Child principles

      Вы когда-нибудь просыпались будто не чувствуя ног? У Норико это было два раза. Первый, когда она так загоняла себя на тренировке, что на следующий день не могла встать.       А вот второй… Он был сегодня. В какой-то момент она просто распахнула глаза и уставилась в потолок. Ей не было понятно, где она и что с ней. Глухо, словно очень далеко, послышался голос: — Мидорима-сан, она очнулась! — Отлично. Проверяйте состояние.       С ней что-то делали, подключали какие-то приборы. Через какое-то время Норико смогла повернуть голову. Она увидела несколько медсестер, проверяющих что-то. За процессом наблюдает мужчина средних лет. Почувствовав тяжесть век, она закрывает глаза и проваливается в знакомую темноту.

***

      День Куроко Хидеко не задался с самого начала. За утренним собранием ей сообщили, что прибыль упала на два процента. После полудня звонок от вице-президента компании, весьма выгодная сделка сорвана. А после трех звонок из полиции. Ее старшую дочь сбила машина, а младшая оказалась свидетельницей и сейчас находится в отделении полиции. Оставив дела на своего заместителя, женщина едет за Тэцуей. И как назло, в центре города образовалась пробка. Спустя час, раздраженная Хидеко все-таки приезжает в отделение. В помещении, куда ее привели с пожилым мужчиной, за столом сидел полицейский, а на одном из диванов устроился парень с длинными пепельными волосами, в котором Хидеко опознала Виктора Никифорова, победителя Гран-при в этом году, и Тэцуя. — Где этот ублюдок, что сбил мою дочь?! — рявкает Норико. — Мама! — заплаканная Куроко-младшая подбегает к матери. — Нори-нее, она… — Успокойся, Тэцуя, — даже не посмотрев на дочь, произносит Хидеко. — Я спрашиваю… — Мы его разыскиваем, Куроко-сама, — поспешно отвечает полицейский. — А вы, я так понимаю, Фельцман Яков? — Да. — У нас нет никаких вопросов к Виктору Никифорову. Вы можете идти.       Названный Фельцманом берет парня за локоть и, встряхнув, уводит его. — Вашу дочь увезли в Центральную больницу. Куроко-сама, вам стоит узнать о состоянии Куроко-чан, — обращается к голубоволосой женщине полицейский. — Хорошо, но имейте ввиду, если вы не найдете этого ублюдка, я такое с вами сделаю…       Куроко берет младшую дочь за руку и уходит. Но неожиданно оборачивается у самой двери и произносит: — И не смейте произносить нашу фамилию с таким суффиксом.       Женщина толкает дверь и выходит.       Хидеко вышла из машины рядом с Центральной больницей. — Отвези Тэцую домой. Ее встретит гувернантка. После возвращайся. — Да, Куроко-сама, — как по протоколу отвечает водитель и отъезжает.       Женщина глубоко вздыхает и заходит в здание. В нос тут же ударяет специфический запах, присутствующий в каждой больнице и аптеке. Хидеко подходит к стойке. — Вы что-то хотели? — вежливо спрашивает симпатичная медсестра. — Мое имя Куроко Хидеко. Недавно в вашу больницу привезли мою дочь, Куроко Норико. — Я сейчас посмотрю, — девушка ищет что-то на компьютере. — Операция закончилась полчаса назад. Ее поместили в 213 палату. Лечащий врач — Мидорима Кайоши. — Спасибо.       Найдя нужную палату, Куроко постучалась и зашла. В просторной комнате стояло две койки, на одной из которых находилась Норико. На стуле рядом с кроватью сидел мужчина средних лет и сверял какие-то записи. Темные волосы растрепались, глаза спрятались за стеклами очков. Хидеко перевела взляд на дочь. Если не смотреть на нижнюю часть туловища, то можно было бы сказать, что девушка спит. Но ноги портили картину. — Куроко Хидеко-сан? — мужчина поднял голову и привстал. — А Вы Мидорима Кайоши-сан? — Да, — врач вздохнул. — С вашей дочерью все будет хорошо. — Что с ней? — Сотрясение мозга. Последствия не будут серьезными, только в первое время возможны головные боли. Но ноги...Открытые переломы бедренной кости левой ноги и малоберцовой правой, закрытый перелом малоберцовой левой. Растяжение и разрывы связок, многочисленные ушибы по всему телу. Спорт ей противопоказан.       После слов Кайоши образовалась тишина. Мидорима думал о молодости пациентки и как сказать о запрете на фигурное катание. Да, он знал про победителей этого сезона. Его жена любит фигурное катание и не пропускает ни одного чемпионата. А Куроко же обдумывала закончившуюся карьеру дочери и на какой факультет ее отправить. Пришла к выводу, что медицинский или юридический самое то. Мнение самой Норико женщину не интересовало.       Затянувшееся молчание прервал хрип. Мидорима тут же ринулся к кровати. Проверив приборы, он спокойно выдохнул. — Так, Куроко-сан, выйдите пожалуйста.       Хидеко послушно выполнила приказ, понимая, что в медицинской отросли жизни она ничего не знает. — Итак, ты меня понимаешь?        Ответом послужил кивок. — Твое имя? — Куроко Норико. — Возраст? — Двадцать лет. — Сколько пальцев, — показывая два пальца. — Два. — Что последнее помнишь? — Меня сбила машина, я огородила Тэцу-чан от удара. — Хорошо. Амнезии нет. Если будет плохо, нажимай на кнопку справа кровати.       Что-то записав, Мидорима хотел покинуть комнату. Но его остановил вопрос девушки: — Что с моими ногами?       Мужчина повернулся и остолбенел. Норико смотрела с такой грустью на ноги, что сердце схватывало. — Я больше не смогу кататься, верно? — грусть прекрасно слышалась в голосе. — Потом посмотрим.       Врач выходит из комнаты, аккуратно прикрывая дверь.       День у Куроко Хидеко определенно становился лучше. Вышедшему из палаты дочери врачу она сообщила, что о состоянии Норико она узнала и сейчас уезжает. А также добавила, что некоторые личные вещи привезет служанка.       Немного погодя, решив еще несколько вопросов, она, Куроко-старшая, вышла из здания. Водитель уже сообщил, что приехал. Сев в машину и сказав куда ехать, женщина погрузилась в раздумья.        «Нужно будет решить проблему с выступлениями, ведь если скрыть правду люди не успокоятся. Да и полное ее раскрытие тоже пользы не принесет. Это во-первых. А во-вторых, в какой университет будет поступать? Токийский или Киотский? Над этим вопросом тоже стоит поразмыслить.»       Разложив по полочкам все проблемы, связанные с Норико, Хидеко перешла на размышления о работе.       «Если проценты будут продолжать падать, то через полгода-год „Черный Фантом“ обанкротится. Стоит укрепить позиция на мировом рынке. Думаю, помолвка Тэцуи с наследником Акаши решит этот вопрос.»       Довольная своим решением, Хидеко откинулась на спину и задремала.

