Король и фея

Джей-Джей слышит, как Мариэтт рассказывает что-то Плисецкому восторженным тоном. Юра лишь изредка вставляет короткие слова, задает вопросы. Леруа может представить, как мальчик кивает, как зеленые глаза сверкают в закатном свете. Юра. Долгое время Жан-Жак не мог даже мысленно произнести его имя. Когда он думал о нем, что происходило постоянно, он называл его мальчиком, Плисецким, русским мальчишкой. Произносить его имя было больно. Однако когда он увидел его, стоящим посреди гостиной, он не мог назвать его иначе. Юра. Стоило ему произнести его имя, и поток эмоций словно смыл пустоту, одиночество и страх прошедшего месяца. Жан-Жак не должен был видеть Юру больше. Он не должен был говорить с ним больше, касаться его тела, слышать его голос. Но Плисецкий был здесь, и от этого у Леруа кружилась голова. Эйфория от присутствия Юры в пределах досягаемости смешивалась с чувством вины, заставляя Джей-Джея разрываться. Он любовался Плисецким, зная, что не должен. Он безуспешно пытался подавлять порывы нежности, от которой перехватывало дыхание. - Ты зря на него накинулась, - говорит Жан-Жак сестре, которая опрокидывает пасту в дуршлаг. Он помешивает соус мерными движениями, но его рука то и дело начинает дрожать. На часах уже около семи, за окном смеркается. Адриан ноет, что не хочет пасту на ужин, но в любом случае ему придется смириться. - Ты себя в зеркале видел? – хмыкает Миа, начиная резать помидоры для салата. - Выглядишь, как будто подсел на наркоту, смотришь на всех глазами побитой собаки. Хорошо хоть домой вернулся. Нужно же мне кого-то винить. Джей-Джей слышит, как Юра тихо смеется в ответ на какую-то историю Мариэтт, и чувствует, как ком подкатывает к горлу. Юра сидит в соседней комнате. Он смеется и улыбается, несмотря на недавнюю истерику. Он находится в доме Джей-Джея, он разговаривает с младшей сестрой Джей-Джея, он согласился остаться на ужин. - Вини меня, - выдыхает Леруа. – Я жутко перед ним виноват. Я сделал что-то, после чего любой был бы вправе меня возненавидеть. Миа, перемешивающая салат, замирает. - Насколько плох был твой поступок, по шкале от одного до десяти, где один – забыть про день рождения его отца, а десять – способствовать умерщвлению его домашнего питомца? Джей-Джей сглатывает. - Двенадцать, - наконец, отвечает он. Он слышит, как теперь уже Юра рассказывает что-то Мариэтт, на плохом французском со смешным акцентом. Интересно, когда сестренка собирается дать Плисецкому понять, что он может говорить с ней и на английском тоже? Миа с шумом выдыхает. - Тогда прекращай тупить, идиота кусок. Ты напортачил, серьезно напортачил. Согласно твоим словам, этот парень должен тебя ненавидеть, - Миа явно злится, и под ее пристальным взглядом Леруа становится не по себе. – А он приехал к тебе. И теперь сидит там, и терпит то, что ты готовишь ужин, вместо того, чтобы объясниться с ним и хотя бы попробовать попросить прощения. Джей-Джей вспыхивает, чувствуя, как сердце бьется с нездоровой скоростью, а желудок сжимается. - Он здесь, - продолжает девушка, уже мягче. – А значит, он не ненавидит тебя. И ты не должен. Лучше попробуй все исправить. Миа моет руки, а потом начинает раскладывать еду по тарелкам. - Не тормози, Леруа, зови детей ужинать, - шутливо возмущается она, и Джей-Джею становится немного легче. Они сидят за столом, и Леруа не может прекратить глупо таращиться на Юру. Плисецкий разговаривает, улыбается, с аппетитом ест, отвечает на бесконечные вопросы близнецов и выглядит счастливым. Он избегает взгляда Жан-Жака, но в остальном ведет себя совершенно нормально. - Он в полном порядке, - говорил ему Никифоров. И Джей-Джей понимал, что, глядя на Юру, в это действительно было легко поверить. Но