твое тело — мой холст

— …Она не прекратит звонить, Юнги. Просто скажи ей «да», — умоляет Сокджин с обратной стороны стола. И, вскоре замечает, что блондинистый татуировщик совсем его не слушает, пялясь в экран телефона с глупой улыбкой на губах. — Ты меня вообще слушаешь? — Не-а, — отвечает Юнги, Сокджин же хмурится. — Я молюсь за тебя, — наконец, говорит он. — Честно. Я молюсь прямо сейчас… Юнги, он не позвонит, понимаешь? Мы устали видеть тебя таким…взволнованным по этому поводу. Мы не хотим, чтобы ты разочарова… — Хён, — Мин очень грубо прерывает речь Кима. — Я люблю тебя. Но, пожалуйста, заткнись. Мне нужно позвонить, не возражаешь? Сокджин открывает рот и тут же его захлопывает, не зная, что сказать в ответ, и смотрит за своим уходящим в собственный кабинет другом, который оставил его в ступоре. Намджун медленно выходит из кухни и встаёт чуть позади Сокджина, ставя кружку кофе рядом с его рукой. — Что случилось? — спрашивает Ким, обвивая обе руки вокруг талии хёна, пока тот всё ещё в состоянии ступора. — Понятия не имею, — пожимает плечами Джин. — Он просто снова ведёт себя странно. Джун дразнит хёна, целуя его за ухом и заставляя тихо застонать. — Щекотно, Намджун, — фыркает он. — …Но не останавливайся. (А он и не собирался).

***

Юнги, кажется, слишком взволнован, чтобы сесть в кресло, поэтому он встаёт у окна, смотря на пробку машин внизу, и улыбается самому себе, слыша длинные гудки. Пять гудков — и Юнги уже готов нахмуриться и разочароваться в Пак Чимине за то, что он не взял трубку, когда гудки вдруг прекращаются. — Чимин? — первым заговорил Мин, слыша, как на другом конце кто-то что-то неуверенно мямлит. — Привет… Т-то сообщение было для Тэхёна, клянусь, — стеснительно говорит Чимин. — Извини, я не заметил, что отправил его тебе. — «Тэхён» начинается с «Т». — с улыбкой замечает Юнги. — Как ты вообще перепутал наши номера? — Ну, — начинает Чимин, но вдруг замолкает. Было бы странно сказать Юнги, что Пак написал как минимум одиннадцать черновиков для подготовки к первому сообщению, вот номер и попал на вершину списка. — Не знаю. Наверно, я просто тупанул. — Всё нормально, — выдыхает Мин. А Чимин не знает, что ответить. Юнги решает разбавить неловкое молчание. — Ты где? Пак слегка напрягается. — А что? — Не знаю, — заключает Мин. — Просто…хотел узнать. Юнги очень сильно старается завязать разговор, как и Чимин. Но он настолько стеснительный, что его лицо может загореться в любой момент, и Юнги это знает. — Я на кампусе, — говорит Чимин. — Заказывал чай. Мои лекции только закончились. — Оу, — отвечает блондин. — Любишь чай? — Да, но больше люблю горячий шоколад, — смеется тот в ответ, а затем вдруг прекращает. — Ах, извини…это было лишним… На этот раз, смеётся татуировщик, пока Чимин старается не превратится в свёклу, слыша смех. — Так мило, — слышит Пак на другом конце провода, и надеется, что ему послышалось. — Прости за то сообщение, — выдыхает Чимин. — …И за то, что не написал раньше. Улыбка Юнги умирает. — А…точно. — Ну, я хотел, — начинает Пак, вдруг чувствуя подходящий словесный понос, — Нет, вообще-то, я писал. Я написал одиннадцать черновиков, но так и не прислал их. Просто… Я запутался… Слова Чимина заставляют Юнги чувствовать себя гораздо лучше от понимания, что Пак не просто так его игнорировал. — Из-за чего? — Я, — хрипит он. — Я-я не знаю, чего я хочу, Юнги. И я не хотел звонить, снести бред и оставить тебя с плохим впечатлением. Даже не говоря прямо, Юнги знает о чём он, и не может его винить. Честно говоря, он думал, что был слишком настойчив во время первой встречи, но, когда Юнги в ком-то заинтересован, он либо настойчив, либо вообще ничего не делает. — …И я не хочу говорить об этом по телефону, — тихо добавляет Пак. — Хочу поговорить с тобой лицом к лицу. Следует короткая тишина, после которой Мин добавляет: — Где находится твой кампус? — Двенадцатая улица, — неожиданно тихо и смущенно отвечает Чимин, почти шепотом, хотя его щеки и так уже горят, так что какая разница? — Скоро буду, — говорит Юнги и сбрасывает трубку. Чимин избегал этого момента последние четыре месяца. Но, сейчас, он быстро встает со стула, так быстро, что чуть не опрокидывает стол, бормочет невнятное «простите», платит за чай и берет свои вещи, выбегая из кофейни. Медовый чай — не единственная сладость в его жизни.

