Мировая Коробка Самоцветов

Клац. Последний подходящий осколок занял своё место на шее в сети трещин и каплях клея. Желли осторожно надавила пальцем на острый кончик, чтобы ускорить процесс пробуждения инклюзий в потерянной части и соответственно - сращения в единое целое. Наружу выступил излишек клея, и Желли попыталась стереть его тем же пальцем, но больше шею изгваздала, рукам-то уже разницы нет. Отступив назад, алмаз истинно чудом угодила задницей на сиденье трёхного стула почти сразу, со второго раза. Падпараджа лежала на столе в лазарете. Свет не менее десятки люмо-медуз освещал малый клочок пространства вокруг, едва хватает, чтобы заставить красные кудряшки блекло искрить. Желли это казалось хорошим знаком, неизвестно почему, ведь способность отражать свет не жизненно важный показатель для самоцветов. А все равно, алмазу чуть радостней было работать, то и дело бросая взгляд на водопад красных искр, струящихся со стола на кварцевый пол. Одна из медуз, самая общительная, что постоянно норовит выбраться из пруда, сейчас расстроенно пузырила воду в чаше у самого лица Падпараджи и заботливо смачивала закрытые веки, когда те высыхали. Желли это казалось милым, к тому же присутствие другого существа, пусть студенистого и неразговорчивого, не позволяло стать тишине полной. От каждого действия длительностью дольше минуты алмаз клонило в сон, и каждый неосторожный всплеск щупалец заставлял вздрогнуть и очнуться. Желли почти не помнит, как добралась до Дома с частями Падпараджи на руках. Сознание терялось и вновь прояснялось так часто, что все слилось в неразличимую круговерть, безумную пляску вверх и вниз по склонам, воде и оврагам. В один момент ей кажется, что она помнит больше как падала, чем поднималась, в другой - что она шла без падений, просто очень медленно. Но отчетливо она помнила свет пруда вдалеке. Разноцветные огни над водой маяком указывали путь, хотя медузы просто привычно всплыли за вечерним угощением и терпеливо его ожидали. Желли даже успела порадоваться, что Падпараджа занялась ими всерьёз, иначе кто знает, добралась бы алмаз до дома вовсе. Потом картинка проясняется, Желталмаз помнит почти все. Как добрела, запинаясь, до лазарета. Как небрежно свалила Падпараджу на стол и на несколько минут устало навалилась сверху, пережидая головокружение. Помнит, как пинками гнала перед собой баночки с клеем, потому что руки были заняты инструментами, и как стаскивала к лазарету медуз, каждый раз забывая, сколько принесла и уходя за "хотя бы ещё одной, на всякий случай". А потом мелкая работа, липкие от клея пальцы, прорезавшие перчатки осколки, больно сверкающий скол на шее Падпараджи, её волосы, в которых руки запутываются будто нарочно и сами собой. Пришлось сбросить их со стола, и дело пошло быстрее. Клац-клац-клац. Каждый звук отсчитывает время до пробуждения малышки. Медуза ласково протирает веки, пока Желли примеряет, покрывает, соединяет и снова. Почти все крупные части подошли к сколу на шее или трещинам на руках, несколько остались, и Желли спрятала их в коробку с пудрой - первая, что оказалось поблизости не с клеем. Так же в перчатке нашлось несколько камешков, взятых по ошибке. Самоцвет отдали запустила их в темное далеко оконного проема. И вот, Падпараджа почти цела. Без ног, правда, но это не должно помешать ей прийти в себя, что Желли и нужно. Убедиться, что малышка может очнуться, а после этого хоть новая катастрофа с падающими звездами, хоть проповеди Учителя. Ведь собрав Падпараджу даже в таком состоянии, только с одним Желли не знала, что делать. От природы в теле Падпараджи много дыр. Овальных, изогнутых, каждое само по себе кажется Желли непомерно огромным узкой груди и живота, а уж совсем непонятно как вместе они умещаются. Глядя на них сейчас, Желталмаз думает, что в скале Пуповины живет жадный червь с языком, полным зубов настолько прочных, что он без труда стачивает с нарождавшихся самоцветов вкусную стружку. Оттого они и выглядят так неприглядно, безжизненные обструженные болванки. Бедняжки не смогли сбежать. А вот Падпарадже повезло вовремя родиться. Почти вовремя. И сейчас эта теория не кажется слишком безумной. Может из-за усталости, а может потому, что Желли знает, как улитки получают свою