Следы на снегу

Лео открыл глаза и сразу же сел. Вокруг было темно, но не настолько, чтобы не рассмотреть решетку и несколько силуэтов охранников за ней. Последнее, что он помнил, это пронзительный крик своего младшего брата, захлебнувшийся в его сознании мольбой о помощи. Леонардо не мог помочь, понимал это, но упрямо полз к нему, желая если не защитить, то хотя бы разделить его участь или принять ее на себя. «Раф и Донни не бросят нас, — метались в голове разрозненные мысли. — Значит, вернутся. Майки, малыш, ты только продержись еще немного…» Удар в висок оборвал связь с реальностью, вынудив ткнуться лицом в битое стекло и сдаться на милость проклятой темноты и тишины.  — Здравствуй, Бесстрашный! Насмешливый голос вынудил оглянуться, что тут же вызвало приступ легкого головокружения. Прямо у него за спиной на корточках сидела Караи и ласково улыбалась одними губами. В глазах девушки застыло такое откровенное торжество, что Леонардо в этот момент захотелось умереть на месте или начать бессильно биться головой об стену и орать. Ему не надо было спрашивать или догадываться — по глазам этой стервы и так ясно, что все братья попались. Все! Значит, и Донни с Рафом угодили в какую-то ловушку, пытаясь вызволить его и Майки. — Давай поговорим о нашей дальнейшей жизни, — Караи чуть склонила голову набок, продолжая улыбаться и ласково цедя слова сквозь эту улыбку, как яд. — Ты достаточно сообразителен, в отличие от остальных, чтобы уже задуматься об их судьбе и том, что я могу с ними сделать, если мне не удастся договориться с тобой. Лео пристально смотрел ей в глаза, почти не мигая, и молчал. О чем можно говорить с врагом, который сейчас упивается своей властью над ними? Что бы Караи ни желала получить, она это делает по приказу Шреддера или чтобы выслужиться перед ним. Если открыть рот и дать понять, что разговор возможен, то дальше из него вытрясут все, что угодно, угрожая братьям. Караи внимательно смотрела в глаза черепашке, ожидая хоть какой-то реакции, но молчание было слишком долгим. Девушка поднялась, с коротким вздохом прошлась туда-сюда и отдала команду на японском кому-то из своих подручных. В камере вспыхнул свет, и Лео болезненно сощурился. — Как думаешь, что мне сейчас с ним сделать? — она пихнула ногой лежавшего около противоположной стены Рафаэля. Лео перевел на него взгляд и снова промолчал. На брате живого места не было. Особенно погано выглядела широкая рана на руке, обильно сочившаяся кровью. Караи нетерпеливо дернула бровью, пристально наблюдая за черепашьим лидером. Она ждала несколько иной реакции. Об их преданности друг другу ходили легенды, так какого дьявола эта черепаха сидит сиднем и тупо смотрит в одну точку? Ему что, наплевать, что ли, на своих драгоценных братьев?! Или надо подвесить одного из них на дыбу и хорошенько рвануть плечевые суставы, чтобы эта глыба льда под названием лидер открыла пасть и сказала хоть слово?! Вот тот, что в фиолетовой маске, сразу готов был на все — и по глазам было ясно! Да к тому же сам выскочил, его и ловить-то не пришлось, хватило нескольких воплей его ненаглядного мелкого брата. Рафаэль… Этот, конечно, дорого обошелся клану, прибив пятерых солдат еще в коридорах здания и одного уже в камере. Он просто свернул ему шею, даже не поморщившись! Но даже Рафаэль попался на истошные крики… А этот… полз по стеклу, пока его не вырубили, вообще не замечая, что режет руки и колени в бахрому, а теперь смотрит так, словно впервые вообще видит черепаху в алой маске. — Хочешь, я отрежу от него кусок кожи и сделаю тебе новый напульсник взамен того, который забрала? — Караи вытащила из ножен на ноге длинный узкий кинжал и подбросила в воздухе, внимательно наблюдая за Леонардо. Лео секунду удерживал на ней взгляд, потом прикрыл глаза и отвернулся, словно его этот разговор не касался вообще. Он опустил голову и стал методично выковыривать из пореза на бедре тонкие, как иглы, осколки стекла. — Тебе плевать на них, да?! — девушка вскочила и одним прыжком оказалась рядом, дернула хвосты повязки, заставляя повернуть голову и встретиться с ней глазами. Она умела различать во взглядах людей их чувства — отец научил проникать в самую суть сквозь зрачок, доставая до дна души. Но в синей радужке не было ничего. Ни гнева на нее, ни мольбы или боли. Ничего абсолютно. Пусто. Ровный ясный покой, как болото, затягивающий в себя. — Ублюдок! — Караи с коротким выдохом ударила Лео коленом в голову и сморщилась от шума свалившегося тела. — Несите угли. Надо подлечить этих мерзких уродов!