***

К удивлению (и облегчению) Чимина, Юнги приходит довольно быстро, и его трудно не заметить; блондин стоит прислонившись к своей машине, с рукой перед глазами. Юнги много кто, но точно не стеснительный мальчик. Ну, по крайней мере, он так думал, пока не услышал ангельский голос, зовущий его по имени, и не посмотрел на человека, от которого зависит его жизнь. Вот тогда на него напала стеснительность. Чимин шагает вперед от кампуса и подходит к Юнги с румянцем на щеках. — Привет, — говорит он тихим голосом, и Мин еле сдерживает свое желание схватить парня и обнимать его всю вечность. — Привет, — отвечает блондин, ухмыляясь Чимину, несмотря на внутреннюю войну с самим собой. — Пойдем? Чимин кивает. — Куда? Юнги садится на водительское сиденье, перед этим открыв Чимину дверь и впустив в машину. — Куда хочешь, — просто отвечает он, улыбаясь ему. — Ну… — и Пак замолкает. — Забудь. Глупости. — Нет, скажи мне. — нежным голос просит Мин. Такой тон он обычно использует только для своего кота. — Не глупости. — Ну… Моя бабушка постоянно говорит о тебе… — Чимин кусает левую щеку изнутри, — И просила передать… «когда увидишь Юнги, скажи ему зайти ко мне». И…Выбирать, конечно, тебе, но у неё вкусный чай с кексами, так что я подумал… — Чимин. Студент затыкается и смотрит на Юнги широко распахнутыми глазами. Оглядываясь назад, Чимин никогда не замечал, насколько красив татуировщик со стороны. Но сейчас не время, чтобы оценивать его модельный внешний вид. — Да? — выдыхает Пак, запыхавшимся дыханием, и Юнги замирает, прежде чем сглотнуть и ответить. — Звучит…прекрасно. — говорит он со вздохом, и ни он, ни Чимин не уверены в том, что именно он считает прекрасным. Чимин предпочитает не уточнять, для собственного рассудка. — Ты слишком много беспокоишься. — Извини. Юнги морщит брови. — Не извиняйся. Мне от этого плохо. — Н-не надо… — выпаливает Чимин. — Просто чувствуй себя…хорошо. Брови блондина поднимаются с очевидным намёком, а Чимин быстро отворачивается и смотрит в окно, пока Юнги старается не засмеяться от милости Пак Чимина. В будущем, ему стоит просто заткнуться.

***

Со временем Юнги кажется, что бабушка Пак гораздо больше рада видеть его, чем сам Чимин. Но затем, когда он замечает, что Пак буквально ни на секунду не отводит от него взгляда, (даже когда думает, что Юнги не видит) он понимает, что возможно ошибся.

***

Как оказалось, бабушка Чимина готовилась к визиту своего любимого посетителя довольно долго. И так, видя как он снова входит в её магазин, только на этот раз с рукой на плече её внука, её улыбка становится шире. К Чиминовому ужасу, миссис Пак тут же хватает Юнги за руку и говорит всякие глупости, так что Чимин просто сжимается и наблюдает за растениями на деревянных полках. Его бабушка такая маленькая женщина, и она просто не успевает уследить за каждым растением. Это заставляет его чувствовать себя ужасно из-за того, что он не проводит с ней так много времени. Он делает себе мысленное замечание работать больше часов, когда не занят университетом и/или кое-каким блондином. — Чимин! Он поворачивает голову через плечо, видя зовущую его из внутреннего сада бабушку, а за ней реально красивого Юнги. Как так получилось, что парень, которого он едва знает так легко заставил его забыть как говорить? — Да, он тебе нравится, — фыркнула его бабушка, отчего Чимин стал багровым. — Но наш горячий шоколад остывает. Не будь грубым с нашим гостем, Чимини. Внутри он весь съёжился от этого прозвища, пока Юнги лишь сжал губы, скрывая улыбку. Когда он застенчиво садится за столик, то понимает, что только что нажал на «Давайте поделимся неловкими историями из жизни Чимина с очень горячим Мин Юнги» кнопку. Бабушка Пак не думает ни о каких последствиях, смеясь и рассказывая Юнги истории из жизни её внука, но все они настолько неловкие и постыдные, что Чимин подумывает, что сейчас отличное время, чтобы утопиться в пруду. И если бы Пак только поднял взгляд с кружки горячего шоколада, он бы заметил, что Юнги ни разу не отвёл от него глаз. Ибо он красив, а такую красоту нельзя игнорировать. Юнги же думает, что это лишь восхищение. Но это нечто гораздо большее.