, всегда слушаю. – Вскинулась Падпараджа, сжимая кулачки. - Ага, но слышишь только то, что тебе интересно. - Ах, ты … - Падпараджа уже открыла рот, чтобы продолжить, но Учитель перехватил ее взгляд и покачал головой. Конечно, с привычной мягкой улыбкой на губах. Она смолчала, скрестила руки на груди и отвернулась, хотя то и дело косилась на Желли сквозь шуршащую пелену волос. Алмаз неторопливо поднялась на ноги и продолжила под шум падающих кристаллов: - Я подумала, что так она не сможет убежать или прыгать или еще как-то отвлекаться и просто выслушает меня. Я хотела сделать как лучше. – До того невольно блуждающий по комнате взгляд янтарных глаз сосредоточился на Учителе. Желли твердо повторила: - Я хотела сделать как лучше. Правда хотела. - Я знаю. Знаю. – Учитель прикрыл глаза и провел пальцами по лбу. В этом жесте сквозила усталость, но он вновь улыбался. – Ты никогда ничего не делаешь просто так, без веской причины. И я уверен, что причина для разговора очень серьезная. Ведь так? Хрупкие пальцы сами собой сжали края одеяла у горла, другая рука, спрятанная от глаз, судорожно вцепилась в край спальной одежды. Сейчас. - Да, серьезная. Но, Учитель … Я не расскажу вам о ней. Если бы сейчас перед окном появились луняне и начали старательно поливать цветы, лучезарно улыбаясь и размахивая платочками, они не смогли бы вызвать такое удивление на лице Учителя и Падпараджи. Оба словно остолбенели. Малышка стояла, открыв рот и, не скрываясь, во все глаза смотрела на алмаз. И удивляться есть чему. Желли почти никогда не спорила с Учителем, всегда четко выполняла возложенные на нее обязанности и всегда, всегда рассказывала ему обо всем без утайки. И тут – БАМ – как гром среди ясного неба. Держите сюрприз и сами решайте, что теперь с ним делать. Желталмаз едва сдержала улыбку. Как бы ни было страшно, наблюдать за ними все же весело. Учитель, конечно, пришел в себя первым. - Почему ты не расскажешь, раз это серьезно? - Очень серьезно и очень важно, - после признания слова давались удивительно легко, теснились на языке, Желли приходилось выбирать, какое же сказать первым. Оттого она немного запиналась. – Правда, Учитель. Но я уверена, мы сможем справиться с этим сами. Мы должны справиться с этим сами. Он смотрел на свою первую ученицу, свой первый самоцвет, сверкающий не сокрушаемый алмаз, и удивлялся. Когда она успела так вырасти? Не как деревце из саженца или бабочка из гусеницы, самоцветы так не растут. Совсем по-другому, но от этого превращение становится прекрасным, немного волшебным. И грустным. Учитель кивает, все понимая, как всегда, правильно. - Хорошо. Раз ты так считаешь, значит, так тому и быть. – Он потрепал малышку по кудряшкам, которая продолжала стоять в остолбенении и могла только открывать и закрывать рот. Кажется, и о прогулке к морю совсем позабыла за такими новостями. Сощурившись, Учитель посмотрел на солнце. - Скоро полдень. Нам нужно выйти как можно скорее, чтобы у вас было достаточно солнечного времени, чтобы находится под водой. - Да! – Радостно воскликнула Желли, едва не подпрыгивая от легкости и пузырящегося возбуждения во всем теле. – Мы поторопимся, но я никуда вас не отпущу, пока не перепроверю все еще раз. И Падпараджу в том числе. - Как скажешь. – Учитель счел за лучшее просто согласиться. Спрятав руки в широких рукавах, он развернулся и степенно покинул комнату, чтобы самоцветы занялись делом – справились сами. Запоздало порадовался тому, что у него теперь есть время для ценного и такого редкого в последнее время сна. После ухода Учителя в комнате стало темнее, свободнее и очень шумно. Желталмаз решительно растормошила малышку, схватив за плечи. Падпараджа сфокусировала взгляд на ее лице спустя несколько минут интенсивной тряски. - Что? – вялым голосом спросила малышка. - Очнись! Правда, ничего страшного же не случилось. - Это с какой стороны посмотреть … - С большинства сторон. Эй-эй, не спать! – рявкнула Желли, потому что Падпараджа демонстративно склонила голову к плечу и закрыла глаза. – Ты забыла, что мы идем к морю? Забыла? Давай же, вернись в своё обычное состояние и помоги мне. - Ладно, ладно. Чем помочь? – ворчливо спросила малышка, в одно движение вырвав плечи из цепких пальцев. - Вот так гораздо лучше! – улыбнулась Желталмаз. – Мне нужно все проверить. Принеси все, что вы собрали в лазарет. - Все и так в лазарете. - Отлично. Значит, сама тоже иди туда. Тебя тоже ждет проверка. Падпараджа смешно сморщилась, высунув язычок. Желли покачала головой, и малышка медленно поплелась в коридор. - А, Падпараджа, еще кое-что. Пожалуйста, принеси метлу, - крикнула ей в след Желли. Оглядела комнату, особо задержалась взглядом на разворошенной кровати и сотне горящих кристалликов на полу. Решительно завязала концы одеяла под подбородком, расправила «плащ» и звонко стукнула кулачком в раскрытую ладонь. – Здесь нужно хорошенько прибраться. Когда Желталмаз пришла в лазарет с метлой и маленькой тряпицей подмышкой, малышка стояла на скамье на коленях, гоняя по подоконнику крупного