***

Сейчас, лежа в камере и прислушиваясь к возне братьев, Леонардо отмечал по голосам, кто и в каком состоянии. У Донни голос ясный, но тихий и немного раздраженный, как и всегда, когда у него болит голова. Значит, его оглушили, скорее всего. Раф рычит разъяренным Цербером, но в то же время говорит с братьями мягко — его сильно потрепали, да вдобавок мразь, по недоразумению названная девушкой, прижгла ему рану на руке самым варварским методом. Если Лео что-то правильно понимал, то хуже всех эту ситуацию переносил Майки — его голос дрожал и срывался, а когда он молчал, тихие всхлипы и стук зубов были красноречивее любых слов. Сердце нервно дергалось в груди, требуя вскочить и броситься утешать младшего брата, наплевав на все и вся. Майки больно! Ему плохо и страшно! А лидер лежит себе спиной ко всем и делает вид, что до сих пор не пришел в сознание. Лео заставил себя дышать так же ровно, как и до этого, и не поддаваться чувствам. Его эмоции сейчас только погубят любого из них и сделают уязвимыми. Он найдет выход, только надо успокоиться и заставить себя мыслить объективно, как учил отец. Надо было поднимать голову и начинать действовать, постараться донести до братьев: все, что произошло, это еще цветочки, и если они хотят выбраться и сберечь друг друга, то самое лучшее, что можно сделать, это просто слушать, что он им скажет… Лео даже улыбнулся сам себе, не открывая глаз. Ага! Конечно! Все бросились его слушать со страшной силой и делать именно то, что он скажет! Если бы такое было возможно. — С детонаторами я сейчас разберусь! Так, Донателло уже соображает достаточно для того, чтобы с ним можно было поговорить. Надо начинать хоть что-то делать. Лео медленно перевернулся на живот и заставил себя подняться на колени. — Лео!!! «Ой, Раф, ради всех Богов, не ори так!» Лидер нашел в себе силы усмехнуться. — Рад вам всем, — тихо выдохнул он, пробегая глазами по разбитым лицам братьев. — Донни, что ты делать собрался? Гений широко улыбнулся ему, близоруко щуря глаза. — Как правило, подобные системы замыкают электронными замками, — начал он. — Если отыскать нужный провод и нарушить его целостность, то с наибольшей вероятностью датчик, реагирующий на замок в оковах, не сработает… Его пальцы уже чутко шарили по стальному кольцу на шее. — Только мне надо, чтобы кто-то из вас называл цвета проводов, которые я найду. Раф, поможешь? — Прекрасно, — Лео тряхнул головой и раздраженно дернул державшую его цепь. — Значит, так. Мне вариант «если» и «наибольшая вероятность» не нравится вообще. Отставить! — А что ты предлагаешь делать? — хмыкнул Рафаэль. — Сидеть тут и ждать, пока эта сука смилостивится сама нас отпустить? Это слишком долгосрочный проект, Лео, и опасаюсь, не все доживут до итогов. — Нас не убили сразу, — Леонардо сморщился, недовольно сглатывая желчь. — Значит, что-то на уме у Караи и Шредера есть. Мы сможем придумать, как выбраться, если не станем рисковать понапрасну… Раф сердито засопел и придвинулся ближе, до предела натянув цепь. — Лео, а если мы не придумаем? Посмотри на Майки! Он еле держится, а мы тут только сутки или двое! Я не хочу видеть его мучения! — Я тоже! — старший брат вскинул глаза, буквально пригвоздив Рафаэля к месту. — Но видеть смерть любого из вас хочу еще меньше! Не спорь хоть раз в жизни! — Парни, ну, вообще не время для разборок, — слабо влез Микеланджело, подняв на них больной взгляд. — Я в норме, честно. Давайте обойдемся сейчас без моралей, ваших склок и прочего… я вот пить хочу. Лео сумел подарить ему ободряющую улыбку и кивнул. Пить хотелось невыносимо, и он был уверен, что жажда мучает каждого из них в равной степени. Просто Майки, как всегда, хуже всех контролирует свои желания, и ему придется круче остальных — тут Рафаэль прав.  — Ложись и постарайся заснуть, — как можно мягче посоветовал лидер. — Я что-нибудь придумаю, Майки, обещаю. Раф скривил губы в презрительной усмешке, но промолчал. «Давай, Лео, ври больше! — читально в его взгляде. — Как будто и кошке не ясно, что нас ждет дальше». Донни подавленно кивнул, перестав ощупывать ошейник. Спорить с Леонардо он не привык, да к тому же, если совсем уж честно, шансы разобраться вслепую с проводами и замыкающими клемами равнялись почти нулю.