***

      На следующий день Хидеко прямо с утра поручила заместителю устроить встречу с Акаши Масаоми. И в два часа дня она уже сидела в кабинете главы «Красного Волкодава». — Ну и зачем эта встреча, Хидеко-доно? — Масаоми-доно, так прямо? А как же получасовой чай, разговор на отвлеченные темы? — Хидеко-доно, если у вас свободный день, то будьте добры, проводите его самостоятельно, — Акаши оставался непреклонен. — У меня на три часа дня назначена встреча с инвесторами. — Действительно. Мне не стоит сильно задерживаться, — слегка саркастический тон исчез из голоса. — Что насчет помолвки моей дочери и вашего сына? — Так прямо? — на губах Масаоми промелькнула полуулыбка. — Вы противоречивы.       Диалог между двумя главами двух ведущих компаний Японии (и даже всей Азии), больше напоминал игру в пинг понг. Мячик летал от одной ракетки к другой. — Я не против. Но какая мне от этого выгода? — Брак между двумя наследниками сначала укрепит связь, а после они объединят компании. — «Черный Волкодав»? Или «Красный Фантом»? — Акаши Масаоми не удержался от смешка. — Заключим договор? — Конечно.       Стоило Хидеко зайти в холл больницы, как ее перехватил молодой парень. — Вы Куроко Хидеко? — на английском спросил он.       Оглядев парня, женщина про себя удивилась. Нет, она удивилась не Виктору Никифорову, а именно тому, каким способом он узнал местонахождение ее дочери. — Да. — «Чертов акцент! Даже у русского его практически нет!» — Простите, что прошу Вас об этом. Меня не пускают в палату к Норико. Вы могли бы передать ей это? — и протянул Хидеко небольшую коробочку. — Хорошо. Я передам ей.       Куроко приняла презент и спрятала его в сумку, твердо решив сначала посмотреть, что там находится.       Немного подождав прихода Кайоши, Хидеко вместе с врачом зашла в палату дочери. Та читала книгу, накануне привезенную служанкой. Бледность, присутствующая вчера, пропала, уступив место здоровому румянцу. Зафиксированные ноги были, как и вчера, приподняты. Слева от кровати стояла капельница, подключенная к левой руке девушки через коретр. Услышав открывающуюся дверь, Норико отложила книгу. — Как самочувствие? — спросил Кайоши, подходя к капельнице и проверяя ее. — Неплохо. Здравствуй, мама.       Ответом послужил кивок. — Утром немного болела голова, но сейчас прошла, — вновь обратилась к врачу девушка. — Так, в следующий раз, если что-то будет болеть, зови медсестру, — дождавшись кивка, Мидорима произнес. — Пойдемте, Куроко-сан. — Каковы прогнозы? — поинтересовалась женщина, идя по коридору. — Полное выздоровление через, как минимум, шесть месяцев. Если будут осложнения, то около года.       Куроко закусила губу. Долго, слишком долго. Хотя, если подумать, до становления главой компании у Тэцуи еще минимум двенадцать лет. Так что Норико успеет даже два высших получить, и даже с задержкой в один-два года.       Хидеко вспомнила о подарке Никифорова только вечером. С хорошо скрываемым любопытством она открыла его; сложенная записку и бархатная коробочка. В записке было написано:

Прости, что так, Норико. Яков сказал, что мы уезжаем завтра. У меня только надежда на твое согласие.

      На обратной стороне записки был номер телефона. Открыв коробочку, Хидеко сначала удивилась, а потом нахмурилась. Внутри находилось обручальное кольцо, которое опоясывали узоры из цветов с вкраплениями топазов. Золото поблескивало от света ламп.       В голове проскочила мысль, что Виктор вполне неплохая партия для старшей дочери, но их тут же затмили мысли о том, что избранник дочери должен быть обязательно японцем и обязательно из высшего света. Она убрала кольцо обратно в коробочку.       «Чердак подойдет» — пронеслось в голове. Хидеко всегда считала себя экономной, поэтому решила оставить подарок на черный день. Только после того, как она спрятала кольцо среди старых коробок, на душе более менее улеглось. Вернувшись к себе в комнату, Хидеко выключила свет и провалилась в сон.