Истории декабря

Лекса придирчиво осмотрела своё отражение в зеркале и вновь осталась недовольна. Она провела всё утро в комнате, перед открытым шкафом, но не продвинулась ни на сантиметр к желаемому. В очередной раз чертыхнувшись, она отошла от зеркала и принялась расстёгивать платье с многочисленными крючками. Чёрное, красивое, кожаное и… слишком вызывающее. На кровати уже лежали две дюжины платьев, два комбинезона и три брючных костюма. Всё было не то и всё было не так. Что-то вызывающее, что-то слишком чопорное, что-то яркое или серое. Чёрное платье полетело в общую кучу. Присев на край кровати, он окинула взглядом оставшиеся вещи в шкафу: сиротливо висели юбки и брюки, с полок укоризненно смотрели стопки кофточек. Но хотелось быть сегодня в платье, сегодня нужно было быть на высоте, но не слишком. Тишина квартиры взорвалась дверным звонком, сейчас он звучал оглушительно громко и отвратительно. Лекса застонала и встала с места, направилась в коридор прямо в чулках и белье. — Ого ты всегда будешь меня так встречать? — Фарик качнулся с носка на пятку, не торопясь заходить в квартиру. Лекса скептически хмыкнула и, резко развернувшись, направилась обратно в спальню. Волосы закрывали спину и ягодицы, скрывая всё самое аппетитное. Фарик вошёл в квартиру и закрыл дверь на замок. Разувшись, он прошёл в квартиру и заглянул в спальню, присвистнул. — Ты что проводишь инвентаризацию? Не думаю, что сегодня тот самый день. — Сегодня тот самый день, когда я опозорюсь перед твоей мамой. — Почему? — Потому что впервые в жизни у меня возникла банальная девичья проблема: мне нечего надеть! Фарик глянул на открытый шкаф, наполовину заполненный вещами, на заваленную кровать. Где-то в мозгу захлопала в диски маленькая обезьянка. Вся бренность бытия свалилась на плечи. Пройдя в комнату, он опустился в маленькое кресло и постарался более или менее прилично устроить свои длиннющие ноги. Маленькая миниатюрная Лекса это кресло занимала полностью только если поджимала под себя ноги. Лекса вспорхнул с края кровати и тряхнув копной чёрных волос с вплетёнными лентами алого и бордового цветов, вернулась к шкафу, прошлась вдоль вешалок, остановилась возле кресла. Фарик подцепил кончиками пальцев прядь её волос, хотелось притянуть её к себе, усадить на колени и зарыться в дивно пахнущие локоны. Но это грозило бы катастрофическим опозданием на ужин к его матери. — Пусти, — требовательно топнула ногой Лекса. Фарик разжал пальцы и оглядел её, она уже застёгивала карминовое платье, полупрозрачная ткань струилась по её хрупким рукам, а плотная ткань красиво облегала стройную фигуру. Лекса критично оглядела себя, покрутила головой, наблюдая сочетание цвета платья и лент. Нахмурилась. — Ты великолепна. — Нет. — ДА. Подхватив её на руки, Фарик двинулся к выходу из комнаты. Лекса протестующе забила его руками по груди, но его было не остановить. Накинув на её плечи, плотное зимнее пальто, он протянул её шарф и помог закутаться в него. — А говоришь надеть нечего. Пойдём. — Прямо так? — язвительно спросила Лекса и пошлёпала босыми ногами по полу. — Ах прости, моя прекрасная Золушка, — расхохотался Фарик, помогая ей влезть в чёрные лакированные сапоги на низком каблуке. — Не самое лучшее сочетание, — саркастично подытожила Лекса. — Лучшее для зимних прогулок по обледенелым дорогам, — отметил Фарик и распахнул входную дверь.

***

Кайла зябко поёжилась и принялась пританцовывать рядом с братом. Фарик прикурил от ровного язычка пламени и блаженно затянулся. Никотин перед сытным семейным ужином всегда приходился как нельзя кстати. — Тебе бы бросить, — проворчала Кайла, продолжая свой танец на снегу. — Тебя бы бросить, — отзеркалил Фарик, выдыхая облачко сизого дыма в её сторону. Кайла смешно наморщила нос и попыталась отмахнуться от вредоносного облачка. Плотнее закутываясь в чёрный шарф, он сверлила брата тяжёлым взглядом, пока он не докурил сигарету и не придавил её в пепельнице стоявшей на ограждении веранды. — Кто бы мог подумать, что однажды ты приведёшь в дом девушку, которая действительно понравится нашей требовательной матери. Фарик повернулся к дому, сквозь тюлевую занавесь гостиной было видно, как мама и Лекса рассматривают старый фотоальбом в толстом кожаном переплёте. Они обсуждали каждую фотографию, мама наверняка вспоминала, как были сделаны снимки, а Лекса с неподдельным интересом слушала её рассказы. — Мама, между прочим, весь день переживала что не понравится твоей новой пассии. — С чего это вдруг? — усмехнулся Фарик. — Ну знаешь, эти чисто девичьи заморочки. Фарик громко расхохотался. Сегодня он уже второй раз сталкивался с такими «чисто девичьими заморочками и проблемами». Передёрнув плечами, он подтолкнул сестру к двери. Войдя в дом, он прислушался к разговору матери и Лексы. Ситуацию нужно было экстренно спасать, так как они дошли до позорной страницы его биографии, а именно кружка по плаванию, где он блистал свисающим пузом над плавками в двенадцатилетнем возрасте. — Бросайте этот альбом и возвращайтесь на кухню. Наверняка гусь по фирменному рецепту Кайлы уже готов и ждёт, когда же мы его съедим. — А мы только дошли до самого интересного, — погрозив ему пальцем, сказала мама. — О да, самое позорное всегда самое интересное, — наигранно вздохнул Фарик.