Мировая Коробка Самоцветов

Желли было плохо. Не то чтобы ей приходилось рассчитывать на нечто иное после двух недель систематической бессонницы и всего, что произошло вчера, но утренние ощущения находились далеко за гранью самых смелых ее представлений. Тело безраздельно захватила отвратительная слабость, настолько сильная, что глаза с трудом можно было открыть. После пары попыток Желли приняла волевое решение поваляться в постели подольше или поднабраться сил, что звучит лучше и на совести легче. Но и тут поджидал сюрприз. С закрытыми глазами алмазу казалось, что тело медленно покачивается в море, опускаясь на дно. И от этого становилось совсем невесело. Закрываешь глаза – мутит, открываешь – мир уплывает вправо, расползаясь на отдельные яркие пятна, как краска в воде. Куда ни кинь, всюду клин. А от солнечного света становилось только хуже. Желли попыталась натянуть на голову одеяло, но ткань за что-то зацепилась и не поднималась выше плеч, сколько самоцвет не тянула. Сил хватило ненадолго, и Желли вновь замерла, пережидая бурю в голове. - Спокойнее-спокойнее, не прячься. Сейчас станет легче, - зазвенел в ушах чужой голос. Желталмаз застонала, чтобы он замолчал. В узком просвете между веками возник внушительных размеров размытый силуэт, хотя львиную долю его составляли волосы, кудрявые и сияющие. Кто еще мог так бесцеремонно вторгнуться в ее комнату с самого утра? Падпараджа. Полностью собранная и лучезарная, насколько Желли смогла разглядеть сквозь мерцающие ресницы. - Ну-ну, староста Желли, скоро все пройдет, - сказала она ласково, похлопав алмаз по руке. – Ты слишком долго обходилась без сна и света, и вот результат! - Мне плохо … - Еще бы. Но сегодня твой счастливый день! – Взгляд желтых глаз стал более осмысленным и полнился неизмеримым сомнением. Падпараджа поспешила пояснить: - Сегодня впервые за три недели абсолютно солнечная погода. На весь день, я все тщательным образом проверила, не волнуйся. Так что ты быстро придешь в себя, если окажешься снаружи, скажем, прямо сейчас! Падпараджа решительно сдернула с кровати одеяло. Одежды не оказалось, поэтому солнечный свет ударил всей своей питательной мощью. Желли, однако, впервые в жизни не могла и совершенно не хотела оценить его по достоинству. Ей казалось, что самоцветы не так уж и бессмертны, и она как никогда близка к смерти. Для алмаза прошла вечность, но на деле хватило пары минут, чтобы она почувствовала, как слабость стала потихоньку отступать. Захотелось глаза держать открытыми, повертеть головой, пошевелить пальцами, поднять руку и схватить деловито снующую по комнате Падпараджу за ногу. Хотя бы для того, чтобы не мерцала перед измученным взором старосты своей энергией и собранностью. Реакции Желли все еще были заторможенными, и Падпараджа цепких пальцев избежала с легкостью. - Вот-вот. Тебе лучше? – с улыбкой спросила малышка. Желли не спешила с ответом, задумчиво рассматривая раскрытую ладонь на просвет. Никаких отсветов или бликов, весенний свет сновал внутри игристым желтым и поглощался без остатка. - Да, мне уже лучше. Падпараджа? - М? - Как много ты вчера видела? – алмаз надеялась, что голос ее звучит достаточно безразлично. Шаги стихли на мгновение, потом возобновились, и над Желли появилось идеально напудренное лицо с масляно блестевшими алыми глазами. Широкая улыбка красноречивее любых слов говорила о том, что Падпараджа успела увидеть. К тому же она подстраховалась, чтобы Желли наверняка все поняла – точеное треугольное личико покрывала не простая белая пудра, а та самая, с приятным персиковым оттенком. Чуть бледнее цвета Учителя. Несносная девчонка. Желли закрыла глаза. - Ясно. Оставь мне одеяло и дай спокойно умереть. - Это невозможно, глупая. Если ты умрешь, то над кем же я буду подшучивать? – весело сказала Падпараджа и легонько стукнула алмаз по лбу. – Соберись. Сегодня мы должны выйти в дозор и как можно скорее. Там и искупишь вину. - Вину? – Желли открыла один глаз. – За что? Насколько я вижу, тебе новая пудра очень даже понравилась. - Да, она ничего так. В ней я выгляжу еще прекраснее, чем обычно, и к волосам подходит. Тем не менее, ты виновата в том, что работала по ночам без моего разрешения. Я жутко переживала, пока искала тебя. - Ну конечно, - пробурчала самоцвет, действительно стыдясь своего поведения. - Так и есть! Поэтому давай-ка, вставай. И одевайся. - Пудра … - Никакой пудры! Походишь так, чтобы