твое тело — мой холст

***

Если честно, Юнги никогда не нервничает, стесняется или заинтересовывается в своих клиентах, как в личностях. Пока Чимин не входит в его кабинет. И, кажется, Юнги это нравится.

***

Так как татуировку Чимина нельзя набить сидя, Юнги просит его лечь на специальную кушетку, на спину. Блондин уже сообщил ему, что первое тату всегда очень болезненное, но так как Чимин не выбрал место для неё прямо над костью, ему не следовало сильно волноваться. Снаружи снова донёсся смех Джихёна и Чонгука, которые, видимо, уже закончили с пирсингом. Где-то глубоко внутри, Чимин гордится своим братом, ибо он смог пройти через это в одиночку. Сегодня Пак-младший проколол губу, что официально значило, что теперь он гораздо круче самого Чимина. Конечно, до тех пор, пока ему не набьют тату. Но тату для Чимина не просто повод подразнить брата из вредности; это знак его свободы; способ доказать родителям, что он личность. А может быть, он пытается доказать это не только им, но и самому себе. Он не совсем уверен. Его взгляд падает на разнообразие растений в комнате и подолгу задерживается на каждом из них. Если честно, Чимину в голову не могло прийти, что Юнги тоже фанат растений, но такая большая коллекция полностью поменяла его мнение. Ничего себе, — думает Чимин, — Симпатичный парень, которому вдобавок нравятся цветы? Я что, сплю? Но потом он вспоминает о той женщине, его предыдущей клиентке. Они были так близки. Парень сразу же перестаёт даже надеяться на то, что может понравиться мастеру и ждёт, пока Юнги подготавливается. — Ты хочешь цветное тату? — спрашивает Мин. — Или лишь чёрный контур? Чимин наклоняет голову в сторону. — Как будет выглядеть лучше? — В смысле на тебе, или ты спрашиваешь моё личное мнение? — мастер ухмыляется и Пак слегка краснеет. — И то, и то. — Ну, — говорит Юнги. — Оба варианта будут неплохо на тебе смотреться. У тебя очень приятный оттенок кожи, поэтому, цветная или нет, татуировка будет выглядеть хорошо. Но лично я всегда останавливаюсь на обычном чёрном контуре, когда я набиваю тату. Я мог бы просто раскрасить её в светлых тонах. Или закрасить только пару цветов, чтобы не получился перебор. Чимин только кивает головой. — Делай, как считаешь нужным… — Окей.

***

Прошло двадцать минут и, к счастью Юнги, Чимин спокоен. Он был спокоен во время процедуры нанесения спирта, бритья и дезинфекции, а также не скулил на первых касаниях иглы. И ни один из них не знает, что сказать. — Ты говорил, у твоей бабушки цветочный магазин? — спрашивает Юнги и Чимин смотрит на него краем глаза. — Ах да, недалеко отсюда, — отвечает он. — Сад миссис Пак. Сад миссис Пак. Мин старается не отвлекаться от набивания татуировки, зато кричит внутри. — Правда? — спокойно говорит он. — Я заходил туда вчера. — Что~? — переспрашивает Пак, мило затягивая слово. — Зачем? — Моя сирень завяла. — объясняет Юнги. — Поэтому я зашёл, чтобы взять ещё немного. Но, полагаю, твоя бабушка, помогла мне и вместо сирени дала мне анютины глазки. Бесплатно. На секунду Чимин забыл о том, где находился и засмеялся, затем морщась из-за иглы, слишком глубоко зашедшей под кожу. — Ай! — Старайся сидеть спокойно, — улыбается Юнги. — …у неё прекрасный магазин. Вчера я зашёл туда в первый раз. — Если бы ты пришёл в другое время, ты, возможно, увидел бы меня… — решает добавить Пак. — Ну, так как я там работаю… — Звучит неплохо, — улыбается блондин, а значение его слов доходит до Чимина лишь спустя некоторое время. — Вообще, я не знал об этом месте до вчерашнего дня, вот моё оправдание. — А, вот как… — коротко отвечает Чимин. — А что тебя так заинтересовало в цветах? Честно говоря, Юнги об этом никогда не задумывался. — Думаю, я всегда их любил… — признаёт он, выводя один из наперстянок на руке парня. — Они очень красивые. И хоть я и не самый лучший в уходе за растениями, я стараюсь изо всех сил. Я даже начал петь им, как и ты. Когда Пак удивлённо смотрит на него, Мин лишь ухмыляется и продолжает работать. — Твоя бабушка — очень открытая и разговорчивая женщина. — поясняет он. Чимин стонет, прикрывая лицо свободной ладонью. — Это так неловко… — Это мило, — отвечает Юнги, и Чимин чувствует, что его щёки стали горячее, чем поверхность Меркурия. — Не волнуйся. Думаю, твои цветы цветут гораздо лучше моих. Певец из меня никакой. — А с чего ты взял, что я лучше? — интересуется Чимин, и Юнги перемещается с наперстянки на маленький клевер, который он спонтанно решил добавить только сейчас, рядом с золотарником. — У тебя прекрасный голос, — отвечает он. — А я всегда прав.