раковину. Почему не червь в скале? Свет надломился красным, и алмаз вскинула голову, заметив движение ресниц. Показалось - просто медуза снова смочила веки, и по виску скользнули блестящие капли. Желли качнулась назад на стуле, опустив голову на грудь. Помимо того, что Падпараджа успела сбежать от дырявящего ее червя, так еще инклюзии в теле оказались работящими, создав над каждым отверстием тонкий слой корунда. Поэтому до поры Желли, окрыленная появлением нового самоцвета, не замечала в Падпарадже ничего особенного, кроме возможно излишней сонливости, что можно было списать на юный возраст. Когда же она заметила странные высветленные пятна на теле малышки и пришла к Учителю, у него было только утешение. Ни решения проблемы, ни возможных последствий, ничего существенного, Желли даже немного опешила от неожиданности. А потом сделала то единственное, что могла - берегла Падпараджу по мере сил и немножко больше. Даже в бою. Как впоследствии выяснилось, в такой опеке малышка не нуждалась. Особенно, когда нужно было разобраться с жадными лунными гостями, и Желли постепенно ослабила дотошный контроль за каждым ее шагом. Поверила, что Падпараджа сильная, и что с того, что в ее теле много дыр. Последствий не будет, ведь все обойдется. Спустя почти сотню лет Желталмаз сидит у стола, где лежит расколотая Падпараджа, тупо смотрит на щерящиеся осколками дыры и гадает, существует ли жадный до самоцветов червь и очнется ли когда-нибудь Падпараджа. Наверное, она задремала, и тихий шепот едва не свалил ее со стула. Почти сразу за словами последовал всплеск обрадованной медузы. - Надо было мне разобраться со здоровяком, - Желли встретилась взглядом с влажно блестевшими красными глазами. - Прости. В одно мгновение алмаз уже была рядом. Гладила малышку по шуршащим волосам и то мотала, то кивала головой, до конца не определившись с ответом. В конце концов, Желли выдавила: - Ничего. В следующий раз будешь умнее. Мы обе будем. - Да уж. Второй раз им меня на такое не поймать, - Падпараджа улыбнулась удивительно легко и просто для ее состояния. - Придется лунянам поломать голову, придумать что-нибудь новенькое. Желли не сомневалась, что они придумают. В этом плане луняне почти так же изменчивы, как органическая жизнь - без труда приспосабливаются к новым условиям. У самоцветов же остается время - целая бесконечность впереди, если правильно собрать осколки. Падпараджа попыталась повернуть голову к гладящим лицо щупальцам, но Желли ее удержала. - Не так быстро. Кое-где трещины еще не сошлись, - она быстро осмотрела шею и в целом осталась довольна скоростью сращения. В груди постепенно рассасывался тугой клубок беспокойства. Падпараджа послушалась, оставила шею в покое, зато принялась двигать руками и обломками ног. - Ног не чувствую ... - Их нет. Я не смогла взять все, поэтому выбрала только самое важное. - Да? Тогда голову можно было оставить. Смех помог Желли окончательно убедиться в том, что малышка в порядке или по крайней мере будет, в скором времени. Привычно игнорируя скользнувшую к плечам усталость, алмаз принялась составлять в стопку разномастные баночки с клеем. Унесла их ближе к полкам, чтобы расставить по местам завтра, а когда вернулась увидела, как Падпараджа ощупывает края одного из отверстий. Она хмурилась. - Желли, они ... они и со спины так? - голос ее не дрожал, но напряженно звенел. - Да. Так. И замолчала, не зная, что еще добавить. С минуту Падпараджа молчала, по очереди проходя пальцами по зубчатым краям изъянов. Потом спросила: - Что теперь будет? Я буду постоянно сонной? Или может в одно утро не смогу встать с постели или вовсе проснуться? - Нет. Нет, не думаю, - живенько воскликнула алмаз, соединив ладони перед грудью и сформировав на губах улыбку. - Разве в тонких пластинках было много инклюзий? Пффф, конечно нет, а с оставшимися все в порядке. Они справятся, я уверена. К тому же, боковые стороны отверстий выглядят перспективно для светопоглощения. Походишь несколько дней без пудры и придешь в норму. Взгляд красных глаз стал недоверчивым, исследующим. Падпараджа сомневалась и усиленно искала подвох в словах, жестах, лице старшего самоцвета. Находила, Желли готова была поставить руку на раскол, что находила, но в голове у малышки наверняка