Следы на снегу

Сознание возвращалось медленно, вползая в мозг, как вор в музей. Майки сел и с коротким стоном схватился за голову, вцепившись разбитыми пальцами в маску. Казалось, что в висках расположился целый отряд с отбойными молотками, а в ушах шумит Ниагарский водопад. Болело все тело, так, словно по нему проехал каток, раздробив кости и панцирь. — Боже… — еле-еле простонал рыжий ниндзя и разлепил веки. Глаза уставились на толстые прутья решетки и валявшегося около них Донателло с разбитой головой. — Брат! — Майки пополз к гению, с трудом поднявшись на четвереньки, но не успел преодолеть и половину пути, как что-то, противно звякнув, дернуло его назад. Микеланджело свалился от этого несильного рывка и оглянулся. За ним по полу змеилась цепь, державшая за ногу широким стальным кольцом. «Вот дерьмо!» младший из черепашек сел и бездумно дернул ее, пытаясь вырвать из стены, но, конечно же, ничего не добился. — Донни! — позвал он чуть громче. — Донни, ты жив вообще? Страх сковал Майки, когда он понял, что брат ему не отвечает и даже не шевелится. — Майки? — хриплый голос их угла заставил рыжего ниндзя подскочить и болезненно сморщиться, оборачиваясь. У противоположной стены сидел Рафаэль. Грязный, ободранный и избитый, но вполне живой. Руки вывернуты за спину и, судя по всему, скованы, однако глаза ясные и горят зло, как и обычно. — Раф? Ты… как? — Живее многих, — тот оскалился в злой усмешке и сплюнул в сторону кровь. — Я испугался за тебя, придурок мелкий. Ты уже часа два валяешься в отключке… — Где Лео? — перебил Микеланджело, потерев разбитое плечо, и прикрыл глаза. Голова плыла немилосердно, и больше всего хотелось забраться в угол своей родной комнаты, свернуться там клубочком и накрыться большим одеялом. В камере было холодно и сыро, а измученное тело отзывалось мелкой дрожью на соприкосновение с бетонным полом. Раф хмуро указал головой в сторону, и Майки заставил себя повернуться. Их лидер валялся у решетки, в противоположном от Донни углу, судя по всему, тоже без сознания. Изрезанный осколками так же, как и сам Майки, с отпечатками ботинок на руках и карапаксе и, так же, как и каждый из них, прикованный к стене короткой прочной цепью. Майки охнул, снова сжав голову руками, и зажмурил глаза… Он провалился в прозрачный купол, как под лед… почему Лео смог легко пройти по полированному стеклу, а он нет? Это же казалось так просто со стороны… иди себе и улыбайся безмятежно, как старший брат… — Майки! На запястье сомкнулась стальная рука лидера и не дала свалиться вниз, в огромный зал, где столпились прихвостни Шреддера, теперь уже смотревшие наверх, на двух черепах, повисших на тонкой стропе. — Держись! — Лео подтянул брата к себе и перехватил под мышки. — Сейчас… Звон осколков, что дождем сыпались сверху, вдруг прервался едва различимым хрустом… казалось бы, еле слышимым, но для братьев прозвучавшим, как набат. — Черт! — Леонардо поднял голову и с ужасом увидел, как расползаются волокна веревки. — Майки, прыгай за мной! Младший коротко ойкнул, собираясь спросить, куда собрался прыгать Лео с такой высоты, как стропа все же оборвалась, и они полетели вниз. Лидер успел вывернуться в воздухе и уронил Майки на себя, врезавшись в пол карапаксом, а потом резко перекатился по нему, прикрывая от дождя острых, как бритвы, осколков. — Прости… — Майки в ужасе огляделся, увидев из-под руки Леонардо приближающихся врагов. — Лео… Тот вскочил с хриплым выдохом и дернул из ножен катану: вторая осталась валяться наверху, там, где ее пришлось бросить, чтобы сорвать с пояса веревку. — Беги! Лео одним прыжком врезался в ближайшего фута и свалил его на пол, разворачиваясь к остальным. Все, чего он пытался добиться, это пробить дорогу младшему брату к выходу, оттягивая на себя внимание столпившихся в зале