восстановить силы. А то бледная такая, того и гляди в обморок хлопнешься. Сильные пальцы в шелковых перчатках решительно сомкнулись на запястьях. Падпараджа потянула на себя и помогла Желли сесть на кровати. Головокружения почти не было, поэтому алмаз приняла подношение одеждой вполне благосклонно. Рубашка, юбка, чулки, туфли, пояс, меч. Уже стоя на ногах и отмахиваясь от страхующей ее от падения малышки, Желли взяла в руки перчатки. Черные и плотные, они пользовались такими не часто, предпочитая тонкие шелковые или тонкие конопляные, хоть изготовление нежной нити стоило больших усилий. - Конопляные? Зачем? Падпараджа в предвкушении потерла руки. - Сегодня должны быть луняне. Обязательно должны быть. Я хочу опробовать на них наш новый прием. - Не знаю, смогу ли я, Пади-кун … - сказала Желли прежде, чем смогла осознать. Испуганно прихлопнув рот ладошкой с такой силой, словно хотела вернуть слова обратно, она с опаской посмотрела на младшую. Напрасные осторожности – та уже выбежала в коридор, как всегда, наполненная энергией под самую макушку. Перчатки отправились за пояс, пока не понадобятся, к тому же увеличение поверхности солнцепоглощения действительно необходимо. Желли провела рукой по волосам, мысленно дала зарок больше никогда не называть Падпараджу так и неторопливо покинула комнату. Сборы не заняли много времени. Самое главное – мечи – уже лупили под колени, подгоняя, поэтому задержались они только тем, что Падпараджа пыталась найти запрятанную на полках коробку с особенными водорослями, которые непременно нужно отдать медузам именно сейчас. Алмаз была не в том положении, чтобы ворчать, поэтому по мере сил следовала за ней и помогала сдержанными репликами. Заглянув в лазарет, Желли убедилась, что от ночного беспорядка не осталось и следа. Насыпи ингредиентов и пудры исчезли со стола и пола, посуда стоит по своим местам, а на одной из нижних полок Желли нашла аккуратно сложенные записи. Пролистывая их, она не могла сдержать улыбки. Сегодняшнее ужасное утро не заслуживает такой прекрасной новости, но, несомненно, скрашивает его. В дозор Желталмаз вышла в прекрасном расположении духа. - Куда пойдем? – бодро спросила Падпараджа, вытряхивая остатки водорослей на полупрозрачные верхушки снующих в пруду медуз. На первый взгляд затяжные дожди пошли миру только на пользу. Невероятно прозрачный воздух, еще немного и сам по себе начнет искриться, превращал остров в сказочную картину художника, не жалеющего красок. Над головой небо, яркое и глубокое, как еще одно море, и в нем никаких облаков, лишь солнце распускает жаркие лучи над упоенной влагой землей. А под ногами зеленое море, от края до края, качается под натиском ветра и звучит по-особенному. В этом году Желли не успела заметить, как жухлые мертвые стебли сменила сочная зелень молодых побегов. Настолько быстро, что задумайся – и становится не по себе. Но сейчас алмаз просто наслаждается солнцем, прочищает запыленное пудрой горло влажным кристальным воздухом и думает, куда сделать первый шаг. - Обойдем по периметру. После дождя местность просматривается отлично, поэтому аппарат лунян заметим сразу. Будем держаться возвышенностей, так обзор лучше и туфли не промочим. Идем с востока на запад. - О, вот это речь! Староста, я рада, что вы вернулись, - вскинув руки с мечом, радостно прокричала Падпараджа. Желли тоже вытянула вверх искрящиеся золотом руки, а за ними и все тело. Привстала на носочки. Лишь чуть покачнувшись, что сочла хорошим признаком. Такими темпами она вполне могла рассчитывать не быть слишком досадной обузой при встрече с лунянами. Во всяком случае, не больше, чем обычно. Вслед за голосящей весело и сумбурно Падпараджей, положив руку на рукоять меча, алмаз свернула в сторону Синего Леса, что наверняка превратился в непроходимое болото. Как выяснилось, лес – хотя сложно так называть куцые скопления кривых деревцев на расстоянии видимости друг от друга, - подвергся не просто заболачиванию, а тотальному затоплению. Натиск воды немного сдерживала трава, пушистыми кочками проглядываясь тут и там. Правда, за две недели земля в низинах превратилась в вязкую кашу и никаким корням уже было за нее не уцепиться. Посмотрев на водное раздолье с острыми пиками зеленеющих деревьев, самоцветы единогласно решили туда не соваться и обойти по краю. - К тому же, если луняне появятся, на всем острове они первым делом увидят тебя, - с