был тот же сумбур, что и у алмаза сейчас. И ей хотелось поверить во все сказанное. Как и Желли. - Ладно, ты довольно убедительна, - медленно проговорила Падпараджа, и, наконец, перестала хмуриться. - Но если в один из дней я не проснусь, ты должна будешь разбудить меня. Иначе я никогда больше не буду выполнять будние дела, ясно? Желли рассмеялась от облегчения. - Конечно, дорогая, как скажешь. Падпараджа угомонилась, оставила себя в покое, и Желли занялась делами. Растащила по сторонам чаши на полу, чтобы ненароком не зацепить и не устроить водное веселье на остаток ночи, вытащила осколки из пудры и перепрятала на полку среди инструментов. Очищать их от клея у Желли сил не осталось, и она, скрепя сердце, махнула на чистоту рукой. Вместе с инструментами с глаз долой алмаз убрала одежду свою и Падпараджи, возможно безнадежно испорченную. Самым сложным оказалось взять с верхней полки широкие отрезки ткани – с трудом взобравшись по лестнице, опасно качаясь то в одну, то в другую сторону, Желли быстро выхватила первый попавший под руку тючок и спрыгнула. Пол неприятно стукнул в пятки, голова пошла кругом, Желталмаз покачнулась, но это быстро прошло. Со стола донеслось беспокойная возня и всплески. — Вот кому сейчас не помешает проспать несколько дней, а лучше месяцев, так это тебе. - Ничего подобного. Завтра столько дел … - Завтра будет завтра, - твердо сказала Падпараджа и постучала пальцами по столешнице. – Иди сюда. Желли покорно подошла, прижимая к груди сверток ткани. Оставалось еще одно дело, которое она хотела решить, но для этого достаточно слов. Падпараджа поманила ее ближе и указала на стул. Ножки шаркнули по полу. Зашуршала ткань, захлопала краями над красным телом и плавно опустилась сверху. Желли села, поймала уже немного рассеянный взгляд Падпараджи. - Я думаю, нам нужно разбудить Учителя. Завтра. Падпараджа встрепенулась. - Зачем? - Мы … - Желли запнулась, посмотрела на свои руки, сжала их в острые кулаки и поправилась: - То есть я. Я не справилась с обязанностями старшей. Мне нужно время, чтобы подтянуть боевые навыки, и тебе нужно, чтобы привыкнуть к … изменениям в теле. Смешок у малышки вышел исключительно громким и беспечным. - Ты всегда так делаешь. Желли помедлила, ожидая продолжения, но Падпараджа молчала. - Как? - Зовешь Учителя. Ищешь его совета или одобрения, после каждой неудачи думаешь, что делаешь все неправильно, и Учитель должен наставить тебе мозги на место. А так ничего не получится, если ты каждый раз будешь сбегать за его надежную спину. Да, мы ошиблись, сглупили немного, но мы сделаем все наоборот или на три четверти. Мы сможем найти правильный путь и без Учителя. Ты сможешь … Желтые глаза, едва различимые на лице без пудры, зло блеснули. - Эта ошибка едва не стоила всего, - Желли неосознанно повысила голос. – Тебя могли забрать на Луну, если бы я замешкалась, бросила меч немного слабее или левее. Все могло было закончиться иначе, если бы … - Так и бывает, - нарастающую истерику прервало спокойствие и рассудительность малышки. – Одна маленькая деталь могла все изменить, если бы не случилась. Но она случилась, и мы здесь. Нам повезло в этот раз, и повезет в следующий. - А когда не повезет? – Желли успокаивалась или просто все эмоции сжирала надвигающаяся усталость. Падпараджа приподнялась на локтях и улыбнулась. — Вот! Тогда нам и понадобятся все силы и навыки, чтобы сделать так, как если бы повезло. Как будто нет никакой разницы. И здесь нет ничего сложного, даже без Учителя. Просто думай головой и учись на своих ошибках, староста Желли! Указательный палец ткнулся алмазу в лоб, заставляя поднять голову и посмотреть в это жизнерадостное лицо с еле видимой сеточкой трещин на шее. - И я буду. Желли осторожно убрала палец от своего лба и потерла лицо руками. Оказывается, делать дела словами бывает сложнее, чем руками. - Я … я уже не понимаю, что ты несешь. Надеюсь, хоть ты это понимаешь. - Отчасти, - Падпараджа подмигнула и со стоном повалилась на спину. – Обсудим это завтра, когда головы перестанут трещать. Подробно и по полочкам, как ты любишь. А пока давай сюда свою голову. Это был самый приятный момент всего дня, когда Желли положила голову под руку Падпараджи, и та принялась гладить, перебирать, взъерошивать