Child principles

      Две недели показались Норико мучительно долгими. Все это время она жила у близкой подруги, снимающей квартиру в Токио. Нужно было получить визу, купить билет на самолет и решить проблемы с матерью. Проблема была одна, но достаточно существенная; Норико, придя на следующий день после ухода из дома в банк, обнаружила, что Хидеко заблокировала карту дочери, на которую каждый месяц перечисляла деньги. К счастью, у Норико были заначка и запасная карта, составляющие вместе кругленькую сумму. Поэтому оставалось только дождаться визу.       Кейко, та самая подруга, лишь усмехалась, смотря на метания Норико. Именно на Такахаши выпала участь стать «психологом» Куроко. Она со времен старшей школы выслушивала все мысли и проблемы голубоволосой. И помогала, чем могла. А сейчас Кейко была рада за подругу и всем нутром чувствовала, что все будет хорошо.        Сейчас Норико сидела в самолете. Зачем она полетела в Санкт-Петербург не предупредив Виктора? Возможно, надеялась на то, что он примет ее на ночь? И до сих пор надеется. Самолет начинает посадку. Пора приготовиться.       В Санкт-Петербурге 22:30. Норико находится в зале ожидания, набирает номер, гудки. — С Вами говорит Виктор Никифоров. Что Вы хотели? ? — из трубки по-русски доносится приятный мужской голос. — Виктор, это Норико, — голос предательски дрогнул. — Я в аэропорту Санкт-Петербурга — Пулково, ты можешь меня забрать?       На другом конце провода воцарилась тишина, прерываемая только тихой музыкой, игравшей со стороны Виктора. — Виктор? — Нори? — неуверенный тон. — Это точно ты? — Да… — Я сейчас приеду, никуда не уходи!       В голове у Куроко пронеслась мысль: «И куда я могу уйти.?». Оставалось только ждать. Решив немного перекусить, девушка нашла автомат с кофе и чаем. Выбрав второй вариант, голубоволосая заплатила и взяла напиток. А после устроилась в кресле в зале ожидания.       Появился Виктор неожиданно, испугав своим появлением Норико. Причем так, что та чуть ли не подпрыгнула. А как поступить иначе, если ваше плечо хватает рука? Повернувшись, чтобы высказать свое негодование, Куроко увидела Никифорова.       Тот был одет в толстовку с капюшоном, видимо, для того, чтобы не узнали. Темные очки играли ту же роль. Виктор, перед этим приложив палец к губам, схватил девушку за локоть и повел к выходу. Норико успела только схватить чемодан за ручку. Блондин привел ее на парковку. Подойдя к машине, он открыл багажник и положил внутрь багаж девушки. Саму Норико он посадил на место рядом с водителем.       Виктор ехал молча. Тишина нагнетала. Куроко краем глаза косилась на молодого человека, размышляя о дальнейшем. Никифоров не спросил куда ехать, он вообще ничего не сказал после разговора по телефону. После того, как сел в машину, он снял очки и капюшон, открыв вид на голубые глаза и короткие пепельные волосы. — Зачем ты постригся? — тишину разорвал голос девушки. — Захотелось, — ответил Виктор. — Ясно.       Салон автомобиля поглотила тишина. Норико стала вглядываться во тьму на окном машины. Она будто затягивала, открывала свои объятья для случайных путников. И явно не горела желанием отпускать обратно. Голубоволосая передернула плечами, отгоняя мрачные мысли прочь. Вдалеке показались огни города. — Куда тебя отвезти? — на этот раз тишину развеял Виктор, когда они въехали в Санкт-Петербург. — В отель? — Я… — путаница в мыслях. «Я такая дура! Подумала, что он еще чувствует что-то ко мне и приехала!» — Понятно, — тяжелый вздох. «Злиться?» — У меня два варианта: Первый — я отвезу тебя в отель, заселю. Ты решишь все свои дела здесь, и я отвезу тебя в аэропорт. Второй — ты это время поживешь у меня. Мне, конечно, удобней первый, ни каких проблем. Но по старой дружбе предлагаю два. Твой выбор? — Второй, — «Дружба. Все кончилось, даже не начинаясь. Надежда умирает последней.» — Хорошо, — кивает Виктор и вновь сосредотачивается на дороге.       