всего час назад Жан-Жак видел Плисецкого таким потерянным и несчастным, что его сердце разбивалось. Юра не был в порядке, но очень и очень хотел быть. - Я думал, что идентичные близнецы всегда одного пола, - непринужденно замечает Плисецкий. – Но Мариэтт и Адриан так похожи… - Редкий случай, - отвечает Миа, явно потеплевшая к русскому парню. – «Королевские близнецы», так их называют. Юра фыркает: - «Королевские близнецы», Король Джей-Джей… я готов поверить, что ваша семья действительно голубых кровей. Миа усмехается. - Можешь спросить у родителей. Они у родственников сейчас, но должны вернуться завтра вечером. Плисецкий лишь качает головой. - Было бы здорово удовлетворить мое любопытство, но меня не будет здесь завтра вечером. Отвоевать Юру у близнецов было непросто. Даже Адриан, обычно холодный к незнакомым людям, совершенно очаровался Плисецким, и Джей-Джей мог его понять. Близнецы упорно не желали отпускать Юру, но Юра сам хотел быть отвоеванным. - Здесь довольно мило, - заключает Плисецкий, бегло осмотрев комнату Жан-Жака. Джей-Джей чувствует, как пальцы холодеют. - Я так ни разу этого и не сказал, - начинает Леруа. – Мне безумно жаль. Я был не в себе, и я знаю, что это меня не оправдывает. Я не прошу меня простить. Плисецкий напрягается, упорно отводя взгляд. - Если тебе что-то нужно… Если я что-то могу для тебя сделать… - Леруа чувствует отчаяние. - Я бы просто хотел оставить все в прошлом, - мягко отвечает, наконец, Юра, звуча почти умоляюще. Леруа кивает. Он будет только рад, если Юре удастся оставить все позади. Он же не будет даже пытаться: он заранее обречен на провал. Он всегда будет помнить, о том, что сделал, но он не позволит этому омрачать жизнь Юры. - Ты же не собираешься уезжать сейчас? – спрашивает Жан-Жак, заполняя воцарившееся молчание. – Пожалуйста, останься. Плисецкий кивает. - Я надеялся, что завтра мы поедем вместе, - нерешительно говорит он, и Джей-Джей не чувствует в себе сил отказать. Присутствие Юры кружит ему голову, он не может просто вернуться в прежнюю жизнь, он не должен, он не имеет на это никакого права… Но Леруа кивает, и Плисецкий едва заметно улыбается. Ложиться спать с наступлением ночи до крайности непривычно. Плисецкий устроился в кровати Джей-Джея, в то время как он сам постелил себе на полу рядом. Леруа думал, что это будет неловко, что они будут лежать в темноте, пытаясь притворяться друзьями, пытаясь притворяться, что ничего не произошло. Жан-Жак недооценил степень своей усталости. Он снова был дома, и Юра был рядом с ним. Уснуть было проще, чем он предполагал. Жан-Жак снова на вечеринке. Кругом разноцветные транспаранты с его именем, Юра мягко улыбается ему и поздравляет с днем рождения. Огромный торт высится на отдельном столике позади, ожидая своей очереди. - Это поможет тебе расслабиться, - призывно улыбается девушка. Поможет расслабиться, поможет… Юра. Испуганный взгляд, тонкие ключицы, светлая кожа и золотистые волосы. Запах страха, расширенные зрачки, попытки вырваться. - Джей-Джей! Лицо парня расплывается. - Джей-Джей! Юра ускользает из его рук. - Джей-Джей! Леруа открывает глаза. Он видит потолок своей комнаты, он видит лицо Юры, расплывающееся из-за слез, стоящих в глазах. - Девушка, - бормочет Леруа, все еще не пришедший в себя. – В моем бокале что-то было… я не хотел, не хотел… Он садится и опускает голову, пытаясь отдышаться. Маленькая ладошка гладит его по спине. - Все хорошо, - шепчет Плисецкий, успокаивая. – Это всего лишь кошмар. - Нет, - качает говой Леруа, совершенно убито. – Я бы отдал все, что угодно, лишь бы это оказалось всего лишь кошмаром. Юра обнимает его, продолжая гладить по спине и волосам. - Я знаю, - говорит он тихо, и Джей-Джей плачет в его руках.