желтые рассыпчатые волосы. Желли млела от удовольствия. - Спокойной ночи, Желли. - Спокойной ночи, - на автомате ответила она, но спохватилась и добавила заплетающимся языком: - Будить Учителя не будем, ладно, но в отчет все произошедшее запишем. И описать новый аппарат лунян нужно, и присвоить… Присвоить ему... На этом сознание окончательно ускользнуло, и Желли благополучно заснула. Она уже не слышала, как Падпараджа сказала, продолжая скользить пальцами по ее волосам: - Конечно, дорогая, как скажешь. Время миновало полдень, когда Желли наконец проснулась. И не потому, что выспалась и силы переполняли ее, как бы не так. Она нехотя разлепила пудовые веки в ответ на беспрестанные скрипы, постукивания и глухое бормотание Падпараджи. К тому же запястья то и дело что-то касалось, ненавязчиво, но вполне ощутимо. Желли упрямо старалась игнорировать все это, однако крепкий сон, едва ли не обморок, перешел в тревожный полусон, когда каждый звук мерещится колокольным звоном. Луч солнца скользнул в глубину желтого зрачка и растворился в нем, придав толику сил. Алмаз смогла сфокусироваться на большом жуке, неуверенно ползущем мимо по оголенному бедру. Панцирь его переливался цветными волнами от глубокого синего до малинового. - Доброе ... утро? - язык едва слушался, и голос хрипло позвякивал. Жук, цокая по камню лапками, почти добрался до скола, где его поймала за брюшко сверкающая рука. Падпараджа переложила сучившее лапками насекомое на грудь, пока Желли поднимала голову и подпирала ее кулаком для надежности. - Почти. Попробуй еще раз, - сказала она, подталкивая жука в обратный путь. Жук с упорством двинулся в обратный путь по изгибам - или скорее плоскостям, - самоцветного тела, в то время как Желли перевела взгляд на арочные окна. Сощурилась на тени с крутыми и острыми краями, густыми настолько, что хоть ткань окунай и выйдет в цвет "просвещённый чёрный", любимый Учителем. Определенно день перевалил за половину, а Желли сидела как будто с чужой головой. Мимо суетливо прошуршал скрипучими лапками жук. - Уже полдень? - Даже больше. Этот красавец появился час или полтора назад, как раз когда я проснулась. Один из показательных примеров - жуки-полуденцы появляются только в солнечные дни и только после полудня, когда крылья высушены после ночи и достаточно разогрет мышечный аппарат. Желли невольно улыбнулась тому, что знания по насекомоведению перестали вылетать из дурной рыжей головы. - И ты его приручила? - лениво заметила алмаз, не спеша подниматься и браться за каждодневные дела. - Тоже разведешь полный пруд и приставишь к определению времени? Падпараджа приподняла голову и уставилась на Желли круглыми глазами. В них солнечный свет переплавлялся в огонь любопытства и нетерпения. Невольная идея явно пришлась ей по душе. - Нет. - Твёрдо отрезала Желли. Во избежание, так сказать. - Как хочешь. А могли бы получиться отличные жучиные часы, - проворчала самоцвет. Она опустила голову на стол и теперь внимательно рассматривала свои руки на просвет. Искала трещины, но восстановление уже почти завершилось - даже Желли намётанным глазом смогла увидеть только две светлые прожилки. Остальной свет корунд впитывала практически без остатка. Воздух снаружи похрустывал совсем как летом, полный звуками насекомых, ветра и трав. И солнце ещё освещало их, и Желли вот-вот должна была постигнуть новой истины - что значит тепло. - Я ..., - начала алмаз, но её прервал дробный стрекот справа. Жук наконец добрался до скола, потоптался немного на краю и, видимо, решил, что с него хватит. Самоцветы смотрели ему вслед. Желли с умиротворением, Падпараджа - с осознанием ускользнувших нереализованных возможностей. - Я должна сходить за твоими ногами, - закончила Желли и встала. Её собственные ноги держали удивительно крепко, нашлись даже силы и желание расставить медуз на подоконнике, чтобы погрелись на солнышке за хорошую работу ночью. Каждое новое движение давалось алмазу все с большей легкостью, все меньше усилий воли приходилось прикладывать для следующего. Когда все чаши с медузами выстроились в ряд, Желли чувствовала себя прекрасно. Падпараджа неотрывно наблюдала за ней, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. - Я только за, иначе без меня