Ночь

POV Иван       — Руку убрал!       — Я всего лишь приобнял тебя.       — Я сейчас о второй руке.       — Об этой? — рука, которая терлась о мой пах, нагло сжала мою утреннюю эрекцию.       Вот я дебил! Зачем остался досматривать этот дурацкий фильм? Уснул в логове маньяка.       — Все, поиграли и хватит. — Я постарался выбраться из его объятий.       — Ой! Ай! Не шевелись! Спина!       Черт! Это нечестно. Знает, гад, что не могу сделать больно беззащитному. Спасибо тебе, мама, что родила сына-слабака.       — Ладно. Давай-ка потихоньку сам слезай с меня.       — Ваня, это прозвучало так эротично! — Этот придурок и не думал с меня слезать. Еще и дразнит. Меня так называла мама, и то в детстве. — Послушай, давай полежим еще пять минут. Разве плохо вот так поваляться с утра? Знаешь, сколько позитивных сторон в связи между мужчинами?       Да неужели?!       — Ха! Какие? Запор никогда не беспокоит?       — И это тоже. С мужчиной можно пиво пить и футбол смотреть.       — Я баскетбол люблю.       — У мужчины голова не болит перед сексом и критических дней нет.       — Зато геморрой замучает.       — Женщина не будет тебя тащить на спине целый километр по морозу, спасая от воспаления легких.       — Ты сейчас на совесть мою давишь.       — Пробую. Получается?       Так просто об этом говорит, что даже обидеться не могу.       — Не очень. Есть еще какие-то аргументы?       — Ты нравишься мне.       Зачем он врет? Думает, я поведусь, и он сможет…       Черт! Опять эта задница всплыла в моей голове!       — Это твои проблемы…       Аккуратно выбравшись из-под него, стал надевать ботинки.       Образовалось странное чувство неловкости, зная, что он наблюдает за мной. Что ему нужно от меня, в конце концов?       — Согласен, проблемы мои… Только и у тебя хватает проблем в общении. Мы могли бы помочь друг другу.       — Даже боюсь представить, чем обернется для меня твоя помощь.       — Ничем, чего ты сам не захочешь.       — Ладно, поговорили и до свидания. — Разговор стал походить на сеанс внушения.       — Побудь со мной. Не уходи.       — Все утром на подъемник собрались, а я за три дня ни разу на лыжи не встал.       — Понятно. Бросаешь больного.       Я не стал повторяться, посмотрел на него укоризненно и ушел.       Какой же он великий манипулятор!       На завтрак возле меня никто не сел. Видно, много чего позавчера наговорил. Никита не спустился. Червячок под названием совесть стал понемногу грызть изнутри. Тарелка осталась наполовину полной. В микроавтобусе, в котором везли нас на гору, на меня тоже никто не обращал внимание. Язык мой — враг мой! На секунду я даже пожалел, что ушел, оставив наглого кретина. Танька словно знала, где я провел ночь, смотрела на меня коршуном. Если и дальше пойдут так дела, не останется ни одного человека на фирме, который бы общался со мной.       Погода еще паршивая, снег летит крупными хлопьями. Видимость нулевая. Сотрудники разбрелись по горке. Пришлось мне самому подняться на подъемнике на вершину горы.       Мда… Лучше бы валялся в кровати с этой волосатой задницей. Бр-р-р!       Даже не знаю, от чего меня проняло больше ознобом: из-за такой мысли или сильного порыва ветра.       Ну, погнали?       Натянув перчатки и очки, поправил воротник на курточке.       Спуск был незнакомым и тяжелым. Временами очки так залепляло снегом, что приходилось останавливаться. На определенных участках людей было совсем мало. Где-то на половине пути трасса была очень крутой и укатанной до ледяной корки.       Я уже почти проскочил опасный участок, когда одна из лыж зацепилась за камень, и я полетел, как мешок с картошкой.       Какая-то доля секунды, и я лежу, понимая, что докатался я до перелома.       Правая нога болела невыносимо. Встать не получалось, защита сработала и лыжи полетели по склону без меня.       Черт! Как же больно!       — Вам нужна помощь? — рядом остановился парень.       — О-о-очень нужна! — простонал я, теряя последние остатки сознания.

***

      Очнулся я от криков, которые звучали почти над моим ухом. Открыть глаза я не спешил.       — Что значит нет свободных палат?! Почему он валяется в коридоре?! — орал Никита.       — У нас аншлаг. Сегодня очень много желторотиков, возомнивших себя мастерами спорта.       — Я требую, чтобы ему сделали рентген и перевели в палату!       — Не он один находится в таком положении. Его осмотрели. Это всего лишь растяжение. Успокойтесь. Кто вообще вас сюда пустил? Вы кто потерпевшему?       — Я его… Друг.       — «Друг», извольте покинуть отделение. Завтра выпишем вашего дружка.       — Я не уйду, пока не увижу, что он в порядке. Ясно? Я сейчас позвоню, куда нужно, и вас завтра здесь не будет!       — Да-да-да! Знаете, сколько таких угроз я слышу каждый день? Звоните куда хотите, никто не захочет работать вместо меня в таких условиях.       — Тогда, может, вот это вам поможет найти место?       — Молодой человек, не все в нашем мире можно решить деньгами. В отличие от вашего друга, у других пострадавших серьезней травмы. Если вас так волнует его комфорт, могу помочь лишь одним — выпишу его сегодня и назначу лекарство. Ухаживайте за ним в гостинице, а ко мне через три дня на осмотр. Только он еще полчасика поспит, пока не отпустит обезболивающее.       — Спасибо, доктор.       Теплая рука коснулась моей холодной ладони. Я знаю, что это он, но глаза не открыл.