улыбкой сказала Падпараджа. – Очень удобно. Она беззаботно скакнула через бурный ручей, заскользила по грязи, но выправилась без помощи. Кудряшки мелодично подпрыгнули, и Падпараджа широким шагом поднялась на возвышенность. Желли еще раз оглядела спокойный горизонт и последовала за ней. Мысль о том, что она является отличной мишенью, даже приманкой для лунян стала неприятной и пугающей. Внезапно пудра превратилась в такое же надежное оружие, как меч или боевые навыки. Оружие, которого Желли лишилась по собственной глупости. Пройти по холмам тоже оказалось не так-то просто. То и дело туфли скользили по мокрой траве, земле и даже повылазившим на солнце насекомым, что добавляло в патрулирование интересных моментов. Когда из-под ноги Падпараджи вывернулась здоровенная сороконожка, Желли едва не треснула от смеха, наблюдая, как младшая пугается, а потом пытается догнать скользкое насекомое и отомстить. - Хватит, Желли, соберись. Тебе вчерашнего веселья не хватило? – пробурчала Падпараджа, пока алмаз пыталась справится с накатившим головокружением, упершись руками в колени. - Ладно тебе, не ворчи. На твоем месте я бы кубарем скатилась вниз. Лучше помоги мне подняться на соседнюю верхушку, хорошо? Падпараджа посмотрела на нее с подозрением, но быстро смягчилась и благосклонно взяла Желли за руку. Солнечный свет теплыми волнами заплескался в затылке, когда они поднялись на четвертый по счету холм. Желли вновь почувствовала силы, чтобы ускорить шаг, отпустить руку Падпараджи и вновь взяться за меч. Ее преследовало незнакомое ощущение, будто это сверху, только под самой поверхностью накапливается тонкая пленка энергии, а внутри все так же пусто. Белый холм, Белый берег, Желтый лес, Лысое поле, снова берег … Самоцветы двигались причудливой змейкой, следуя извивам относительно сухой земли. Временами приходилось уходить ближе к морю, где влажный песок был надежнее земли, или сворачивать вглубь острова, приближаясь к Дому на расстояние четкой видимости. Желли шла неторопливо, размеренно и привычно притормаживала Падпарджу. То ли от слабости, то ли от осознания неизбежной встречи с лунянами алмаз чувствовала тревогу. Это заставляло ее поднимать голову к небу чаще обычного. Тишину, уже казавшуюся немного зловещей, нарушил острый голос малышки: - А вот и западная возвышенность. Дальше пойдем легче, не петляя, столько воды уже не будет. Осталось перейти речку и …. Оу! Желли поторопилась и оказалась на краю берега, чтобы по достоинству оценить всю проблему этого «оу». До сих пор они не представляли, насколько может наполнится безобидная речка за две недели почти беспрерывного дождя. В обычные дни Желли могла преодолеть ее коротким прыжком, теперь же и помощи Учителя будет мало. Одно хорошо – река осталась спокойной, раздалась вширь и немного углубилась. Падпараджа нетерпеливо хлопала ладошкой по бедру. - Берега затопило. - Могло быть хуже, - сказала Желли, поддевая мыском камешек и скидывая его с края. Земля резко уходила вниз, превращаясь в крутой обрыв оголенной красноватой почвы. Прежде Желли не обращала внимания на это, чаще спешила и бездумно пролетала мимо крутого берега. А контуры характерны для вымытой водой поймы, значит раньше река была куда шире и глубже. Небольшой сюрприз от природы, чтобы не расслаблялись. Прибрежная грязь жадно вцепилась в черные туфли, когда Желли спрыгнула ближе к воде. Пришлось широкими шагами добираться до шишковатого и достаточно большого камня. - Не спрыгивай так, - пробурчала Желли и сняла туфли, оценивая нанесенный ущерб. - Не собиралась даже, - Падпараджа развязала узелки ножен на поясе и переложила их в правую руку. – Я попробую перепрыгнуть, расстояние не такое уж большое. Желли с сомнением посмотрела на нее. Туфли стали едва не в два раза тяжелее от покрывающей подошвы грязи, и очень удачно, что возможность привести их в порядок представится совсем скоро. - Что? – развела руками Падпараджа. – Вода такая грязная, а я не хочу испортить чулки в первое же патрулирование. - Их можно снять, и поискать брод. Думаю, это будет не трудно, глубина повысилась максимум на полметра, и дно в большинстве каменистое. А в прыжке риск недопрыгнуть и оказаться по уши в грязи гораздо выше. - Не для меня, - склонила голову Падпараджа. Челка упала ей на глаза, завершив образ упрямой девчонки. - Да, точно. Ты же полна сил, - сказала Желли серьезно, без иронии. Она повязала чулки на