ты как без рук, ха-ха. Желли прыснула и укоризненно посмотрела на шутницу. Общительная медуза настойчиво требовала внимания, покачивая щупальцами в воздухе. - Что есть, то есть, - подмигнула Желли, несколько раз легонько щёлкнув медузу по куполу. Щупальца исчезли. - Может заодно удастся найти мечи, ножны, одежду, обувь ... - Осколки, камни, глину, цветы, корни, кору и все, что только можно сдвинуть. А вдруг пригодится, да? - А ты неплохо себя чувствуешь. - Даже очень неплохо. Твои лекарские способности выше всяких похвал, - Падпараджа несколько раз хлопнула ладонью свободной руки о столешницу. - А ведь я в первый раз проиграла, и сразу все так паршиво вышло. Но я ... совсем, совсем, ха ... не чувствую в себе изменений. Падпараджа хмыкнула. Пальцы осторожно погладили края самого крупного дефекта, внизу живота. Вздрогнула резко и явно, отдёрнула руку. Желталмаз шагнула было ближе, но её остановила горькая улыбка на алых губах. - Ха. Вот теперь другое дело. Отвратительно реально чувствую каждое прикосновение. Желли все же подошла, утешающие сжала расслабленные пальцы. Корунд и алмаз соприкоснулись с глухим нежным постукиванием. Сжать сильнее, и на красном расползутся уродливые полосы порезов, но Желли была осторожна. - Не думаю, что это будет иметь значимые последствия. Подумаешь - тонкие пластинки, это как ноготь сломать. Может даже новые образуются ... Улыбка Падпараджи её порадовала - та явно приходила в себя. - Даже я не могу в такое поверить, но все равно спасибо, - она перевернулась на спину, поерзала плечами. - Хорошо, что ты появилась раньше. Одной бы мне точно не справится. - Да. Иногда мне кажется, что ни для чего другого, кроме этого. - Ничего не поняла. - Просто прими, что это тоже что-то трогательное, - Желли ненадолго прикрыла глаза, вслушиваясь в свои ощущения, и выпустила ее хрупкие пальцы. Как бы ни хотелось ей быть рядом, когда малышка в таком состоянии, приходилось расставлять приоритеты. К тому же Желли надеялась, что полный сбор всех частей поможет ей немного прийти в себя. Поэтому Желли взяла большую холщовую сумку, положила в нее обрез ткани, пустую коробку, если понадобится собрать осколки или, Падпараджа права, что-нибудь полезное захватить не помешает, несколько верёвок для скрепления мечей, отдельную сумку для обуви. Ещё нужно было сменить одежду и заново нанести пудру и специальный раствор сверху, чем Желли и занялась. Покончив с приготовлениями, она вернулась в лазарет проведать Падпараджу и медуз. - Дай мне бумагу и стик. - С порога потребовала Падпараджа. - Раз уж ты пойдёшь за моими ногами, я тоже без дела сидеть не хочу. Напишу отчёт Учителю. Желли кивнула, нашла все нужное и передала в хищно растопыренный руки. За работу Падпараджа взялась с завидным энтузиазмом - ловко перевернулась на живот, положила перед собой листы, откупорила коробочку с тушью, вывела аккуратные символы вчерашнего дня и задумалась. Желли не стала её отвлекать, просто и тихо выскользнула наружу через арочное окно. Она вернулась за два часа до захода солнца. От былой легкости не осталось и следа: Желли шла ссутулившись и пошатываясь под весом громоздкого свертка ткани, время от времени оступаясь и останавливаясь, чтобы вернуть равновесие. В лазарет она вошла без лихих прыжков через подоконник - просто прошла через арочный вход из соседнего зала. Лицо алмаза сильно заострилось, явно обозначились лимонно-пыльного цвета круги под глазами, волосы снова потеряли задорный блеск, зато глаза были полны спокойствия и даже умиротворения. Удалось собрать почти все части Падпараджи, которые вообще возможно было собрать. И даже сверх того. Не для Падпараджи, конечно, но находки могли быть интересны Учителю. Ноги лежало там, где Желли их оставила, даже чулки и обувь выглядели вполне прилично. Только пришлось осторожно вытряхивать приблудившихся в туфлях улиток и дождевых червей. Мелких осколков малышки, а также волос удалось найти совсем немного. Те, что попали под странное изобретение лунян и были разбиты, скорее всего остались в море, похороненные под тонким слоем песка или утащенные морскими обитателями. Желли бродила по берегу, заходила в воду по щиколотки, рассеянно всматриваясь в бирюзовые волны и мутный песок под ними. Она собрала