Спустя еще какое-то время они подъезжают к многоквартирному дому. Остановившись на парковке, двое молодых людей покидают салон автомобиля. Виктор, достав из багажника чемодан, двинулся к одному из подъездов.       Молодые люди поднялись на восьмой этаж и зашли в квартиру. Жилище известного фигуриста оказалось квартирой-студией. Несколько шкафов и отдельный санузел разделяли помещение на зоны. Сам интерьер выполнен в приятных светлых тонах. От разглядывания квартиры девушку оторвал Виктор, подав ей домашние тапочки. Куроко сняла кроссовки и надела предложенное. — У тебя тепло, — заметила Норико. — Ну, сейчас же июнь, — пожал плечами Никифоров. — И сними перчатку, — только сейчас увидел данный аксессуар.       Кареглазая слегка стушевалась под внимательным взглядом синих глаз. Она опустила голову вниз и не увидела, как нахмурился блондин. Парень подошел к девушке и приподнял ее голову за подбородок. — Что происходит? Ты на что-то злишься? Из-за того, что я с тобой никак не связался, да? — Нет, — тихо пискнула бывшая фигуристка, пытаясь отвернуться. — Тогда что? — вкрадчиво спросил Никифоров, все приближаясь к лицу девушки.       Норико резко пихнула парня рукой в бок, отчего тот прижал руку, которой держал подбородок девушки к пострадавшему месту. Однако вторая рука, держащая ее за локоть, соскользнула, сняв перчатку. Он хотел было возмутиться, но застыл с приоткрытым ртом. На безымянном пальце правой руки у голубоволосой было кольцо. То самое кольцо, которое Никифоров передал Куроко через ее маму. — Поэтому я и приехала, — тихо, словно виновато, произнесла девушка. — Мама спрятала его, мы очень сильно с ней поругались.       Никифоров неожиданно метнулся к одному из шкафов, что-то бормоча на русском. Достав бархатную коробочку, он извлек кольцо, идентичное тому, что было на пальце японки. Девушка охнула. — Я всегда любил тебя, Норико. Всегда. Ты согласишься стать моей женой? — Какой глупый вопрос, — со слезами на глазах произнесла Куроко. — Конечно согласна!       Виктор счастливо улыбнулся и подхватил девушку. Он кружил ее под потолком, а она смеялась. Блондин поставил ее на пол и обнял. Неожиданно Норико отстранилась. Она приподнялась и коснулась губами губ жениха. Тот улыбнулся и углубил поцелуй.       Виктора разбудил будильник. Только потянувшись за ним, он понял, что не один в кровати. Рядом лежала Норико. «Так это был не сон?» — сам себе задал вопрос фигурист. Голубоволосая закрутилась. — Виктор? Тебе на тренировку? — спросонья девушка начала говорить на родном языке. — Я не понимаю тебя. — Ой, прости, — рассмеялась голубоволосая. — Тебе на тренировку? — Да. Если опоздаю, Яков меня убьет. — Ясно. Я буду дома.       Блондин кивнул и пошел в душ. Пока Никифоров мылся, девушка встала и принялась готовить завтрак. Когда Виктор вышел из душа, уже одетый в повседневную одежду, он уловил запах жарившейся яичницы. — Я не знаю, что едят русские на завтрак, поэтому приготовила европейский, — попыталась оправдаться, но лепет девушки оборвал Виктор, обняв ее. — У меня тренировка заканчивается в четыре, как насчет подать заявление в ЗАГС сегодня? — предложил Никифоров после завтрака. — Можно и сегодня, — кивнула Норико, решив откинуть смущение; стала вновь такой, какой была три года назад. — Отлично, тогда я побежал, — улыбнулся во все тридцать два Виктор.       После того, как за русским закрылась дверь, девушка ушла в душ.       К половине пятого к одному из многочисленных ЗАГСов Санкт-Петербурга подъехала машина.