зеленовато-красного жука. - Отпусти его и раздевайся, - сказала Желли, осторожно опустив глухо звякнувший мешочек на полку. Убрала метлу между скамьей и шкафом. Выжидательно уставилась на младшую. - Зануда. – Пробурчала Падпараджа, но совсем по-доброму, не обидно и принялась стаскивать одежду. Белая рубашка и черная юбка в крупную складку - все, что было. Желли забирала у нее вещи, аккуратно складывала их на край скамьи, зная, что Падпараджа этим утруждаться не будет. Хорошо, что солнце осталось с другой стороны Дома, иначе Желли пришлось бы проводить осмотр сощурившись. Всякий раз, когда алмаз не было рядом по утрам, Падпараджа наносила пудру самостоятельно, само собой, делая это быстро, неряшливо и не на все тело. Желталмаз досадливо цыкнула языком, но сдержалась. - Руки. Смоченной мягкой губкой она стирала нанесенную абы как пудру, полоскала губку в воде и снова стирала. Мерно, неторопливо, осторожно, попутно выискивая сколы и трещины, что могли появиться при ее бродяжничествах ночью. - Ноги. Падпараджа послушно и даже с какой-то охотой вытянула их вперед, сбросив обувь. Губка двигалась, оставляя за собой сверкающую влажную дорожку. Желталмаз проверяла, Папараджа следила за ней. И все в молчании и природной тишине, которая никогда не бывает полной. - Почему ты не рассказала Учителю? Неожиданно прозвучал тихий голос, когда Желли закончила отмывать мордашку малышки от пудры и принялась тщательно осматривать все тело. - А нужно было? На запястье алмаз нашла маленькую двойную трещину, ветвисто охватывающую участок в не больше сантиметра. Скол был серьезнее, осколок точно вылетел, но Падпараджа вставила его на место сразу, оттого инклюзии успели залатать его до небольшой трещины. - Не знаю. Мне казалось, что нужно. Тем более, ты всегда все рассказываешь, когда я делаю что-нибудь не так и тайком. - О, особенно тайком. – Усмехнулась Желталмаз, поднимаясь по руке к плечу. – Я не сказала, потому что уже давно думала, что нам надо учиться ладить без учителя. - По-моему мы хорошо ладим … - насупившись, пробормотала Падпараджа. - Да, когда не ругаемся и не спорим. А спорим мы часто. Малышка промолчала, поднялась на ноги, чтобы Желли было удобно осмотреть ее со всех сторон. Собрала вместе волосы, перекинула на грудь и беспокойно забренчала лавовыми кудряшками. Желталмаз опустилась на колени, неторопливо продолжая говорить: - Теперь без Учителя нам придется научиться договариваться, решать проблемы и ссоры самостоятельно. Разве это не здорово? – от избытка чувств алмаз даже громко хохотнула. - Даже не знаю … - нерешительно протянула Падпараджа, сжимая волосы в кулачках. Руки заставили ее развернуться и снова сесть. На колене правой ноги обнаружился небольшой скол, не хватало тонкой пластинки оранжевого кристалла. Желталмаз видела кое-что подходящее, когда убирала комнату. - Мне кажется, это очень здорово. Побыть самостоятельными, принимать решения, нести ответственность за свои поступки …. Что может быть лучше, верно? Падпараджа помотала головой, рассыпая волны волос на скамью и подоконник. Она поняла, что алмаз над ней подтрунивает, но отвечать на шутку не хотела. Такие резкие перемены в привычном мире для Падпараджи в новинку. За десять лет ее более-менее сознательной жизни, они с Желталмаз ссорились и ругались раз миллион, и Учитель всегда появлялся, чтобы спасти ее от серьезных разговоров. Теперь малышке придется вести их самой. Ей еще предстоит привыкнуть к этому. Пока Падпараджа предавалась грустным мыслям, Желталмаз времени зря не теряла. Она развязала принесенный тряпичный сверток, осторожно разгребла спиральки отломанных волос и вынула на свет тонкую кристальную пластинку. Держа ее на раскрытой ладони, достала клей, не без труда откинула крышку, окунула самый кончик тонкого стилета. Нанесла едва заметный слой на скол и приложила осколок, крепко обхватив колено ладошкой. - И потом … - ее голос вывел Падпараджу из задумчивости. Малышка встряхнулась и посмотрела на алмаз круглыми, совсем еще детскими глазами. – У нас теперь будут тайны. Только наши, Учитель разрешил нам рассказывать не все. А общие тайны … по-моему это совсем неплохо. И улыбнулась так, что сам Учитель бы позавидовал, если бы вообще умел это делать. Конечно, Падпараджа не смогла удержаться от ответа. - Ты права. Тайны – это совсем не плохо. Несколько минут самоцветы улыбались, смеялись, хихикали, ухмылялись и снова улыбались как безумные. Пока Желталмаз не убрала руку, чтобы убедиться, что инклюзии уже принялись за работу. Она встала, отряхнула руки. - Готово. Теперь можно идти. - Ура! – Падпараджа вскочила на ноги, вскинув руки вверх. Немного подумала и опустила их. – Правда, теперь тебя нужно привести в порядок. И пудру опять нанести. И смолу убрать на место. Ах, и медузу не забыть. И Учителя разбудить. Сколько всего, мы никак не успеем до полудня … Ну что ты смеешься? Желталмаз рассмеялась в голос, звонко и раскатисто, в то время как малышка яростно трясла ее за руку. - Ты прямо вылитая я. Солнце медленно поднималось в зенит.