Child principles

      День Якова Фельцмана начинался весьма обычно. Проснувшись утром на пару минут до будильника — привычка, выработанная за много лет тренировок, он встал, не дожидаясь звонка. Времени было достаточно, поэтому Фельцман не торопился. Спокойно умывшись и позавтракав, он вышел из квартиры. Уже сидя в машине Яков написал смс-ку Никифорову, чтобы тот не опаздывал. Сегодня весьма важная общая тренировка, которую Фельцман проводил раз в месяц, без учета этапов Гран-при. Виктор в ответ прислал сонно потягивающийся смайлик. «Раз шутит, то уже собирается,» — определил тренер. Настроение начало подниматься: Виктор часто опаздывает на общую тренировку. Яков даже начал подумывать: а не переехать ли к Никифорову? Авось, и опаздывать не будет, и золото себе вернет. А то уже два года как серебро. Но несмотря на вполне радостное состояние, на душе было какое-то странное волнение, казалось, что Виктор все-таки что-то выкинет на тренировке. Фельцман уже видит Ледовый Дворец, будь, что будет.       Когда Яков зашел в помещение, где находился каток, многие фигуристы, что были под его руководством, уже разогревались. Фельцман один из немногих тренеров, что тренируют только одиночек. Парное катание было не в его стиле, хотя некоторые одиночки уходили из-под его крыла, становясь парными фигуристами. Но вернемся к истории. На катке не хватало всего несколько человек, в том числе и Виктора. — Ты Никифорова видел? — Яков тормознул Поповича. — Нет, — мотнул головой Георгий.       «Если он опять опоздает, то точно переезжаю в нему,» — Фельцман мысленно кивнул сам себе, отпустив фигуриста. Посмотрев на наручные часы, он собрался собрать всех, но один неугомонный блондин прервал планы своего тренера.       Виктор вальяжно зашел в помещение, уже переодетый в спортивную форму и надевший коньки. Его фигура полностью закрывала вход. Молодые юниоры с трепетом смотрели на своего кумира, уже вошедшие во взрослую категорию спортсмены с интересом наблюдали за Никифоровым, ведь то, что он пришел вовремя на общую тренировку уже потрясает. Молодой мужчина подошел к Фельцману. — Если бы ты пришел на минуту позже, то уже бы готовил мне место на своем диване, — усмехнулся Яков. — Какое счастье, что мой будильник не подвел меня, — широко улыбнулся Виктор. — Ты, Яков, очень помешал бы мне, если бы собрался переезжать в мою квартиру. — Чем это интересно? — приподнял бровь. За разговором внимательно следили все находящиеся в комнате фигуристы. — Ну, не мне, так Нори, — пожал плечами Никифоров. Все спортсмены услышали незнакомое имя и еще больше навострили уши. — Это… — договорить Якову не удалось. — Здравствуйте, — раздалось со стороны двери.       Девушка, стоящая там, была прекрасна. Этого нельзя было не признать. Волосы небесно-голубого цвета падали на плечи, карие глаза смотрели прямо, словно в душу. Узкий разрез выдавал азиатку. Маленькая родинка над правой бровью никак не портила образ, а придавала некий шарм. Достаточно высокий рост для жительницы дальнего востока. Светлая рубашка не скрывала фигуры; она не была выдающейся, но правильные пропорции тела делали свое дело: парни от шестнадцати до двадцати пяти не могли оторвать взгляд. Джинсы плотно облегали в меру накаченные ноги. Обута девушка в легкие кеды. Она обвела застывших спортсменов взглядом и задала вопрос: — Витя, почему все застыли? Не припомню, ты говорил, что у русских не принято здороваться? — девушка явно не понимала, что именно она вызвала ступор. Который, в общем-то начал отпускать фигуристов после реплики девушки: большинство людей знали английский. — Все поражены твоей красотой, — попал в точку Никифоров. Хотя, возможно, он хотел сделать комплимент девушке. — Виктор, кто это? — нахмурено спросил Фельцман. — Яков, ты не помнишь Норико? — удивленно приподнял брови блондин. — Два года назад она победила на Гран-при в женском одиночном. — Японская фигуристка, единственная выполняющая четверной флип? — начал вспоминать Фельцман. — И что же она забыла здесь? — А здесь — это где? — решил съязвить Виктор. — В Санкт-Петербурге и в Ледовом Дворце! — рявкнул Фельцман. — Она больше не фигуристка, это раз. А два, мы расписались вчера.       Немая сцена. Все осмысливают фразу Никифорова. — Что ты сказал?! — до Якова дошло первым. — Повтори! — Мы с Норико вчера расписались в ЗАГСе, — спокойно повторил Виктор. В довесок продемонстрировал кольцо на безымянном пальце правой руки и указал на кольцо Норико. — О боги, Никифоров женился, — присел на один из стульев Яков. До остальных фигуристов только начало доходить, о чем говорили тренер и двукратный серебряный призер финала Гран-при. — Начинаешь учить меня русскому, — наблюдая за сценой, открывшейся перед глазами, безапелляционно заявила Куроко. — Хорошо, — Виктор поцеловал макушку девушки, каким-то макаром умудрившись за время разговора с Фельцманом захватить девушку в кольцо рук. — Яков, ты ведь не будешь против, если Нори будет приходить на мои тренировки? — вновь перешел на русский Никифоров. — И мне нужен отпуск недельки на две. — А отпуск тебе зачем? — сощурил глаза пришедший в себя Фельцман. — Норико нужна постоянная виза, — Виктор сказал это таким тоном, что и так все понятно. — Ладно, вали уж. Но чтобы через две недели как штык был здесь. — Спасибо, — Виктор последовал совету тренера, боясь, что тот передумает.       Фельцман по доброму усмехнулся, глядя вслед ушедшим молодоженам. Но тут его взгляд метнулся на навостривших уши фигуристов. — А вы чего прохлаждаетесь? Живо за работу!       Стоит ли упоминать, что через два дня появились статьи о неожиданной женитьбе Виктора Никифорова?