Это не NOTRE DAME

На следующее утро Деймон на три дня уезжает по делам в Нью-Йорк, а Елена знакомится с Валери. Она появляется, как только машина Деймона отъезжает от дома, а следом за ней возникает еще человек двадцать из клининговой компании. Елена никогда не видела, чтобы в доме так убирались. Со своих мест сдвигается все, переворачиваются все картины, вытряхивается вся мебель. Вещи в гардеробных и шкафах перебирают, перестирывают и просушивают. Холодильники под завязку забивается едой, которую любит Деймон, а в винном погребе восполняются все запасы вина, причем, каждый сорт оказывается именно на своем месте. Валери очень смешная в длинном а-ля парикмахерском черном фартуке, бесформенной джинсовой рубашке и узких черных леггинсах. Светлые волосы собраны во что-то отдаленно напоминающее пучок, и почему-то в первый момент, она очень напоминает Елене родную и любимую Кэролайн. Кэролайн. Елена скучает по ней. И по Бонни тоже. Уезжая, Деймон сказал, что она может позвать гостей, если захочет, только они не должны проходить внутрь дома, а оставаться в первой гостиной или столовой. В принципе, этого более, чем достаточно. Там есть все необходимое, а, если вдруг что-то еще понадобится, каждая из любовниц ее мужа, которые умело маскируются под работниц по дому, с готовностью сделает и принесет все, что Елена захочет. Как Сибил терпит все это на протяжении такого количества времени? Ее сестра, Нора и Мэри-Луиза, немногословная женщина водитель Роуз… еще Елена точно знает, что у Деймона долгое время был роман с главой местного комитета по защите прав женщин, со странным именем Сейдж. Она была очень странной и всегда вызывала у Елены огромное количество вопросов, но теперь все они с легкость заменились одним: как кто-то, кто вроде как должен бороться за права и свободы женщин, в принципе, может быть рядом с кем-то вроде Деймона? Деймона, который, очевидно, ставит женщину в один ряд, спасибо, если с лошадью, а не с кошкой, на которых у него аллергия. Кэролайн приходит от дома в полный восторг, и, сделав первый глоток вина, моментально набрасывается на Елену с расспросами о том, какой же Деймон в постели. Елена отнекивается, Бонни прячет глаза и только у Кэролайн, похоже, все хорошо. Она пытает подругу до тех пор, пока та не говорит, что в первую ночь, она кричала без остановки, расцарапала ему в кровь все плечи, и, кажется, растянула себе все мышцы, которые вообще существуют. К всеобщей радости, Кэролайн полностью удовлетворяет такой ответ, и она меняет тему, углубившись в рассуждения об отношениях, в принципе, и об их отношениях с Тайлером, в частности. Там все скучно, пресно и плохо. Елена весь вечер хочет спросить о Стефане, но не решает, и, в итоге, невозмутимая Кэролайн сама бодро рассказывает о том, что он так напился после и свадьбы, что чудом не снял себе проститутку, правда, передумал и в итоге, уехал домой с официанткой из Мистик-Гриль по имени Викки. Слушать об этом оказывается очень обидно и больно, но, вместе с тем, Елена понимает, что они со Стефаном никогда уже больше не будут вместе. Ему нужно жить дальше и, наверное, даже неплохо то, что он решил начать это делать до такой степени скоро. Это все равно неизбежно. Разве лучше было бы, если б она узнала, как он страдает и мучается от того, что его девушка теперь замужем за его морально неуравновешенным и чересчур влиятельным кузеном? Лучше уж так, как сейчас. Второй день проходит в основном за занятиями историей и литературой, а вечером Елена под строгим присмотром Марселя, наконец, садится верхом на лошадь. Естественно, первая мысль, которая поселяется в ее дурной голове: попросить Марселя дать ей коня Деймона. Но здравый смысл вовремя берет верх, и приходит понимание, что первый раз в жизни пытаться