лбу, пропустив поверх волосы. Получилась своеобразный головной убор, даже кривой бантик сделала, на что Падпараджа хихикнула в кулачок. Зато чулки не попортит и волосы не помешают в нужный момент. Вокруг нее сейчас и так слишком много бликов. - Только будь осторожнее, хорошо? - Когда это я не была осторожна? – привычной скороговоркой выпалила младшая и скрылась из виду. – Разгонюсь немного. Ты тоже там аккуратнее бу-у-удь. - Ладно. – Себе под нос ответила Желли, поворачиваясь к реке. Оставив обувь на соседнем, небольшом, но ровном камешке, алмаз занялась мечом. Плохо будет, если в ножны попадёт вода. В основном плохо для ножен, конечно, кристальный меч выдержит и не такое, но староста Желли не любит портить вещи. Поэтому она расплела повязки на поясе, сдвинула их на ножнах ближе к середине и перекинула меч на спину. Связав повязки на груди в вытянутый бантик, Желли немного подвигала плечами и сочла себя вполне готовой к переправе. Вблизи вода казалась еще темнее, как будто гуще из-за захваченной с берегов грязи. Кое-где на поверхности всплывали палки, ветки и большие сучья, разбухшие от влаги и почти черные. Предостаточно было и другого, более мелкого сора, вроде листьев, водорослей и мертвых бабочек. Неприятное зрелище, но их уносило течением с достаточной скоростью, чтобы не грустить слишком долго. Перехватив покрепче задники туфель, Желли ступила в реку. Пока вода медленно ползла к коленям дно оставалось зыбким и илистым, продолжением голого обрыва с редкими пучками травы. Два или три раза ноги проваливались по щиколотку и приходилось опасно балансировать над водой на одной, высвобождая другую. Желтый почти не пробивался сквозь толщу мути, поэтому алмаз приходилось внимательно всматриваться, не совсем уверенно себя ощущая. Силы были, но казалось утекали вслед за мертвыми бабочками. Желли мысленно подгоняла себя, ведь тревога никуда не делась. В привычном русле маленькой речки дно было усыпано камнями разных размеров, и Желли едва не рухнула в воду, когда слишком резво скакнула на камни. Камни скрипели, противились и расползались из-под ступней как живые. Приходилось тратить несколько секунд, чтобы крепко встать на ноги. Каждый шаг сопровождался глухими постукиваниями, и Желли невольно морщилась. Хорошо, меч не доставлял проблем, мирно постукивая самоцвет пониже спины. На середине реки, когда вода доставала до середины бедра, Желли остановилась, чтобы почистить обувь. - Йоооооооо-хо! Падпараджа начала кричать намного раньше, чем прыгнула. Алмаз отвлеклась от грязных забот в тот самый момент, когда Падпараджа одним красивым рывком переплавила бег в высокий прыжок, почти полет. С хрустальным перезвоном взметнулись волосы, и каждая кудряшка сверкала оранжевым, почти пламенно-красным, а свет превращался в белые всполохи внутри и на самых кончиках. Солнце уходило на запад, поэтому Падпараджа не превратилась в черную тень над головой, и Желли с удовольствием смотрела на нее, любовалась ею, пока позволяло время. Собранная в единый комок для прыжка с ворохом огненно-красных волос за спиной Падпараджа походила на те падающие звезды, что изредка срывались с ночного неба и пролетали над Домом, слишком быстро теряясь в чернильной тьме. Но, даже завороженная зрелищем прыжка, Желли видела, что ей не долететь до другого берега. Безопасного берега, где младшей не грозит провалиться в топкую грязь по самые колени и невесть как потом из неё выбираться. Тягловой силы Желталмаза сейчас едва ли хватит вырвать из земли тощий стебелек осоки. Алмаз уже приготовилась укоризненно, но притом сочувственно качать головой. Однако, Падпараджа все предусмотрела. Едва преодолев половину расстояния, она плавно распласталась в воздухе с вытянутыми вперед руками. Возросла скорость, незначительно, да Падпараджа и не этого добивалась. Чуть-чуть опередить себя, впиться кристальными пальцами в податливую зеленую землю того берега прежде, чем гравитация возьмет свое – и, используя инерцию прыжка, Падпараджа делает кувырок и твердо встает на ноги. Чрезвычайно довольная, она смахивает несуществующие пылинки с одежды и поворачивается к реке. Желли еще смотрит на нее, приоткрыв рот, и с забытых туфель срываются в воду темные капли. - Хороша, правда? – не упускает случая похвалиться Падпараджа. Присев на корточки, она вытирала о траву запачканные в земле руки. Желли не заметила, в какой момент перчатки оказались у нее за