противников. Возможно, его отчаянного рывка хватило бы на то, чтобы вырваться в коридор. А там уже проще было бы отбиваться, используя узкое пространство себе на руку, но Микеланджело, вскочивший следом за ним, с коротким стоном упал обратно, схватившись обеими руками за ногу, в которой торчал здоровенный осколок стекла. Он попробовал встать снова, неловко прыгнул на одной ноге, поскользнулся и свалился опять. — Лео, беги! Оставь меня! Старший метнулся обратно, крутясь смертоносным вихрем в плотном кольце врагов. Майки даже поверил на один короткий миг, что они смогут выбраться. Вот сейчас в зал ворвется Раф и расшвыряет этих неумех в черном, а следом Донни сбросит сверху трос с автоматической лебедкой, пока лидер будет поднимать Микеланджело и помогать ему взобраться по тонкой стропе, прикрыв собой… — Брось оружие, Бесстрашный! Горла рыжего ниндзя коснулась едкая ледяная сталь. Лео обернулся и замер на месте, держа перед собой окровавленную катану. Его застывшие глаза горели, как два самоцвета, но только не ровным теплом, которое привык видеть Майки и которое так любил, а сполохами яркой чистой ненависти. — Беги!! — взмолился Майки. Только бы старший послушал и выскользнул из смертоносной ловушки! Только бы не упирался в свой больной героизм сейчас! Втроем-то они смогут вытащить одного брата-идиота… Торчавший в ноге осколок провернулся на 90 градусов, вырвав из горла резкий короткий крик. Стоявший за спиной человек надавил на стекло сильнее и медленно повернул в ране еще раз. — Лучше бы тебе сказать ему нечто другое, — прошипел он на ухо черепашке, сильнее вдавив лезвие короткого ножа в шею. — Попроси его быть посговорчивее! Лео отступил на один шаг, глядя Майки в глаза. О чем он думал, было загадкой… катана в его руке провернулась, словно он и в самом деле собирался ее бросить, а следом вдруг взлетела вверх, описав короткую стремительную дугу, и исчезла у Майки за спиной. Микеланджело перехватил нож у своей шеи и успел отвести лезвие в сторону, позволив ему лишь несильно порезать кожу, когда человек завалился на бок, издав странный булькающий звук. — Ты убил его! — заорал кто-то из футов, бросаясь на Леонардо, но тот одним прыжком оказался около брата и закрыл его собой. — И убью любого, кто еще попробует тронуть Майки… Микеланджело пару раз тряхнул головой, выгоняя из нее картинки, так похожие на кадры из фильма ужасов, когда ты ставишь паузу, и то, что на экране, врезается в память так, что потом вырывает собой из сна. Он был бесполезен в том бою, потеряв много крови, не имея возможности подняться на ноги и хоть убраться подальше, как того просил его старший брат, дравшийся против 30 противников сразу. Лео бы не взяли… во всяком случае, не взяли бы живым, но Фортуна, что всегда благоволила подземным ниндзя, решила поиздеваться над ними по полной программе на этот раз. Один из приспешников Шреддера обошел Леонардо со спины и добрался до Микеланджело. Он не стал подходить близко, опасаясь даже раненой черепахи, но издалека швырнул целый веер стальных звезд. Крик брата отвлек лидера, заставив на миг обернуться, и этого оказалось достаточно, чтобы его сбили с ног. Дальнейшего Майки уже не помнил четко. Он кричал от боли, звал Рафа, потому что только бешеный брат способен был вытащить Лео из-под ног футов и забрать отсюда… Он звал Донни, отчаявшись докричаться до второго по старшинству. Он просил только об одном — уберите отсюда Лео! Плевать, что будет с ним самим, только уберите старшего. Пусть он вырвется из этой ловушки и сможет вернуться за Майки потом… Он не боялся за себя, но упрямо ползший к нему по битому стеклу старший брат вызывал припадки паники пополам с отчаянием. Футы били его ногами, шестами и нунчаками, а он упрямо полз вперед, словно все еще надеясь защитить Микеланджело… — Майк… — хриплый голос