только то, что позволил океан. Оранжевый блеск, и Желли опускается на колени, чтобы непослушными пальцами найти тонкие частицы корунда. Если бы не особенность Падпараджи, где каждая кроха на вес пудры, Желли вовсе не стала бы этим заниматься. Прорехи можно попробовать закрыть волосами, а те в конце концов отрастут, пусть через сотню или пять сотен лет. Самоцветам спешить некуда. За этой работой, больше изматывающей, чем приносящей пользу, алмаз провела очень много времени. Спохватилась, что ещё нужно найти меч Падпараджи, и снова в воде, и заходить нужно намного дальше, в глубину, как пальцы коснулись чего-то по-настоящему твёрдого. Желли прищурилась, всматриваясь в волнующуюся воду. Блеск резкий, цвет красный, твердость сродни алмазу. Самоцвет медленно опустилась в воду, боясь отвести взгляд от острого блеска и потерять его в переменчивом море, и схватила горсть песка вместе с осколком красного лезвия лунян. Он сверкал на желтой ладони неровными раковинными краями между струйками стекающих вниз воды и блестящих песчинок. Желли нахмурилась, рассматривая находку, но солнце не оставляло времени на раздумья. Стряхнув в очередной волне все лишнее, Желли завернула осколок в тонкую полоску ткани и опустила в сумку, осторожно, чтобы не повредить части Падпараджи ещё больше. В голове вертелась одна мысль, снова и снова как оторванный край нити на прялке - они подумают об этом позже, намного позже. А пока - найти меч. Желли поддёрнула юбку и решительно пошла вперёд, разбивая волны ногами на сотни сверкающих алмазов-капель. Потом было слишком много воды, промокшая одежда, меч и ножны отдельно в морской глубине, дикие медузы, только мешающие своим агрессивным любопытством. Самоцвет завернула ноги Падпараджи в полотно приготовленной ткани так, чтобы они не касались друг друга. Повреждение их маловероятно, но с малышкой нельзя сказать наверняка, что она не вытащит тот самый счастливый маловероятный шанс. К тому же звук негромких ударов камня о камень долгое время жутко нервирует, а меньшее, что сейчас Желли нужно, это ещё немного нервозности. И сейчас она тяжелой походкой прошла до свободного стола, бросив быстрый взгляд на неподвижно лежащую малышку, и с надёжной осторожностью свалила куль ткани на него. Прозвучавший звук больше говорил о повреждении столешницы, чем ног. Желли откинула край желтоватой ткани с одного конца, нашла измазанную пятку, скривилась и взялась за другой край. Внимательно осмотрела скол, почти бесцветный в подступающих сумерках, и осталась довольна. Работы немного, поверхности почти соответствуют друг другу, а значит придётся обстругать и подогнать под прорехи всего несколько осколков. И все восстановится как было, без укорочения или потери в движении. Желли немного взбодрилась, подкрепив это лёгким постукиванием по щекам. Возможно, ей даже удастся лечь до полуночи. С соседнего стола послышалась возня, зашуршала сминаемая бумага. Над столешницей поднялась голова с непривычно короткими и всклочеными волосами. Глаза Падпараджи сонно моргали, стараясь поймать уплывающую картинку происходящего. - Уже вернулась? - Как видишь. Желли через голову сняла лямку сумки, выложила содержимое на край стола, на ткань рядом с ногами. Меч она, не раздумывая долго, привязала к своему, поэтому сняла их вместе и вместе же оставила на подоконнике. Заодно скинула обувь и чулки, разложив их на тёплом камне под последними лучами солнца. Скорее всего одежда успела высохнуть, пока алмаз брела обратно к школе, но перестраховаться не помешает. Как обычно, Падпараджа наблюдала за суетой старшей, подперев голову рукой. Похоже, малышка все ещё пыталась понять кто она, где находится и что происходит. Так даже лучше: Желли казалось, что любое неосторожное слово может легко отвлечь её, сбить с толку и закончить дела будет сложнее, если вообще возможно. Взявшись за клей, Желли чувствовала приятную пустоту в голове, свободу от зацикленных на одном мыслей, а руки тем временем делали все сами. - Перевернись, - сказала Желли, расставляя рядом с правым боком Падпараджи набор нужных баночек и инструментов. Пока она послушно переворачивалась на спину как неуклюжий жук, алмаз принесла её ноги, окаменевшие в одном положении. Вполне нормальная реакция, когда инклюзии