проехать на лошади, да еще и на такой – это самый идиотский из всех возможных способов самоубийства. На третий день Елена вообще, практически, забывает, что в ее жизни есть кто-то, кого стоит бояться, с самого утра отправляется с Кэтрин завтракать в местное кафе, потом провожает ее в школу, возвращается домой, принимает ванну с вкусно пахнущей цитрусовой пеной, которая, судя по этикетке, должна придать ей какой-то неслыханной бодрости на весь день, и отправляется к Элайдже, чтобы продолжать неравный бой с логарифмами. Что-то меняется к вечеру. Елена не может четко сформулировать, что именно не так, но в ногах почему-то появляется какая-то непонятная, совершенно необъяснимая и неизвестно, откуда взявшаяся, слабость. И, наверное, ей бы стоило прислушаться к ней, но вчерашний день и, захлестывающие эмоции, от катания на лошади, берут верх, Елена переодевается в эластичные леггинсы, чтобы удобнее было забираться в седло и, весело помахав Валери, ругающейся по телефону с кем-то из доставщиков продуктов, убегает на другой конец участка к Марселю. - Елена, Вы точно в порядке? – Марсель пристально смотрит на нее, и Елена даже хихикает, не понимая, с чего это вдруг он стал о ней так заботиться. - Конечно, - она весело улыбается ему, - спасибо, все хорошо. - Но у Вас глаза красные, - он хмурится, - Вы себя нормально чувствуете? - Марсель, я же сказала, - Елена нетерпеливо подпрыгивает на месте, предвкушая, как же она сейчас наконец-то сядет на лошадь, - все хорошо. Он помогает ей усесться в седло, выводит лошадь из стойла, начинает что-то очень сосредоточенно объяснять. В какой-то момент все вдруг сливается в одну сплошную серо-зеленую массу, недавно четкая картинка начинает плыть у Елены перед глазами, она крепче сжимает удила, и, не удержавшись, безвольно съезжает на правый бок по плотной и гладкой коже седла, на счастье прямо Марселю в руки. Она смутно помнит, как Марсель на руках вносит ее в дом, как переполошившаяся Валери, кричит, чтобы Нора помогла ей снять с Елены куртку и набрала в ванную горячей воды. Сознание то отключается, то возвращается снова, Елена отчаянно пытается что-то сказать, но сил не хватает, она чувствует только нечеловеческий жар своего тела снаружи и адский холод, внутри. От этого холода сводит ноги, пальцы становятся мертвецки бледными, а губы начинают дрожать. - Тридцать девять и восемь… - слышит она приглушенный голос Валери, - принеси аспирин. Растворимый. И… В ушах начинает шуметь. Елена снова хочет что-то сказать ей, но не успевает. Ее душит собственный кашель, а, воспаленные, (по словам Марселя), глаза, кажется, физически начинают болеть. - Миссис Сальватор… - сквозь какую-то пелену до нее, наконец, снова доносится голос Валери, - Елена… - Да? – она медленно открывает глаза и с удивлением осознает, что лежит в своей постели в теплой байковой пижаме и под одеялом. - Миссис Сальватор, как Вы? - Спасибо… - Елена с трудом шевелит губами, - лучше. Что со мной? - Был врач. Это грипп. Сейчас ходит какой-то очень тяжелый вирус. Вам нужно еще поспать. - Я спала? – Елена силится подняться, но вовремя понимает, что это совершенно бесполезная затея. - Немного, - Валери коротко кивает в ответ, - Миссис Сальватор, сейчас… уже поздно, у меня дома дочка одна… если Вы позволите, я бы… - Иди. - Здесь остаются Мэри-Луиза, и Нора, и… - Иди. Валери еще говорит что-то, оставляет на столике рядом с кроватью стакан воды, желает Елене спокойной ночи, прощается до утра и убегает. Причем, убегает, практически, в прямом смысле этого слова. Дочка. Елена еле заметно улыбается при мысли о том, что в этом доме, оказывается, есть хотя бы одна более-менее вразумительная девушка, и тут же снова заходится от приступа дикого кашля. - Миссис Сальватор… - Нора подает