Истории декабря

Проезжавшая мимо машина влетела в яму и обрызгала Алекса с ног до головы. Рыжие вьющиеся волосы тут же повисли грязными сосульками, а светло-коричневая куртка безнадежно была испачкана. Хватая распахнутым ртом воздух, Алекс пытался вспомнить хоть одно цензурное слово, но все они куда-то подевались из головы. До бара, в который он держал путь, оставалось всего-ничего, два небольших переулка, но сейчас был декабрь, на улицы была ночь и минус двадцать пять градусов. Он беспомощно огляделся по сторонам, в надежде найти хоть одного такого же неудачника как он, но на перекрестке он стоял один. Совсем один. — Чёртов Марти, со своими чёртовыми проблемами, — рычал Алекс, пролетая мимо опешившего вышибалы у дверей бара. Марти уже надирался до зеленных соплей, сидя в тёмном углу зала за небольшим столиком. Одной рукой он опрокидывался в себя стопку за стопкой, а пальцы второй руки крепко сжимали горлышко бутылки. — Ты просто наглядная реклама о вреде алкоголизма, — перекрикивая музыку, оповестил Алекс. Друг, оторвав взгляд от пустоты перед собой, перевёл его на Алекса и широко открыл рот. Видимо в свете софитов грязные потёки выглядели устрашающе. — Что ты… с тобой… случилось? — Да так мелочи, по пути к тебе, в одиннадцать ночи, решил искупаться в первой попавшейся луже. — Марти непонимающе хлопал глазами. — Налей мне, дурень. Марти что-то забормотал, и начал наливать в пустую рюмку. Обжигающая жидкость тут же прогрела Алекса изнутри, что пил Марти он не смог определить, но это было нечто крутое и забористое. На секунду мир даже стал казаться не таким отвратительным. Но потом Марти прорвало, и он начал жаловаться на очередную девушку. Нет, Алекс не был святым, но Марти обошёл его давно. Оказалось, что она святой тоже не была, разбила сердце Марти и съехала с его квартиры с его же кухонной техникой. — Так, Марти, сиди здесь, а я сейчас вернусь, — Алекс встал далеко не с первой попытки, кажется, дурь в бутылке у Марти оказалась слишком сильной для него. Кое-как добравшись до туалета, он оглядел своё отражение в зеркале, лицо он, конечно, оттёр еще после первой рюмки, волосы собрал в хвост, рубашка при поливании не пострадал, а вот брюки выглядели паршиво. А ведь ему ещё предстояло тащить Марти домой. «Заберу к себе!» Вернувшись, Алекс нашёл друга почти спящим в обнимку с пустой бутылкой. Подав знак пробегающему мимо официанту, он принялся расталкивать Марти. К приходу официанта со счётом ему удалось натянуть на Марти куртку. — Ваш друг занял особый столик, я его об этом предупреждал. Сегодня у нас акция, заняв столик с омелой, вы платите тройную суму за заказ, но можно получить стопроцентную скидку, если поцелуетесь. Алекс перевел взгляд на официанта и непонимающе склонил голову. Тот повторил всё сказанное и для пущего эффекта указал на потолок. Марти и Алекс запрокинули головы, прямо над ними висела омела, перевязанная алой лентой. Марти возмущался так, будто впервые вообще об этом слышит. — Один поцелуй, и счёт аннулирован, — подытожил официант. Алекс устало вздохнул, за сегодняшний вечер с ним и так уже многое случилось, одной фигнёй больше, одной меньше. Положив руку на затылок Марти, он быстро приблизился к его лицу и, поймав алкогольный выдох, едва ощутимо коснулся его сухих губ. В рождество принято целоваться под омелой, это исполняет желания. Алекс желал попасть домой и дотащить до пункта назначения живого Марти.