Рафаэля вырвал из воспоминаний. — Держись, братишка. Сейчас вывернусь из этих поганых наручников и помогу тебе, а потом уж приведем в себя Донни… — Это вряд ли, милый мой зеленокожий воин! У решетки стояла Караи, улыбаясь Рафу холодной чуть кривой улыбкой. — Я не хочу расстраивать тебя, но как только хоть один из вас решит повоевать с оковами, одной уродливой черепахой станет на свете меньше. Рафаэль вскинулся, поднимаясь на ноги, и зарычал на нее. — Что ты имеешь в виду, поганая тварь?!! Девушка открыла решетчатую дверь и вошла внутрь без страха или хоть минутного колебания. — Смотри, — она присела около Донателло и совершенно бесцеремонно дернула его за хвосты маски, приподняв голову. — Видишь этот датчик у него на шее? Как только разомкнется хоть один из ваших замков — сработает крошечный детонатор. Полагаю, даже тебе не надо рассказывать, что произойдет дальше. Раф глухо выматерился и перестал рвать наручники, бессмысленно рассаживая себе запястья. — Зачем? — спросил он, вперив в Караи полный бешеной ненависти взгляд. Девушка склонила голову набок и как будто призадумалась над его вопросом. — Зачем — что? — она поднялась, брезгливо переступив через Донни, и подошла чуть ближе к Рафаэлю. — Мой отец вернется и решит вашу участь, а до того мига вы будете жить и ждать его решения. — Но им нужна помощь! — Майки тоже вскинулся. — У Донни голова пробита, а Лео… — Это ваша проблема, — Караи безразлично пожала плечами, даже глаз не скосив в его сторону. — Раны, которые могли бы стать причиной смерти, устранены, остальное не более чем мелочи, не стоящие нашего внимания. Впрочем, если ты настаиваешь, я могу и их подлечить. Рафаэль рыкнул, не сдержав нервной дрожи. Придя в себя после оглушающего удара по голове, он бросился на первого же попавшегося солдата, который имел глупость оказаться рядом. Откуда слабоумным футам знать, что ярость внутри Рафаэля заставит его драться даже в полубессознательном состоянии. Их было 14, и один умер сразу, оставив напоследок миру короткий хруст свернутой шеи. Раф вскочил и метнулся в сторону, уходя от возможной атаки, прижался спиной к стене и принял на предплечье удар короткого меча. «У Лео катаны в 10 раз острее, недоумки! — мысленно рыкнул он, увидев разъехавшиеся края кожи и брызнувшую в стороны кровь. — Где парни?..» Вырваться из клетки он не смог. Боявшиеся его до помутнения сознания ниндзя Шреддера набросили сеть и свалили черепашку в алой маске на пол, потом набросились скопом и били, пока он не лишился сознания. А в себя пришел от противного тихого шипения, с каким прикипает к живому телу раскаленный металл, и горячей боли в распоротой руке. — Вот так это делают, — холодный женский голос с наставительными нотками был до одури знакомым. — Так он не сдохнет от потери крови, но и тратить на него медикаменты не будет нужды. А там уж как Мастер решит. Рафаэль открыл глаза и увидел, что находится в большой полутемной камере, накрепко прикованный за шею к вбитому в стену кольцу. На руке красовался чудовищный ожог, пульсировавший так, словно в нем поселилась сама суть боли. Раф приподнялся на руках и огляделся. У решетки, ближе к двери, куда не добраться, валялся его старший брат, около которого присела Караи с раскаленным добела ножом. Небольшая жаровенка стояла около выхода, чтобы поддерживать нужную температуру лезвия. — Нет! — Раф с хриплым рыком дернулся к ней, но был остановлен рывком за шею, живо напомнившим ему положение вещей. — Не смей, сука тупая! — Мастер дал мне четкие инструкции, — девушка небрежно перевернула черепашьего лидера и бегло осмотрела. — Ни один из вас не должен сдохнуть до его возвращения. Она холодно усмехнулась Рафаэлю и приложила раскаленное лезвие к широкой ране на боку его брата. Раф бессильно зарычал, увидев, что старший дернулся в короткой