перестают потреблять свет, оказавшись в малом количестве в огромном куске самоцвета, и переходят в состояние оцепенения, терпеливого ожидания, а конечность через пару часов теряет пластичность, становится обычным камнем. Падпараджа наконец устроилась, откинула голову назад, рассыпав с тихим звоном волосы до пола. - Устала? - участливо спросила Падпараджа. Тонкие пальцы в чернильных пятнах на кончиках невесомо пробежали по виску, щеке и подбородку, заправили короткую прядь за ухо. Желли с усилием улыбнулась, наклоняясь ниже над сверкающим, ещё живым сколом. - Немного. Стилет с густой массой клея заскрипел по сколу, отчего малышка слегка поморщилась и сложила руки на животе, ниже едва заметных провалов под рубашкой. - Не думала, что так сложно будет искать меч в океане, - закончила Желли. Голову пришлось заставить включится и поработать, иначе стилет продолжал бы неприятно шкрябать, так недолго и хороший инструмент испортить. - Прости. Извинение вышло искренним и немного лукавым, ведь Падпараджа слышала, что в голосе алмаза не было ни раздражения, ни злости. Скорее это веселая усталость или может усталое веселье, когда единственное, что может работать без сбоев это чувство юмора. Солнце медленно опускалось за горизонт, небо расцвечивалось завораживающими красками, неизменно притягивая взгляд Желли. - Только не дергайся, - предостерегла она, в который раз переводя взгляд с закатного солнца на ярко-красный скол. Создание подходящих осколков для совмещения она решила оставить на потом, поэтому волновалась, что из-за неуемности малышки клей может схватится не так и не там, где нужно. Второй раз просить не потребовалось. Падпараджа выполнила это с присущей ей горячностью. Замерла совершенно неподвижно, не шевелила даже пальцем, словно войдя в удивительно каменное единение с потерянными ногами. Она только моргала часто-часто, когда Желли нанесла ей на бёдра последнюю порцию клея и осторожно совместила края. Тихое постукивание, медленные движения из стороны в сторону для притирки поверхностей как следует. Желли знала по собственному опыту, как неприятные ощущения от чуждости прикосновения очень быстро сменяются приятной тяжестью - инклюзии признавали потерянные части, своей активностью пробуждаю дремавшие в них микроорганизмы. Стилет нежно прошёлся по темным трещинам, убирая выступивший клей. Все лишнее Желли скрупулёзно соскоблила обратно в коробочку с запасами клея. Скоро зима, и он им уже не понадобится, однако на следующий год может очень пригодится - пока хвойные карликовые деревья не накопят достаточно смолы. Падпараджа, помня предостережение старшей, лежала неподвижно, но терпение её подходило к концу. Вот она отбила задорный ритм пальцами по столу, по животу, бёдрам, потом начала ввертеть головой вслед за наводящей порядок Желли. Мелодичным перезвоном отзывались потревоженные кудри. Алмаз шикнула на неё, подтащила ногой поближе к столу трёхногой стул, чувствуя, что скоро он может ей понадобиться. Над горизонтом осталась тонкая светлая полоска как сверкающее расплавленное золото, вот только света от такой красоты было чуть. Поэтому Желли поспешила расставить люмо-медуз везде, где позволяла поверхность и здравый смысл - на столе, в специальных треногах, на стульях, даже на полу, благо с прошлой ночи медуз в чашах оставалось предостаточно. Была мысль заставить ими и Падпараджу, чтобы она еще немного полежала спокойно, но Желли ее оставила как потенциально непредсказуемую. Убедившись, что такого освещения достаточно для работы, Желли подтащила ногой стул и плюхнулась на него. И тогда поняла, насколько на самом деле устала. Как будто и не было подъема сил, только усталость, меньше или больше, но лишь она. Посидев немного в болоте жалости к себе, самоцвет заставила свои руки взяться за свёрток с осколками Падпараджи. Среди оранжевых проблесков на белой ткани ярко выделялся ягодно-красный, и Желли поспешно спрятала его за одну из чаш с медузой. Не стоит Падпарадже его видеть, решила она, правда, не до конца понимая почему не стоит. Некоторое время в лазарете стояла тишина. Условная, конечно, в это время дня стихает жужжание, и на первое место выступает стрекот сверчков, в тишине ночи почти оглушительный. Самоцветы не разговаривали, увлечённые