поясом. Видимо, сняла, пока готовилась к прыжку. - Да, недурно, - спокойно ответила алмаз, вновь взявшись за работу. - Недурно?! Да тебе такое в жизни не провернуть! - Сейчас – нет, но подожди несколько дней, и, думаю, я тебя удивлю. - Посмотрим-посмотрим. Вернемся сюда через пять … нет, шесть дней. Этого достаточно для полного восстановления, так что у тебя не будет возможности увильнуть. - Когда это я искала оправдания, если ты побеждала? – в тон младшей возмутилась Желли, даже всплеснув туфлями в каждой руке. Падпараджа дернула острыми плечами. - Самоцветы меняются, пусть внешне это совсем незаметно. - Откуда только нахваталась? - Забыла, как сама отправила меня перешивать учебники в библиотеке два года назад? – засмеялась Падпараджа. - Забыла, - алмаз хотела театрально схватиться за голову, но истекающая грязью обувь ее остановила. - Стареете, староста Желли. - Думаешь все из-за этого? С края берега посыпалась земля, и Падпараджа спрыгнула на камень, протягивая алмазу руки. Меч она оставила на траве, но так, что рукоять нависает над обрывом и в любой момент можно извлечь клинок одним быстрым движением. Желли неторопливо выпрямилась, стряхнула с обуви лишнюю воду, поправила соскользнувший набок меч и медленно двинулась к Падпарадже. Та уже преодолела половину топкого берега, перепрыгивая с камня на камень. - Осторожнее, волосы испачкаешь, - напомнила алмаз, когда Падпараджа пошатнулась на совсем маленьком камушке, и красно-рыжий султан закачался в опасной близости от темной жижи. - Я. По. Мню. - чеканила малышка на каждый шаг. Заняв широкий и ровный камень, где она могла свободно поставить обе ноги, Падпараджа продолжила: - Я живу с этим бедствием уже восемьдесят лет, и научилась с ним справляться. Не учи меня по пустякам. - Трудно избавиться от такой приятной привычки. Ты слишком долго была гиперактивным рассеянным ребенком. - Давай уже руку. Лучше бы ты так ногами работала, как языком, - недовольно пробурчала Падпараджа. На щеках ее проступил едва видимый румянец. Тихо посмеиваясь, алмаз сосредоточилась на шагах – вот-вот камни должны были смениться засасывающим намётом земли и ила. Но течение постепенно ослабевало, и идти становилось легче, несмотря на цепляющуюся к ногам грязь. Падпараджа терпеливо ждала ее на надежном камне, перебирая пальчиками по бедру. И Желли уже успела порадоваться, что самая сложная часть пути пройдена. В груди в одно мгновение стало пусто, когда Желталмаз краем глаза заметила расцветающую в небе черноту. Беспросветную и злую, как и то, что она несла в себе. Пятно разрасталось слишком быстро, в одно мгновение оно увеличилось в четыре раза, в то время как Желли успела только повернуть к нем голову. Глаза неудержимо раздались вширь, тело налилось тяжестью, ноги стали неподъёмными, а руки судорожно зашарили там, где обычно находилась рукоять меча. Обычные симптомы прилета лунян, за двести лет ничего не изменилось, кроме одной мелочи. Желталмаз научилась брать контроль над своим страхом. Сначала голос. - ПАДПАРАДЖА! – каждый звук из горла приходилось выталкивать как тяжелые камни, но это было уже что-то. Падпараджа среагировала мгновенно и что важнее – она ким-то образом умудрялась сделать все нужное одновременно. Крутанулась на носках туфель туда, куда таращилась Желли. Ей хватило двух прыжков, чтобы добраться до обрыва, выхватить меч и взлететь вверх, чтобы оказаться на твердой земле. Ножны с глухим стуком отскочили от камней и плашмя упали в воду, погрузившись до половины. Падпараджа двигалась настолько быстро, что ее силуэт смазывался в красный сверкающих росчерк. С того момента, как Желли закричала минула секунда, а Падпараджа уже была готова атаковать. Из черноты показались первые выбеленные луной лица. В свете солнца они становились желтоватыми, и казались мягкими, как пчелиный воск. Но первый ряд лунян – маленькие улыбчивые лучники – уже вскидывал стрелы на тетиву и натягивал ее мягкими пальцами до самого уха. Желли слышала голос Падпараджи и цеплялась за него, медленно выбираясь из страшного оцепенения. - Не волнуйся, я ими займусь. Не торопись, смотри под ноги и просто иди вперед. Потом забирайся на берег и помоги мне, если от лунян еще что-нибудь останется, - Падпараджа чуть повернула голову, чтобы поймать взгляд желтых глаз, и улыбнулась. – Не волнуйся. Я справлюсь. Ни одна стрела тебя не коснётся. Черное пятно свернулось за спиной лунного великана в