Crystal Tokyo's dreams

Они похожи как близнецы. Иногда Минория смотрит на себя в зеркало и ощущает себя тенью своей королевы. Статная, длинноволосая, синеглазая, светлокожая, она ужасно похожа на Селенити. Или — Селенити похожа на нее. На самом деле Минории недосуг считать, кто из них друг друга насколько старше. Она, как и светлая ее королева, душой уже так стара, что сбилась со счета своих дней рождений давным-давно. Может быть, педантичный Артемис об этом еще и помнит, но пока вечность не грозит растерзать тебя, отобрав твою привычную безмятежно-светлую жизнь, годы бегут совсем мимо, не трогая всегда юное тело, совсем легко. Минория помнит только, что родилась она ужасно давно, в далеком двадцатом веке. А еще — она помнит, как называла себя Сейлор Ви и как в первый и последний раз в жизни сама сказала, что ее имя не Минория, а Селенити. Конечно, это была мера предосторожности. Не на глазах же у врага падать перед своей ошеломленной принцессой на колени, молить ее вспомнить лучшую подругу и вновь присягать на верность. Минория должна была оградить ее, защитить, спрятать. И пусть ради этого надо было залезть в ее шкуру, пусть! Ближе нее у Минории никого никогда не было. Помнится, Эндимион смотрел на нее с испуганным недоверием. Уже снова влюбленный в свою принцессу так, как нельзя ожидать от человека подобного склада, он судорожно просчитывал, где ошибся и почему. И Минорию разрывало от желания сказать ему, что он сделал все правильно и единственный из всех подсознательно понял, к кому должен тянуться. Потому что на самом деле лидером отряда воительниц была не Цукино Усаги, а она сама. Потому что на самом деле именно Усаги была их принцессой и хранительницей равновесия и спокойствия. Потому что кристалл был у всех под носом, но благодаря уловке, опирающейся лишь на внешнее сходство, никто его не нашел. — Эй, Селе, — Минория заплетает подруге волосы и улыбается. — А помнишь, когда-то я возомнила себя тобой? — королева кивает в ответ, и ее тонкая спина содрогается от смеха. — А как же, помню, — отзывается она своим ласковым звонким голосом. — Я тогда еще так обрадовалась, что оказалась права в догадках, хотя им никто не верил. Ты ведь такая красивая… — Минория затягивает ленту и присаживается рядом, подставляясь под мимолетное поглаживание по голове. — В моем сознании ты априори была принцессой. — Только кто же знал, что на самом деле не той, из-за которой все так всполошились! Минория падает на кровать и наблюдает за переливами приглушенного света на потолке. Бело-желтые зайчики скачут туда-сюда, и в глазах мельтешит от их заполошной спешки. Ее королеве страшно оставаться одной во дворце, и ее верная воительница и тень всегда рада составить ей компанию. Селенити смеется и скользит нежно кончиками пальцев по складкам своего платья. Одежка воздушная и свободная, самое то для будущей матери, прячущей выдающийся живот. Минория любит прислоняться к нему ухом и хихикать, утверждая, что что-то слышит. Под сердцем у ее королевы зреет плод ее любви к королю, который остался собой и нашел свою судьбу даже ничегошеньки про нее не помня. Не это ли люди зовут судьбой, в самом деле? — Когда ты станешь такой же неповоротливой, как и я? — ворчит Селенити с наигранным недовольством. Минория смотрит на нее с легкой грустью и продолжает молчать о том, что ей еще рано иметь детей. Сколько еще опасностей может подстерегать Селенити? Сколько еще врагов может попытаться захватить Солнечную систему? Их прекрасное Хрустальное королевство держится лишь на кристаллах — ужасно сильных, но в своей силе ужасно хрупких, потому как носителями их являются просто люди. Да, особенные. Да, бессмертные. Но ведь люди, в конце концов. И это значит, что еще не время складывать с себя свои полномочия. Не время расслабляться, терять форму, рожать детей… Это будет позже. Минория протягивает руку и гладит Селенити по щеке, чувствуя себя полной нежности и спокойствия. Она всегда будет второй ее стороной, будет светлой тенью. Она всегда будет защищать и оберегать ее как свое главное детище и сокровище. Селенити всегда была центром ее мира, ее главной миссией. Так же, как и Эндимион был миром и миссией ее мужа. Но Кунсайт и король были очень разными — как внутренне, так и внешне. А вот они с Селенити… Наверное, их всестороннее сходство — это тоже то, что в народе зовут судьбой. Во всяком случае, Мина в этом еще ни разу не сомневалась.