Ночь

POV Никита       Он смешной. Мне нравится наблюдать, как он пытается держать себя в руках, но это у него совсем не получается. Дерзит, а у самого глаза круглые от испуга. Дразнить его — удовольствие. Видеть, как он краснеет, начинает тяжело дышать. Это выглядит возбуждающе. Даже нервное покусывание губы вызывает желание сжать его и поцеловать. Он убьет меня, если я так сделаю. Забавно, но это тоже меня заводит.       Одно расстраивает: Иван ревнует эту женщину. Хотел бы я оказаться на ее месте и уж точно не упустил бы возможности с ним замутить. Может, это и на руку мне, что никто до сих пор не рассмотрел в нем потенциал. Вы только посмотрите, сколько огня в этом взгляде, когда я танцую с его объектом страсти. Но сейчас он думает обо мне, его глаза блестят, когда он смотрит в мои глаза. Пусть это ненависть, главное, что уже не напускное безразличие.       Опять напился, все из-за вредности. Говорю же, смешной. Он определенно мне нравится, иначе я не стал бы тащить его, пьяного, на спине.       — Пос-с-ставь меня на з-з-землю, педрило недоделанный. — Что же ты такой шумный?       — Никита, бросьте его в снег, пусть протрезвеет. — Вместо того, чтобы помочь, Татьяна только путается под ногами.       — Заткнись, шлюха! — Наконец-то он назвал ее более подходяще.       — Никита Сергеевич, может, я вам помогу? — Решил мне помочь Геннадий Сергеевич, который и сам едва передвигал ноги.       — Отвянь, жирная свинья! — Как он четко подмечает детали!       Мы прошли еще только метров двести, а он успел уже обозвать почти всех. Народ понемногу ушел в отрыв. Даже Геннадий Сергеевич, и тот ускорил нелепую походку.       — Ну честное слово! Никита, оставьте его. Пусть проветрится. Вы так его еще час будете нести к нашему отелю. Мы бы могли…       — Таня, извините, но я не могу позволить замерзнуть человеку. Я вижу, вам холодно, догоняйте остальных. Увидимся завтра.       — Но…       — Идите-идите! Не волнуйтесь.       Да вали уже!       Надула губки, но побежала вперед.       Тело за спиной пошевелилось и отстранилось. Черт! Спас ситуацию сугроб, в который мы свалились.       — Ай-ай-ай! Что за фигня?! Отпустите меня, сволочи! — У парня подо мной явно уже белочка. Он стал колотить меня по спине, отбиваясь от мнимых нападающих.       Пришлось чуть-чуть скрутить ему руки и умыть снегом.       — Убивают! Спасите! — заорал он, при этом приходя слегка в себя.       — Хватит орать, словно тебя лишают девственности. Поздновато, я бы сказал. Ты бы лучше мне помог, давай руку.       — Нет! Я никуда с тобой не пойду, педик. — Разлегся в сугробе и даже не думает вставать.       — Я оставлю тебя, учти! Если тебя сожрут голодные медведи или волки, я не виноват.       — Ха! Какие медведи посреди горнолыжного курорта?       — Как хочешь, можешь не верить. Но говорят, иногда туристы пропадают… Выбирай: голодный медведь или гей?       — Что это за выбор такой? Даже не знаю, что лучше.       Наконец-то он подал мне руку, помогая вытянуть его из сугроба. Идти стало легче, забросив его руку себе на плечо, но при этом пришлось выслушать немало «лестного» в свою сторону.       — Педрило, ты куда меня тащишь? Хочешь снова трахнуть? Хочешь-хочешь! А вот тебе!       Он скрутил кукиш и ткнул мне прямо в лицо.       Боже, какие у него холодные руки. Ледышки.       Тащил я его долго, но и на раздевание ушло не меньше времени. Не оставлять же его в мокрой одежде. Не хватало, чтобы подхватил воспаление легких.       В отличие от меня, он неправильно расценил мои намерения. За что я получил по лицу ногой, пока снимал его штаны.       — Ублюдок, даже и не думай!       Так еще раздевать парней мне не приходилось. Он сопротивлялся, брыкался, кусался. Когда он угомонился, натянул на себя одеяло и уснул. Думаю, ожидать благодарности за сложенные вещи и ботинки возле батареи не стоит.       Посмотрев на торчащие из-под одеяла ноги, сразу же приказал себе его же словами: «Даже и не думай!»