Ночь

      Не будет он ко мне приставать! Это он мне одолжение вроде делает? Ну, спасибо! Изнасиловал, причем два раза, еще и в обиду надумал поиграть. Это я, что ли, свой член в его рот толкал?       Мысли об этом так и не дали мне уснуть. Почти под утро все трое моих попутчиков приползли в купе и так шумели, что даже мертвый бы проснулся. Пьяные и веселые. Еще и шуточки в мою сторону отпускали, думая, что я сплю. Сергеевич и Миронов не скупились на слова, вспоминая все, что я тогда наговорил на них тем вечером.       — Макнём? — Голос Миронова раздался совсем рядом, словно он склонился надо мной. — Пусть утром думает, что обделался.       — Оставь его. — Раздался в ответ голос Никиты.       — Ты нам целую неделю твердишь, чтобы оставили его в покое. «У парня проблемы на личном фронте». А у кого их нет? Но это не значит, что нужно всех педиками и гомиками обзывать. Тебя, между прочим, он больше всех крыл матом.       — Я сказал, поставь стакан. У него почти сломана нога, пусть нормально поспит.       Кто-то попытался залезть на полку надо мной и чуть не наступил на больную ногу. Пришлось терпеть и молчать, чтобы не выдать себя.       — Геннадий Сергеевич, осторожней. Ложитесь на нижнюю полку. — Судя по всему, Никита уложил на свою полку уже весьма подвыпившего Сергеевича, а сам забрался на полку надо мной. Я открыл глаза и оказался прав. Я посмотрел на верхнюю полку — Миронов уже спал, повернувшись лицом к стене.       — Спи, — раздалось с верхней полки.       Значит, он знал, что я не спал. Что же ты за человек? Я совсем не знаю тебя.       Утром вид у всей компашки был, словно они пили всю ночь. Ха! Так оно так и было! Они чуть ли не вываливались из вагона. Зрелище было еще то: девушки, еле тащившие свои чемоданы, мужики, которых тоже не помешало бы доставить до такси. И среди всей этой утренней красоты я — инвалид, который тоже не в силах сам передвигаться, не то что тащить свой чемодан на колесиках. Я жалок, но я его не просил мне помогать, он сам. Опять Никита тащил меня и два чемодана. Садясь в машину, я даже хотел сказать спасибо, но он сел рядом на заднее сидение.       — Нам по пути.       Откуда он знает, где я живу?       Назвав свой адрес, я молча смотрел на дорогу. Именно сейчас, в тишине, мне вспомнилась ночь. Мой обидчик сидит рядом, стоит только протянуть руку и, врезав ему, сказать все, что о нем думаю, но я не могу. Не узнаю себя. Разве это я? Тот, кто продаст даже лысому клиенту машинку для стрижки? Что он сделал со мной?       Машина остановилась возле моего подъезда. Я попытался выйти, но он, придержав дверь, опять взял меня под руку.       — Я провожу.       — Нет. Не нужно. Подай чемодан.       Он, словно не слыша мой ответ, повел меня к подъезду. Как же я хотел в этот момент быстрее от него избавиться, но, как назло, он вошел со мной в темный подъезд. Сердце стучало, как сумасшедшее. Лишь бы он ничего не говорил.       — Где ключи? — спросил он у дверей квартиры.       — Мама дома. — Я нажал на звонок.       Дверь открылась, и на пороге появилась мама в спортивках, очках и любимых вязаных носках.       — Боже мой, Ванечка! Что случилось?!       Нужно было, конечно, сообщить о ноге, но, зная маму, можно сразу было вызывать МЧС.       — Все нормально, это всего лишь растяжение. Вот сотрудник подтвердит, правда?       Никита посмотрел на меня, а потом на маму.       — Всего лишь растяжение.       — Божечка! Ну, проходите же скорее в дом.       Никита поставил чемодан на порог.       — Нет. Спасибо. Меня внизу такси ждет.       — Это вам спасибо! Побольше бы таких сотрудников, а то Ванечка уже собрался увольняться из-за вашего нового начальника отдела.       — Мама!       Черт! Неудобно вышло.       — До свидания.       Никита попрощался с мамой и, странно посмотрев на меня, протянул руку.       — Спасибо. — Я пожал ее, но взгляд отвел.