летящих одеждах и с чашей для подношений в руках. Как и все они, он улыбался. Аппарат понесся вперед верхом на черной клубящейся радужными всполохами туче. Рога луков затрещали от напряжения. Падпараджа прыгнула. Теперь – тело. Желли отвернулась и сделала шаг. Свист спускаемых стрел сменился стуком, звоном, лязгом и совсем немного – треском. Желли не волновалась. Она знала, что так звучит меч, когда принимаешь на него сразу два или три изогнутых наконечника. Несколько стрел с всплеском ушли в воду с двух сторон, но слишком далеко, чтобы отвлечь алмаз от движения вперед. Шаг, шаг, еще один. Алмаз шла вперед под звуки боя, в котором почти каждый звук ей о чем-то говорил. Как мягко звучат рассекаемые пополам луняне. Как падают луки из истаивающих на солнце пальцев. Как свистят в атаке копья. И как звучат тяжелые шаги самоцвета по брошенным копьям и врагам. В спешке Желли часто оскальзывалась в мягком иле, ей пришлось перекинуть на берег туфли и временами помогать себе руками. Из воды она выбралась с заляпанными грязью коленями и вымазанными ладошками, редкие капли попали на юбку и рубашку. Желли только поморщилась на свой вид, быстро стряхнула с ладоней ил и кусочки водорослей, и побежала по камням к обрыву. Стук ее собственных пяток почти заглушил все остальные звуки. Когда алмаз с усилием, но одним прыжком оказалась на траве, к ней пробился звонкий голос малышки. - Желли! Староста Желли! Я закончила. Падпараджа стояла на самом краю замершего аппарата и размахивала мечом, привлекая внимание старшей. Вспыхнувшая в груди радость и улыбка на лице мгновенно угасли, когда Желли сфокусировала взгляд на том, что непутевая девчонка оставила позади себя. - А здоровяка кто заканчивать будет? – завопила Желталмаз, подпрыгнув на месте то ли от возмущения, то ли от испуга. Меч стукнул по спине и алмаз, опомнившись, освободила его из ножен. Центральный лунянин возвышался над самоцветом на метр-полтора. Лицо его оставалось таким же улыбчивым и безмятежным, будто все происходит именно так, как они задумали и скачущая перед ним жертва часть плана. От его одухотворенной физиономии Желли разозлилась еще больше и почти захотела, чтобы лунянин пристукнул своим блюдцем по рыжей макушке. А потом алмаз бы ее спасла и дразнила этим до тех пор, пока у Падпараджи наросли если не мозги, то хотя бы осмотрительность. Пока Желли прыгала на берегу и прикидывала, как ей подпрыгнуть повыше и сил потратить поменьше, Падпараджа рассеянно оглянулась на лунянина. Смерила его взглядом полным пренебрежения и сказала: - Здоровяки никогда не атакуют, если убрать всех остальных. Он безобиден. - С лунянами так не бывает. - Бывает. Почаще сюда забираться надо, а не только издалека посматривать, - и пока Желли злобно бурчала и маячила внизу рассерженной пчелой, малышка издала радостный крик и что-то подняла. – Лучше посмотри, что я для тебя нашла. Она вскинула вверх лук. Красиво изогнутая дуга с блестящей нитью тетивы и закрученными концами настолько, что явно лишь для красоты. За рукоять продолжала судорожно цепляться рука, хозяина которой наверняка уже разнесло по окрестным лугам ветром. Рука тоже понемногу теряла четкость, истаивала на глазах, но все равно добавляла в общую картину толику безумия. - Падпараджа. – желли старалась говорить спокойно, хотя от вида инопланетного оружия в груди предательски екнуло. – Сначала разберись с лунянином, а потом я посмотрю твою находку. Падпараджа закатила глаза, но сделала, как велели. Качнулась на пятке, будто ее повело от веса меча, развернулась, не выпуская из другой руки лук, и одним резким движением снизу вверх разрубила лунянина пополам. Не изменив безмятежному выражению лицу, он начал оплывать, тяжело и грузно, не так как другие - его тело не растаскивал на части ветер. При взгляде на это Желли ослабила нажим на рукоять меча. - Теперь посмотришь, привереда? – поддразнила ее Падпараджа, с улыбкой протягивая к ней лук. Он лежал на ее ладошке ровно, не раскачивался, с идеальным балансом. Желли не стала сдерживать улыбки в ответ. - Да. Спускайся, - и махнула ей рукой, отступая, чтобы дать места. И снова заметила неладное только самый краешком глаза. Отсвет чего-то красного мелькнул наверху, в облаке черного и теплого-белого. Прямо за спиной радостной Падпараджи. В голове будто что-то щелкнуло, а в груди с хрустом провернулось. А ведь … А ведь аппарат и не думал развеиваться вслед за