Король и фея

Плисецкий проводил за тренировками все время. Без преувеличений. Появлялся на арене ни свет, ни заря, уходил тоже последним, благо съемная квартира находилась буквально в двух шагах. Юра сам не знал, что было тому причиной, он просто не мог расслабиться с самого приезда. Еще дома он выходил на лед первым, это было для него в порядке вещей. Настраивался на день, разминался и безустанно отрабатывал новые элементы. Зато после прихода Якова и Милы он позволял себе немного передохнуть, чтобы начать по новой двадцать минут спустя. На арене Торонто Юра не давал себе ни минуты отдыха. Он постоянно чувствовал на себе пристальный взгляд любопытных глаз, словно задающихся вопросом: когда же он сдастся? Плисецкий не собирался сдаваться. Гораздо проще было наблюдать за идеальными выступлениями Леруа на экране сотового. В жизни он оказался гораздо более раздражающим, самовлюбленным и надоедливым, чем Юра только мог себе вообразить, исходя из их предыдущего общения. Хуже всего было то, что Плисецкий продолжал им восхищаться.

***

- Эй, малой! – Жан-Жак машет рукой с первого ряда трибун. Юра не отвечает, сосредоточившись на дорожке шагов, которую еще не довел до совершенства. - Юра! – продолжает донимать его канадец, и Плисецкий, наконец, поднимает голову. Леруа придурковато улыбается – слишком широко для утра понедельника, хотя какая к черту разница, - для Плисецкого все дни слились в сплошную тренировку. - Чего надо? – кричит он в ответ, позволяя челке упасть на глаза, делая взгляд еще более хмурым и озлобленным. - Пошли перекусим, - Джей-Джей кивает, его улыбка сверкает в ярком свете ламп. Живот Плисецкого начал урчать уже час назад, сейчас перед глазами уже начало темнеть от усталости, и он сдался. - Наконец-то ты согласился, малышка, - канадец опускает ладонь на макушку Юры, и тот поспешно отскакивает в сторону, яростно сверкая глазами. Они идут в кафетерий у входа. Плисецкий прячет озябшие руки в карманы, Джей-Джей насвистывает какую-то мелодию. - Все-таки какой-то ты дикий совсем, - задумчиво протягивает Леруа, вгрызаясь в сомнительного вида бургер. – Приручить бы тебя. Плисецкий пьет горячий латте с соленой карамелью. Много кофеина, много сахара – энергии должно хватить еще по крайней мере на полтора часа тренировок. Виктор всегда ругал его за кофейное пристрастие, но потом ему надоело, и он переключился на японского поросенка. - Невесту свою приручи, - буркнул Юра, грея пальцы о бока чашки. К удивлению Плисецкого Леруа замолчал. - Если бы я не был уверен в том, что ты еще совсем ребенок, я бы решил, что ты специально метишь в больное место, - Жан-Жак рассмеялся, но звучал напряженно. Плисецкий поднял на него глаза. Леруа отвел взгляд. - Дети отличаются своей жестокостью, вообще-то, - лениво заметил Юра. – Так что за больное место? Жан-Жак улыбнулся, в темных глазах явственно проступило облегчение. На самом деле думал, что Юра пытается его задеть? - Если не знаешь, то я не стану тебя просвещать, - весело заключил он, и вновь принялся за бургер. Плисецкий не стал давить, но сделал мысленную заметку узнать об этом поподробнее.

***

На улице уже полностью стемнело, когда Юра возвращался в съемную квартиру. Он едва волочил ноги, натруженные мышцы слегка дрожали. Он уткнулся носом в телефон, листая новости. «Ты отвратительный и ужасный человек, Плисецкий!!!» - высветилось сообщение от Милы. Юра замер, пытаясь проанализировать, что же он сделал. Мила не дала ему возможности догадаться: через полминуты на экране появилось следующее сообщение. «Твой дедушка волнуется, позвони ему, наконец!!!!!!!!» Сердце Плисецкого упало в пятки. Прошло уже больше недели с их последнего разговора. Со всеми тренировками Юра совершенно не заметил, как быстро пролетело время. «Спасибо», - ответил он Миле, а потом набрал номер дедушки. - Алло, Юра?! – Плисецкий почувствовал, как напряжение отступило при звуках знакомого голоса. - Да, дедушка, - ответил он, стараясь звучать бодрее, чтобы не выдать, каким разбитым он себя чувствует. - Ты не занят?! Подожди, я тебе позвоню! Я был на катке, Мила научила меня использовать фейс... этот… - Фейстайм? – Плисецкий не смог сдержать смех. Дедушка уже отключился. Мгновением позже Юра расплылся в улыбке, увидев знакомое лицо. - Ты ходил на каток? – внезапно задумался он. – Зачем? У тебя же болит спина! Его захлестнуло чувство вины. Николай лишь улыбнулся. - Должен же я как-то узнавать новости о моем внуке, - ответил он. – К тому же мне захотелось пообщаться с молодежью. Да и пирожками мне кормить теперь некого… У Юры к горлу подступил комок. - Дедушка… - произнес он, не сумев избавиться от дрожи в голосе. Он жутко устал, он был так голоден, что его мутило, а еще он никогда еще не скучал по дому сильнее. - Юра! – мужчина поправил очки на носу. – Я вижу только твое лицо, но даже оно мне не нравится! Плисецкий начал смеяться, пытаясь избавиться от желания удариться в слезы. - Ну, спасибо, - протянул он. - Ты выглядишь ужасно! Ты ешь что-нибудь? Мне позвонить Виктору? Это было как неожиданный удар под дых. Юра лишь сделал глубокий вдох. - Здесь просто плохое освещение. Да и боюсь, Виктору сейчас немного не до меня. Плисецкому жутко хотелось, чтобы его слова были неправдой.

***

Никифоров всегда занимал особенное место в жизни Юры. Он всегда был рядом. Всегда воспринимал Плисецкого всерьез, и его мнение всегда было решающим для Юры. Пусть он никогда не признавал этого, это было очевидным для всех. Виктор был словно частью маленькой семьи Юры. До тех пор, пока не умчался в Японию, сломя голову, бросив все и всех. Юра знал, что этого стоило ожидать. Хорошо, что он уже давно привык быть тем, кого бросают.