***

Шреддер внимательно смотрел на экран, вдумчиво кивая головой каким-то своим мыслям. — Это была оплошность, Караи, — холодно заметил он, выключая запись. — С ними так не получится. Ты надеялась заставить Леонардо говорить, всего лишь угрожая его брату. Во-первых, не того брата выбрала. Рафаэль значит для их лидера так же много, как и остальные, но его выносливость и характер позволяют не жалеть его и точно знать, что он выдержит почти что угодно на своей злости. Этот гнев надо обратить не на себя, как сделала ты, а против самого Леонардо, и это возможно, если приложить достаточно усилий. Их слабое место — это самая младшая черепаха. Девушка, стоявшая у него за спиной, подавленно кивнула. Она не знала этих рептилий настолько хорошо, даже не предполагала, что ее отец столько времени потратил на то, чтобы их изучить. Сейчас, когда он тыкал ее носом, как щенка в лужу, промашки казались очевидными. — Воспользуйся моим советом и заставь Леонардо заговорить. От него в большей степени зависит дальнейшая линия их поведения. Как бы Рафаэль ни спорил, но в итоге он подчинится своему лидеру или проклянет его. И то, и другое в равной степени подойдет мне. Караи поклонилась и вышла. Заставить заговорить. Будь перед ней обычные люди, она бы знала, что с ними делать, но с этими… хоть панцирь с них сдирай кусками и сыпь в открытые раны угли! Будут орать до сорванной глотки, но не примут сторону ее отца, даже вынужденно, что уж говорить о настоящей преданности… Она спустилась в подвал и остановилась в тени, всматриваясь сквозь решетку в каждую черепаху по очереди. Рафаэль сидел в углу, откинув голову на стену, и, казалось, дремал; гений ковырялся с какими-то кусками своего пояса, снятого и разложенного на полу; самый младший спал, свернувшись клубком почти на середине, словно хотел доползти до любого из своих братьев; а лидер сидел в позе лотоса, устало опустив веки. Почти идиллия! Девушка сжала кулаки, с трудом удерживаясь от того, чтобы не заорать в голос, проклиная каждого из них в отдельности. Она одним ударом ноги распахнула клетку и ворвалась внутрь, сразу оказавшись в центре, там, куда ни одному из них не дотянуться, и ударила Микеланджело каблуком точно в едва закрывшуюся глубокую рану на ноге.

***

Рафаэль задремал, приноровившись терпеть саднящую боль в ранах и отключившись от сухости, царапавшей горло. Надо было просто спать, пока есть такая возможность, и восстанавливать силы. Если Лео не найдет стратегический выход, то Раф подождет немного, пока заживут руки, а потом насрет на этот гребаный детонатор и разорвет наручники и цепи. Даже если у него на шее взорвется какая-то штука, он просто сунет голову в панцирь. Больно, зато действенно! Это вы, человечки тупые, не способны на такое, а я — черепаха! Меня Боги наградили такой милостью, как непрошибаемый карапакс! Вы говорите: «Изуродовал, как Бог черепаху»! Да это вас, ничтожные людишки, Боги изувечили скудоумием и обделили внешностью!!! Грохот распахнувшейся двери вырвал бешеного ниндзя из дремы и мыслей, заставив моментально собраться. Вываливаясь из грез в реальность, он услышал пронзительный крик Микеланджело и бросился вперед, забыв обо всем на свете, кроме этого голоса, разорвавшего сердце пополам.