лунянами. - ПАД…. Удача закончилась, на этот раз Желталмаз не успела. Два огромных лезвия, сверкающие полукружья цвета кровавой луны, взметнулись из тающего тела лунянина и пересеклись ровно там, где стояла Падпараджа. Верхнее лезвие снесло ей голову, нижнее – прошлось выше бедер, кроша корунд с той же легкостью, что ее меч рассекал лунян. Отвратительный хруст заполнил уши, голову, засыпал весь мир осколками красного, веселого красного с просветами огня. Желли видела удивленное лицо малышки, кажется, она силилась обернуться, понять, в чем дело, наверняка поднять меч. Но все, что она смогла – дернуть головой и полететь вниз. Волосы отмечали ее путь огненным шлейфом, и Желли не держалась от мысли, что вот это больше всего похоже на падающую звезду. И тут же почувствовала к себе отвращение. - Нет! Нет-нет-нетнетнетнетнетнет! НЕТ! – закричала алмаз в исступлении. Она знала,что надо действовать, знала как, но не могла оторвать взгляд от льющихся с неба осколков и частей. А лезвия продолжали яростно пластать воздух, и лунянин все так же оплывал по срезу крупными каплями. Никогда больше, ни до, ни после, Желли не испытывала такой ярости и злости. Да, она боялась лунян, знала, что они опасны, временами ненавидела их, но никогда не испытывала желания разорвать их на части голыми руками, растоптать, уничтожить. Никогда еще луняне не вредили кому-то у нее на глазах, настолько дорогому и близкому. Единственному настолько любимому. Конечно, был еще Учитель, но как ни крути он вне всяких категорий. Понимая, что не допрыгнет, Желли просто размахнулась и метнула меч, вложив в этот бросок всю оставшуюся силу и бурлящую в груди ярость. Меч закрутился, превратившись в сверкающее на солнце колесо, пролетел между лезвиями и вгрызся в нижнюю половину тела здоровяка. Ровно туда, где находился механизм, приводящий красные лезвия в движение. Желли не знала этого, но попала в точку. Треск ломающейся лунной машины стал самым приятным звуком, что алмаз слышала на этой неделе. Лезвия задрожали, по алмазно-блестящей поверхности пролегла сеть трещин. Аппарат, наконец, начал терять очертания, оплыл, в некоторых местах проглядывало розовеющее небо. Желли не стала дожидаться полного его рассеивания. Хватило и того, что лезвия осыпались мелким красным дождем на воду и топкий берег. - Падпараджа …? – прошептала алмаз, не рассчитывая на ответ. Ярость сошла на нет, а вместе с ней не осталось сил даже на то, чтобы стоять. Ноги подогнулись, и Желли шлепнулась сначала на колени, а потом на задницу. Руки и голову будто до краев заполнили золотым сплавом – тяжелым и бесполезным. Цвет ее снова сменился с играющего-желтого на пыльный, как лепестки позднего одуванчика. И вечернего света не хватит, чтобы исправить такое положение дел. Здравый смысл, а может это было малодушие, нашептывал, что она может немного отдохнуть, поглощая свет, и набраться хоть малой толики сил для работы в сумерках. С другой стороны, Желли понимала, что в темноте шансы найти все осколки Падпараджи близки к нулю. А для младшей потеря даже малого осколка может стать непоправимой. Не зря Учитель каждое утро сначала внимательно ощупывал Падпараджу взглядом и только потом желал доброго утра. И сейчас это беспокойство грызло алмаз изнутри, не позволяя до конца уронить голову на грудь и потерять сознание. - Что же делать? Что делать? Чтоделатьчтоделатьчтоделатьчтоделать …. – бессвязно бубнила себе под нос Желли, потерянно раскачиваясь маятником. Вечерело. Небо сменило оттенок с нежно-розового на пламенно-рыжий, и с каждой минутой продолжало темнеть. Ветер подул на юг, и мир стал тише. Совсем рядом подала голос паводковая река, что привело Желталмаз в чувство. Резко, будто рывком за шиворот выдернуло из зацикленных мыслей. Самоцвет вскинула голову, прервав бесполезное бормотание. Голова еще гудела как тревожный колокол, но сознание приобрело неожиданную кристальную ясность с одной четкой мыслью. Надо собрать Падпараджу и отнести ее домой. Улыбка по ощущениям получилась кривой и угловатой. - Проще простого. На то, чтобы подняться ушло три минуты и около двадцати мысленных колотушек на манер «поднимай-уже-свою-кристаллоструктурную-задницу-и-займись-делом». Еще две минуты – на опасные раскачивания и неуклюжие шаги. Потом стало легче, пусть большую часть пути обратно к реке Желли прошла на инерции, почти кубарем скатившись с обрывистого берега. Грязь с радостью приняла