голос, но Елена не позволяет ей договорить. - Вон… - Но Вам… - Вон!!! – Елена изо всех сил старается перестать кашлять, - если хоть одна из вас даже просто приблизится к этой спальне, я вас в порошок сотру, ясно? - Простите… - Нора поспешно выходит из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь, а Елена измученно закрывает глаза. Заболела. Лучше просто быть не могло. Она засыпает, но опять ненадолго. Кашель мешает крепко уснуть, и, в итоге, практически, любой звук, который доносится с улицы или из глубины дома заставляет ее просыпаться. И вдруг Елена замирает. Она снова уснула на несколько минут, и в этот раз, звуком, разбудившим ее, оказываются знакомые и наводящие ужас уверенные мужские шаги. Резко открывается дверь и в довольно широком луче слабого приглушенного света, появляется силуэт Деймона. - Привет, жена, - он входит в комнату, закрывает за собой дверь и осторожно опускается на край кровати. - Деймон, я… - ужас тенью проходит по бледному лицу Елены, - прости меня, пожалуйста, но я… я заболела. У меня очень высокая температура, и я… я сейчас не могу… правда. Мне очень плохо. - Тсс… - он осторожно прикладывает палец к губам и, криво улыбнувшись, ложится рядом, обнимая ее и крепко прижимая к себе. Он снова полуголый. В одних только шелковых домашних штанах. От него снова пахнет его духами, а еще каким-то фруктовым и очень вкусным гелем для душа. Мокрые, зачесанные назад волосы едва касаются лица Елены, когда Деймон наклоняется и губами трогает ее лоб. После того количества таблеток, которым ее накормила Валери, температура, наверное, немного спала. Но, судя по ощущениям, лоб все еще горячий, голова болит нестерпимо сильно, а непонятная слабость в мышцах все еще не дает уложить ноги так, чтобы они не мешали уснуть. - Спи… - еле слышно шепчет Деймон, укладывая ее голову у себя на плече, - когда болеешь, нужно много спать… - Когда..? – Елена снова закашливается и почему-то тут же начинает стесняться этого, - когда ты приехал? - Около часа назад. Его голос такой нежный и такой бархатный. Почему-то сейчас Елена с удовольствием растворяется в нем. И этот запах. И тепло его тела. Ей моментально становится пусть немножко, но легче. Она опять начинает кашлять, и Деймон ласково гладит ее по спине. - Тсс… - несмотря на его нелюбовь к кошачьим, почему-то Елене упорно кажется, что сейчас ее обнимает огромный, очень теплый мурчащий кот, - спи… все проходит во сне. - Ты… – с трудом перебирая пальцами, Елена вцепляется в его руку, неожиданно испугавшись того, что он собирается уходить, - пожалуйста, посиди со мной..! Открывать глаза больно, но она открывает, изо всех сил силясь поймать его взгляд. Бесполезно. Кругом темно и ничего не видно, но почему-то сейчас она уверена, что он усмехается. - Хорошо. Деймон удобнее укладывается на подушках, крепче обнимает Елену и начинает очень нежно и очень легко гладить ее по волосам. Она засыпает, практически, сразу. В какой-то момент даже снится что-то, но, как бы она ни старалась, ей не удается запомнить, что именно. Сон во время болезни всегда очень странный. Он вроде бы и позволяет провалиться куда-то глубоко-глубоко, но, в тоже время малая часть сознания все время остается на поверхности, вылавливая реальные образы и превращая их для спящего во что-то мистическое и необъяснимое. Чем-то сказочным видится сейчас Елене ее комната, и эта кровать, и тот человек, который одновременно так нежно и так властно обнимает ее. Как вообще эти две вещи могут совмещаться в одном человеке? Разве можно одновременно быть чутким и требовательным, внимательным и эгоистичным? Деймону каким-то образом все это удается. Выходя за него замуж, она ожидала, что он будет издеваться над ней, вместо этого, он позвал для нее учителей, позволил жить