***

Чимин узнаёт много интересного о мастере. Он обнаружил, что Юнги исключили из колледжа, и очень расстроил своих родителей, отказавшись от медицинского факультета, чтобы заниматься искусством вместо этого. Юнги никогда не был прекрасным художником, но, посещая художественную школу каждую среду и пятницу, он многому научился и выработал свой собственный стиль. Теперь он знает, что дом — не дом для Юнги, и, в каком-то смысле, Чимин его понимает. Ещё у Юнги есть кот по кличке Шуга, что показалось Чимину абсолютно очаровательным, а также Юнги рассказал ему истории и значения всех своих татуировок, чтобы отвлечь и успокоить его. — Первую, — начинает Юнги, набивая город цветов на руке клиента. — я получил в день своего восемнадцатого Дня Рождения. Согласия родителей я, кстати говоря, не получил, ведь они хотели, чтобы я преуспел в области медицины, но я их не послушался. Она значит «потому что я свободен» на японском, который я изучил в средней школе, когда я переехал в Японию на один год. — Следующие две мне набили в один день. Первая — ива, а вторая — планета Плутон. Примерно в это время, всё в жизни пошло наперекосяк. Ива…представляет печаль, которую я тогда чувствовал, а Плутон — одиночество. Плутон знаменит, как одинокая и отверженная планета, а это полностью описывало меня в то время. Примерно тогда, когда родители выгнали меня из дома. — Мой рукав был набит через месяц после этого. Все ребята в этом салоне принимали участие в этой татуировке. Намджун, владелец салона, нарисовал его для меня, а затем Хосок и Сокджин заполнили его цветами. Что-то вроде рождения нового меня, что-то, что сделало меня частью этой группы. Они стали моей семьёй, что ведёт к другим татуировкам: четыре штриха на моём запястье представляют меня, Намджуна, Хосока и Сокджина. Они — моя жизнь, мои друзья, люди, которые держат меня в этом мире. О других татуировках Чимин забыл, но каждая история была очень интересной, и ему это нравилось. — Затем я набил тату в память о своей неудачной любви. — Что она сделала? — Ну, он был мудаком, — начинает Юнги, а Чиминов рот принимает форму буквы «о». — Если тебе этого достаточно. — Д-достаточно… — быстро отвечает он. — Извини… Юнги качает головой. — Всё нормально. Люди всегда так реагируют. Надеюсь, твоё мнение обо мне не изменилось из-за этого..? — С чего бы это? — спрашивает Чимин. — Юнги-хён… Не мне судить о чьём-то счастье. Да и к тому же… К чему же? — Ммм? — …Ничего, — быстро отвечает Чимин. — Ничего. Это действительно не ничего, и оба об этом знают.