самоцвет в свои скользкие объятия. Желли с усилием высвободила руки, всем телом подавшись назад, и встала. Трудно, мучительно, и она понимала, что это далеко не последнее ее падение. Так и вышло. Сосредоточившись на поиске всего красного и блестящего, алмаз оступалась, поскальзывалась, запиналась, теряла равновесие и много еще чего делала, для чего еще даже слов не придумано. У самой воды она наткнулась на ножны Падпараджи, зацепилась ногой и рухнула плашмя в воду, даже руки выставить не успела. Злобно побулькав мутной водой, Желли вынырнула и села. Ее вновь захватила злость, но уже безадресно или скорее на все подряд. На солнце, которое опустилось настолько, что свет уже не достигал поймы, а искать осколки в тени то еще удовольствие. На себя, глупую стекляшку, которая за двести лет не научилась толком контролировать собственные бзики. На Падпараджу, которая бросает ножны под ноги! Желталмаз в исступлении забила кулаками по воде от скребущего чувства несправедливости происходящего. Все должно было быть по-другому, а то, в каком положении сейчас она - это отвратительно неправильно. Неправильно, неправильно, неправильно … - Неправильно! – вскрикнула самоцвет на последний удар и остановилась, повесив голову. – Все должно было пойти по-другому. Еще несколько драгоценных минут, и Желли взяла себя в руки. Поднялась удивительно четко и быстро, одернула мокрую форму, откинула с глаз капающие волосы и осмотрела пойму цепким и спокойным взглядом старосты. Посмотрела в небо, прикидывая, где находился аппарат лунян и куда осыпалась Падпараджа. Выходило так, что голова должна быть у самой воды левого берега, ноги ближе к правому берегу, тогда как тело определенно лежит на каменном дне. Выдавив из горла остатки воды, Желли побрела вниз по течению. Первой она нашла голову. Чудом уцелевшие волосы сразу бросались в глаза, хотя в сумерках и были похожи на стелящиеся в толще воды красные водоросли. Схватив за густые пряди, Желли с усилием вытянула голову из ила. Болезненная гримаса скривила угловатое лицо при виде другого, с широко раскрытыми глазами и ртом, заляпанным вязкой жижей. Волосы мелодично постукивали. Желталмаз, насколько позволяли время и силы, отмыла лицо Папараджи. - Так лучше, - прошептала она, зачем-то заправляя за ухо упавшие на лоб красные кудряшки. Двумя пальцами прикрыла окаменевшие веки. Крепко прижимая к груди находку, она продолжила поиски. Дело пошло веселее. Тело вправду нашлось почти на середине реки, и, к неимоверной радости, Желли руки тоже уцелели. Скол на шее был неровным, с ветвистыми изломами и крошками, но не критично – такие мелкие изъяны можно заменить волосами или родственным самоцветом с Пуповины. Хотя Желли все равно попыталась найти крупные осколки среди донных камешков. Несколько очень похожих на ощупь и по твердости предметов она спрятала в перчатки на поясе. На бедрах скол выглядел лучше, ровнее. Оставив тело, Желли прошла поперек реки к правому берегу. И нашла лук. Алмаз застыла с головой Падпараджи, прижатой к животу, не в силах отвести взгляд от лунного оружия. Оно таяло, но медленно, словно нехотя распадаясь на всплывающие к поверхности желтые капли. Если б не он, Падпараджа не пыталась бы задержать лунян здесь подольше и сразу разобралась с главным. Если бы Желли не задумалась о новом оружии для бесполезной себя, Падпарадже это и в голову бы не пришло. Если бы… - Неважно, - отрезала Желталмаз и яростно придавила остатки лука пяткой, отчего он вспенился и рассыпался множеством пузырей. После поскользнулась и едва удержала равновесие, но приятное чувство удовлетворения того стоило. Ноги Желли обнаружила на берегу, в топкой грязи. Она осторожно устроила голову Падпараджи на крупном камне, быстро ощупала сначала правую, а потом левую ногу на наличие повреждение. Несколько трещин да лодыжка левой ноги раздробилась при приземлении о камни – совсем немного, спасибо совершенной спайности. Желли понимала, что все части ей за раз не унести, а возможность вернуться представиться только завтра утром. Поэтому алмаз просто припрятала обе ноги под нависающим травянистым берегом, где грязи и воды поменьше. Ее собственные ноги уже потряхивало от напряжения, но Желли поднялась снова. Взяла в руки Падпараджу и перекинула длинные волосы через плечо себе на спину, нежно их поглаживая. Завтра она сделает все правильно, а сегодня ей осталось только дойти домой. - Проще простого.