своей жизнью, но от этого не стал меньше пугать. Не только ее. Не боялся его, кажется, только Энзо, и то, скорее всего, он просто умело прятал этот страх за их своеобразной, но от того, кажется, не менее настоящей дружбой. Барон. Почему-то Елену каждый раз начинало трясти, когда она слышала это чудовищное обращение. Деймон не был хозяином в Мистик-Фолс, он тут не правил. Да и вообще, времена господ и баронов давно прошли, поросли густым мхом и покрылись пылью. Так на уроках истории говорили в школе. Так на занятиях утверждал мистер Зальцман. Так писали в учебнике. На деле, все это оказалось враньем. Елена вздрагивает, как от толчка, и неуверенно открывает глаза. Кругом очень темно и очень тихо, а ее шею приятно щекочет теплое и спокойное дыхание Деймона. Он так и не ушел, оставшись здесь с ней, не боясь заразиться, и не отправившись к своим многочисленным… подругам. - Ты чего проснулась? – сквозь сон еле слышно шепчет Деймон, и Елена неожиданно напрягается от того, как ее тело реагирует на его близость и слабое рычание бархатного, словно, обволакивающего голоса. - Я тебя разбудила? – она опять начинает кашлять, - извини. - Все нормально, - он отпускает ее, чуть приподнимается на подушках, и притягивает Елену ближе, так, чтобы ее голова лежала повыше, и она не так часто начинала кашлять, - как ты себя чувствуешь? - Вроде не так плохо, как было, - честно отзывается она и, силясь, поднимает на него глаза, - я очень голодная. - А… - Деймон хмурится, но через секунду словно оживает, кажется, окончательно просыпаясь, - сейчас, не вопрос, я разбужу… - Деймон, нет, подожди! – она снова ловит его руку и не дает встать с кровати, - пожалуйста, не надо никого будить. Я не хочу никого из них… видеть. И слышать. - А, как тогда? - Если можешь… - она неуверенно облизывает пересохшие губы, - если тебе не трудно, принеси мне, пожалуйста, какой-нибудь… кусочек печенья. Или конфетку. Что угодно, мне надо просто что-нибудь проглотить. А, если трудно, то лучше вообще ничего не надо. Я потерплю, только… пожалуйста, не буди их. - Ладно, - по голосу слышно, что он улыбается, и осторожно поднимается с постели, - пойду искать печенье. Он возвращается через пару минут, включает ночник и молча протягивает Елене ломтик печенья с шоколадной глазурью. Она начинает благодарно кивать, осторожно поднимается на подушках и с удовольствием ест, изо всех сил стараясь не оставить крошек на простыне. - Довольна? – Деймон присаживается на край постели и, криво улыбаясь, подает ей стакан воды, заботливо оставленный Валери. - Да, - Елена жадно пьет, чудом не обливая теплую пижамную рубашку, которая и так уже насквозь мокрая от пота, - спасибо. Какое-то время Деймон пристально смотрит на нее, потом поднимается на ноги и молча идет к гардеробной. Она хочет спросить о чем-то, но не решается. Да и силы неожиданно резко заканчиваются, она опускается на подушки и прикрывает глаза. - Елена, - его голос, словно, обволакивает ее, и Елене кажется, что она парит на огромном, очень мягком и нежном облаке, - Елена. - А..? – неожиданно вернувшись в реальность, Елена вздрагивает и открывает глаза, испугавшись, что сейчас разозлит его своей заторможенностью. - Тебе надо переодеться, - Деймон внимательно смотрит на нее, протягивая темную, как ей кажется, свою рубашку. - Я… - она ошарашенно смотрит на него, нервно кусая губы, от чего Деймон, вздохнув, недовольно закатывает глаза, снова садится рядом и очень спокойно, но очень уверенно стягивает с нее пижаму, помогает надеть сухую рубашку и укрывает ее одеялом, - ты..? – Елена уже с трудом ворочает языком, - ты… - Спи. - Ты останешься со мной? – она жалобно смотрит на него и Деймон вздыхает, изо всех сил стараясь скрыть, непонятно, откуда взявшуюся, улыбку. - Останусь.