***

Донни почти на ощупь ковырялся в карманах своего пояса, вылавливая запасные линзы для очков. У него отобрали его приборы, рацию и инструменты, но никому и в голову не пришло изъять из карманов куски бесполезного пластика и горстки винтов, так же, как бинты и ампулы. А может, нарочно оставили, чтобы он мог хоть как-то подлечить братьев. Гений не задумывался об этом, быстро собирая очки. Он вздрогнул на грохот решетки и обругал свое плохое зрение, потому что мелькнувший силуэт был слишком расплывчатым, чтобы понять, кто именно припожаловал к ним в гости. А следом закричал Майки, и Донни моментально сложил один плюс один, нацепив на нос очки. — Караи! — закричал он, вскакивая и пытаясь перекрыть яростный рык Рафаэля. — У тебя есть хоть капля чести?! Девушка обернулась на него, подарив кривую заиндевевшую улыбку, и провернула каблук в ране несчастного рыжего ниндзя. — Что? — спросила она таким тоном, что у гения похолодело все внутри. — Ты обещала! — Донателло пришлось напрячь голосовые связки, чтобы переорать мат своего бешеного брата и звон цепи, которую он беспощадно рвал, пытаясь выдернуть из стены. — Ты обещала, что я займу его место. Караи, не отводя взгляда, нанесла еще два удара по сжавшемуся в комок Майки и на миг замерла. — Отлично, — процедила она. — Хоть кто-то проявил здравомыслие и заговорил! Есть еще желающие пойти на конструктивный диалог? Донни кожей ощутил взгляд своего старшего брата и стиснул зубы. Так! Ясно. Эта беспринципная девица, видимо, уже пыталась заставить таким манером говорить кого-то из них. Ясно как день, что Лео. Кто еще больше всех нужен Шреддеру, как не лидер… — Оставь его!!! — рявк Рафаэля на долю секунды оглушил, эхом отразившись от стен. — Не смей, сука е***чая! — Я сказала о конструктивном диалоге, а не о матерных изысках, — Караи развернулась, обдав его ледяным взглядом. — К тебе эти слова не имели никакого отношения, но за них придется отвечать. И она снова набросилась на Микеланджело, который только и мог, что свернуться в клубок, подставив под большую часть ударов свой карапакс, и прикусить губу, чтобы не орать на каждый пинок. Он понимал, что братьям его крики как ножом в сердце, но не мог ничего поделать, когда рана в ноге полыхала огнем и нестерпимо резалось колючей болью хрустящее стекло в многочисленных порезах. — Ты обещала! — повторил Донателло, дернув державшую его цепь и стараясь отключиться от пригвоздившего его к месту взгляда Леонардо, который яснее любых слов говорил, что сейчас стоит заткнуться и молчать. Это не разговор Донни, и гений сделает только хуже. — С радостью, — девушка переступила через Микеланджело и сделала пару шагов в сторону умника, однако, не подходя на расстояние досягаемости. — Как только ваш прекрасный лидер изволит заговорить. — Лео!!! — Рафаэль рванулся с такой силой, что разорвал кожу на запястьях. — Сделай хоть что-нибудь! Открой пасть уже, ради Майки, и скажи то, что она хочет услышать! У старшего брата дрогнули веки, совсем закрывая глаза. Он даже пальцев не разомкнул, продолжая сидеть в позе лотоса и не повернул головы. Караи минуту смотрела на него, пытаясь отыскать хоть крошечный намек на перемены в каменном выражении лица, потом бессильно пнула рыжего ниндзя еще раз и махнула рукой своим солдатам. — Возьмите вот эту черепаху, — она ткнула пальцем в Донателло. — И отведите к Мастеру! Донни дернул уголками губ, пытаясь удержать при себе ядовитую усмешку, когда девушка подошла совсем близко, дождавшись своих подручных. — Только вздумай не сказать отцу всего, что он хочет знать, — прошипела она ему в лицо, щуря горящие бешенством глаза. — И ты займешь его место, обещаю тебе! Гений бросил короткий взгляд на Рафаэля, который все еще бессмысленно бился, пытаясь вырваться из оков, и вышел следом за солдатами Караи, напоследок пнув свой пояс в сторону старшего брата. «Лео знает больше остальных о лекарствах. Надеюсь, сможет распорядиться ими нормально».

***

Как?! Как выполнить приказ отца и Мастера?! Караи шла следом за своими солдатами, до крови кусая губы. Она заставила заговорить Донателло, заставила Рафаэля обложить ее трехэтажным матом, но ни единого звука не добилась от проклятого черепашьего лидера. Слабая надежда, что Мастера устроит разговор с черепахой в фиолетовой маске, немного успокаивала девушку, но на подкорке она отлично понимала, что это совсем не тот результат, которого от нее ждали. Она снова разочаровала отца, и это жгло ей душу хуже раскаленного металла. Лучше бы ей внутрь налили расплавленный свинец, чем терпеть сейчас холодный, полный едкого снисхождения взгляд Шреддера.