конвульсии, но в себя, к счастью, так и не пришел… — В этом нет нужды, Караи, — выдавил из себя Рафаэль, тряхнув головой. — Оставь все как есть. Девушка улыбнулась ему, изучая глазами, а потом вышла и захлопнула за собой дверь. — Как скажешь, дорогой мой, — бросила она на прощание и покинула подвал, уводя за собой своих подручных. Майки проводил ее глазами и еще раз бессильно дернул цепь. — Раф, — тихо позвал он с коротким всхлипом. — Разбуди Донни или Лео… нам надо выбираться. Рафаэль машинально потер об стену обожженную руку и прикрыл глаза. «Отличная идея, брат! Потрясает своей новизной! Разбуди! Я тебе что, маг-экстрасенс, что ли?» Он сделал несколько шагов, насколько позволила державшая его цепь, и присел на корточки. — Донни, — позвал бешеный ниндзя, стараясь вложить в голос нехарактерную ему мягкость, с которой мог бы будить брата дома в выходной. — Донни, открывай глаза. Понимаю, что в этом дерьме в себя приходить не хочется, но вариантов нет. Долгое молчание было ответом на эти слова. Раф уже отчаялся, когда гений все же двинул рукой, нащупывая под собой пол, и с трудом сел, упираясь ладонями в грязный сырой бетон. — Раф?.. — Я здесь. Донателло слепо прищурился и окинул взглядом камеру. Разбитые очки валялись рядом с ним и не могли помочь оценить обстановку, но он рассмотрел громоздкий силуэт недалеко от себя, сжавшийся у стены клубок с рыжими росчерками и лежавшее у решетки нечто, имевшее очертания его старшего брата. — Все живы? — Донни сел, тут же ощупав шею, на которой болталось холодное стальное кольцо, и дернул уголками губ. Гений быстро все понял и откинул голову на решетку, прикрывая немилосердно болевшие глаза. — Живы, — Рафаэль кивнул ему. — Сидим, как мыши в мышеловке, или как цепные собаки в конуре. Словом, в дерьме по уши. Старший в отключке до сих пор, Майки сильно потрепали, тебе пробили башку. Снимать цепи нельзя — взорвется какой-то детонатор. Донателло ощупал свою голову, натолкнулся на запекшуюся рану на затылке и сморщился, тихо зашипев. — Блеск! — выдавил он. — С детонаторами я сейчас разберусь.

***

— Мастер, зачем они вам? — Караи поклонилась вошедшему Шреддеру и позволила себе задать вопрос, который мучил ее последние два дня. План Главы Клана Фут сработал именно так, как он и предполагал. Черепашки примчались на сигнал тревоги и попробовали проникнуть в здание, напичканное ловушками. Кто же знал, что даже ловушки не понадобятся, — они и сами справились, виртуозно свалившись прямо в главный зал, пробив купол над ним. — Четверо братьев, — Шреддер задумчиво провел когтями по стене, повторяя узор красивой фрески. — Завораживают своей преданностью, своим единством и своей нереальной любовью друг к другу… Он подошел чуть ближе и заглянул Караи в глаза черным кипящим, как смола, взглядом. — Нам и не снилось такое даже во времена нашего могущества. Все, о чем я мечтал последние годы, это уничтожить их, разорвать на части, растоптать и забыть. — Они теперь в твоей власти… — голос девушки заметно дрогнул. Она никогда не умела различать настроение своего отца и Мастера. Зол ли он сейчас или доволен? Рад ли своему триумфу, или есть что-то, что тревожит его? Все ли они сделали, как надо было? — Нет, — Шреддер качнул головой. — В моей власти лишь четыре черепашьих тела, которые я могу разорвать на куски, сварить заживо и не добиться ничего, кроме проклятий в свой адрес. Я хочу, чтобы они отдали мне свою преданность, боготворили меня как своего Мастера и Учителя. Караи не смогла удержаться и вскинула брови. — Но… отец… это невозможно. Мне кажется, что проще вывернуть их наизнанку. Глава Клана Фут подошел к ней и нежно погладил по щеке стальными лезвиями своих когтей, отчего девушка вздрогнула. — Вот по этой причине и не быть тебе главой моего клана, Караи. Тебе так только кажется, поверь.