***

Долгих пятнадцать минут спустя, Юнги кладёт иглу на стол, восхищаясь проделанной работой. Татуировка на коже Чимин выглядит лучше, чем он мог представить; картинка полностью совпадала с эскизом, который предложил Юнги, но выглядела как-то по-особенному. Она выглядела так, будто Мин рисовал её специально для Чимина, вложив какую-то изюминку, и Чимину это нравилось. Как и самому Юнги. Может, эта работа — новый фаворит Юнги. Он ещё не решил. Пак медленно садится и сползает с кушетки, пока мастер убирает всё оборудование, а Чимин не может перестать смотреть на свою руку. Там было всё, о чём он мечтал; чёрное кольцо, с взлетающими из него стеблями цветов, плющ, обвившийся вокруг кольца. Тату было бесцветным: Юнги решил не закрашивать его — он подумал, что это будет выглядеть странно. Чимин подумал об эскизе и понял, что на нём не было клевера. В любом случае, он не был против, и улыбнулся, смотря на тату. — Тебе нравится? — тихо спрашивает Юнги, шагая к клиенту. — Ты шутишь? — улыбается он, — Очень. Мин мгновенно чувствует себя в десять раз лучше. — Рад слышать, — улыбается он в ответ. — Не против, если я использую это для своего портфолио? Мне очень нравится, как выглядит тату, и я уверен, оно понравится другим посетителям. Чиминовы щёки снова полыхают ярким пламенем, и он вновь кивает мастеру, наблюдая за тем, как тот достаёт свой телефон. — На камере память кончилась. — объясняет Юнги. Чимин в который раз кивает. Юнги делает фото, а глаза Чимина смотрят куда угодно, но только не в камеру. Мин решает сделать снимок клиента в полный рост, а также крупным планом татуировку. Когда он полностью доволен результатом, он смотрит на фотографии со слабой улыбкой, убирает телефон обратно в карман и идёт на поиски мази. Чимин не обращает ни на что внимания, пока рука Юнги не касается его кожи, размазывая по ней мазь, и он вздрагивает, заставляя мастера остановиться и расширить глаза от удивления. — Воу, — говорит Юнги. — Извини. — Всё нормально, — бормочет Чимин. — Просто ты меня напугал. — Оу, — Мин заканчивает втирать мазь и переходит к бинту. — Я что, такой страшный? В ответ Пак качает головой. — Нет. Ни капельки. Эго Юнги слегка раздувается. — Да? Я обычно либо некрасивый, либо страшный. — хмыкает он. — Это не так, — мгновенно отвечает Чимин, а температура его щёк вновь горячее ядра Солнца. Юнги лишь коротко улыбается, завязывая бинт на руке клиента, пока Чимин умирает от стыда.

***

Когда Чимин покидает тату-студию вместе с двумя своими друзьями, его голова переполнена мыслями. Первая мысль — конечно же, его татуировка. И Тэхён, и Джихён ахнули, увидев её, с глазами, полными удивления, и сразу же засыпали своего друга комплиментами. Больше всего Пак сейчас хотел выставлять тату налево и направо, рассказывая абсолютно всё про неё, но это бы сделало его самовлюбленным идиотом — так что он предпочёл промолчать. Вторая мысль — цена татуировки. Тату Тэхёна обошлась в нормальную сумму, как и ожидалось. Но, Юнги последовал за Чимином из кабинета и направился к столу, облокачиваясь на него, и говоря Сокджину цену. Когда Мин огласил сумму, Ким недовольно посмотрел на него. — Минимальная цена должна быть $80, Юнги. — вздохнул он. Юнги кивнул. — Я знаю. Но не для Чимина. — ответил он, оставляя и Чимина, и Сокджина в шоке. Но Мин лишь улыбнулся (это специальная скидка от Юнги, ладненько?). Третьей мыслью был, конечно же, Мин Юнги. Красивый парень, с прекрасными руками и голосом, который Чимин готов был слушать часами напролёт, — красивый художник со страстью к цветам и белым котам. Он не мог перестать думать о той короткой минуте молчания, когда мастер сжал его руку и они смотрели друг другу в глаза, словно загипнотизированные. Чимин всё ещё чувствовал пальцы Юнги, обхватывающие его ладонь. И, самое главное, он не мог перестать думать о его записке: Не забывай тщательно ухаживать за татуировкой. Если хочешь скрыть её от своих родителей, одевай свободную одежду с длинными рукавами. Следуй всем пунктам ухода и всё будет в порядке. Если что-то пойдёт не так, а меня не будет в студии, позвони мне. Даже если всё будет хорошо, позвони мне. Юнги.