каждый своим делом. Падпараджа пыталась расшевелило вновь обретённые ноги - ей уже удалось их выпрямить, чтобы поудобнее устроится на столе. Желли искала среди найденных осколков подходящие, примеряла, если нужно подтачивала, обмакивала в клей и заделывала дыры в медленно светлеющей трещине. Конечно, перед последним действием ей приходилось успокаивать ерзающие ноги лёгким шлепком. Закончив с одной ногой, Желли немного посидела без движения, уткнувшись лбом в стол. Светлые волосы упали по бокам, возникшими бликами и блеском больше мешая, чем затеняя изможденное лицо. Несмотря на усталость, звуки ощущались необычайно громко, каждый шорох как колокольный звон, а уж мелкие движения Падпараджи чувствовались очень остро. Медленно и согбенно Желли перешла на другую сторону, волоча за собой стул. - Насколько все плохо? - голос Падпараджи вырвал алмаз из ленивых раздумий, вроде того, на сколько частей разобьется её голова, если она с разбегу протаранит стену. На чувстве долга далеко не уедешь, хотя Желли он продержит на ногах ещё пару часов. - Плохо. Просто ужасно. Я зла как никогда прежде, но если ты постараешься больше не делать таких глупых глупостей, то я тебя прощу и примусу за дело, - как могла сурово и весело сказала Желли. И, вопреки своим словам, уже принялась за дело, те более что трещина на второй ноге выглядела более цельно. Падпараджа издала долгий свистящий звук в потолок. - Ну и задачка! Даже не знаю, смогу ли я отличить глупые глупости от обычных глупостей. - Просто не совершай никаких. - А вот это уже слишком сложно. Самоцветы дружно захихикали, и наверняка обе почувствовали, как отпускает стаскивающее их напряжение последних двух дней. К то у моменту, как они отсмеялись, Желли заделала последнюю крупную щель чуть больше её мизинца. - Готово. Посмотри-ка, совсем как новенькая. При этих словах Падпараджа в самом деле рванулась, чтобы посмотреть. Желли едва успела придержать с одной стороны, иначе она скатилась бы со стола и вся работа пошла бы медузе под купол. - И правда. Выглядит даже стильно, - одобрила малышка, проводя пальцами по затягивающемуся сколу. - Только не бери привычку становится стильной именно так. - Думаю есть способы проще, - и уже совсем другим голосом спросила: - А что с ... с этим? Она едва прикоснулась к груди. В таком положении со светом медуз за спиной её тело были едва заметно подсвечено. И снаружи, и внутри. - Я ... У меня было время об этом подумать, - осторожно начала Желли, все ещё поддерживая малышку за руку. - Внутренняя поверхность твоих ... полостей совершенно гладкая, видимо, они сформировались вместе с тобой, в толще скалы. Чтобы их заполнить нужно стачивать верхний слой для лучшего закрепления и ... нужно очень много корунда или родственного тебе самоцвета. А создавать тоник пластинки как были до этого ... Даже не знаю, есть ли в этом смысл. Падпараджа слушала молча и спокойно. Взгляд её сверкающих огнём глаз был прикован к свежим трещинам на бёдрах. - В любом случае, решать тебе. Сделаем как скажешь, - Желли постаралась закончить на хорошей ноте, сдобрив это вполне приличной улыбкой. Молчание затягивалось, Желли все сильнее чувствовала подступающую тяжесть в плечах и ногах, как будто гравитация увеличивалась с каждой секундой. Пальцы Падпараджи внезапно сжались вокруг руки Желли, и подняв глаза, она вновь увидела её задорную улыбку. - Значит, так и должно быть. Посмотрим, как пойдёт, может ничего и не нужно будет делать. Там ещё остались ми осколки? - Немного, - Желли кивнула в сторону тряпицы с поблескивающими на ней отряси крохами корунда. - Сохрани их. Вдруг пригодятся. -Конечно. Желли сжала её руку в ответ, и накрыла сверху второй, для надежности. В груди или голове, а может во все тебе сразу нарастала уверенность в собственных силах, несмотря на усталость, двоение в глазах и то, к чему привело их поведение. Желли ошиблась, да, и Падпараджа тоже, но вместе и каждый из них постараются исправить это и не допустить повторения. Сегодня Желталмаз постаралась, и малышка спокойно уснёт целая, выздоравливающая. И Желли тоже уснёт, опять в лазарете, положив голову на скрещенные руки. Может быть её рука снова лаского пройдётся по пыльно-желтым волосам. А потом все снова будет хорошо.