Друг ты мне, или не друг; брат ты мне, или не брат

Высокий блондин шёл по холлу университета. Невероятно, но факт – он поступил! Впрочем, нельзя сказать, что бы у него были какие-то сомнения в себе. Альфред Ф. Джонс не считал себя хуже других, а если быть вернее – он считал себя лучше. В любом случае, в приподнятом расположении духа парень шёл по университету широкой походкой уверенного в себе человека, посверкивая по-американски широкой улыбкой. Внезапно глаза его за стёклами очков сверкнули и с радостным криком блондин, подскочив, прыгнул со спины на светловолосого молодого человека, стоящего у доски с расписанием. Отливающая пепельным светлая макушка, торчащая заметно выше других, качнулась, когда крепкое тело Джонса приземлилось на спину человека в белом, явно видавшим виды шарфе. - Иван! - Альфред, мать твою… Кое-как стряхнув с себя товарища, Иван обернулся к улыбающемуся парню. - Иван! Ты тоже поступил сюда! - Ну да, - парень довольно прищурился. - Вот здорово! Рад видеть тебя, дружище! Брагинский светло улыбнулся. Дружба их вела своё начало со школьной скамьи. Не раз и не два пара блондинов устраивала безобидные пакости и дралась с другими компаниями. Дружба их была тою крепкой мужскою дружбой, что пережила и совместные наказания, и совместные празднования, и драки вместе, и драки друг с другом. И сейчас, глядя на мечтательно расплывающееся лицо Джонса, Иван понял, что тот предвкушает весёлые студенческие деньки в компании старого друга. И он явно знает, с чего начать. - Слушай, Иван! По поводу поступления - давай устроим вечеринку! У меня, сегодня! Иван задумчиво мотнул головой, отбрасывая со лба светлые волосы. - Хорошо, идёт. Сколько приглашаешь? Об этом Альфред ещё не думал. Откровенно говоря, в первые мгновения ему вовсе представился вечер только в компании Ивана… но тот был прав. Вечеринка должна быть многолюдной! Иначе какая же это вечеринка? - Да кто придёт! Только пусть сами с собой приносят! - В общем, с тебя место, да? - Ага! Музыка отбивала такт на мембране колонок. Люди сновали, пили, закусывали, разговаривали и смеялись. Кто-то отбивал ритм ладонью, кто-то головой, ногами… кто-то игнорировал музыку, будучи сам по себе. Вот троица парней шутят друг с другом, и по выражению их лиц, по дружескому похлопыванию по плечам и громкому смеху можно было понять, что шутки у них те самые, что понятны только их узкому кругу, потому что давно отшлифованы временем, постоянным поминанием и употреблением в тех ситуациях и переделках, в которых довелось побывать им вместе. Громче всех смеялся парень среднего роста, альбинос с очень резкими чертами и выражением лица, выглядящий настоящим задирой. Тем забавнее выглядел милый брелок-цыплёнок на телефоне, край которого торчал из кармана штанов. Вот брелок качнулся вновь, и смуглый, темноволосый и темноглазый парень слева от альбиноса, глянув на него, произнёс значительно: - Это ведь подарок Эржбет? - Ага, - парень довольно погладил цыплёнка. Голубоглазый ухоженный блондин с мягкими волосами, собранными в небольшой хвост, насмешливо блеснул глазами: - Что ж, я смотрю, ты доволен? Не зря ты столь долго её добивался, и даже отбил у своего кузена! Ловелас! - Странно слышать это от тебя, Франциск! Парни хохотнули, явно вспомнив пару забавных случаев. Альбинос довольно огляделся. - Неплохо. Ничего особенного, но что действительно удаётся Альфреду – так это атмосфера. Упомянутый хозяин вечеринки в этот момент беспокойно глядел на часы, сам не сознавая своей нервозности. Он позвал многих, и многие пришли. Но он ждал своего друга. Тот обещал прийти, и он всегда держит слово. Если бы что-то случилось, он бы наверняка нашёл способ ему об этом сказать! Но вот звонок в дверь возвестил о приходе новых гостей, и блондин поспешил к двери, надеясь увидеть там Ивана. Собственно, его он там увидел. - Иван! Опаздываешь, вечеринка давно началась! - Весело прокричал он сквозь музыку, и изумлённо замер, - а это кто? Рядом с Иваном стоял невысокий брюнет с чёткими скулами азиатского типа. Волосы его, длиннее среднего, были собраны в хвост, и несколько прядей свободно спускались с висков. Из-за какой-то неуловимой хрупкости и тонкости черт он казался совсем юным, но внимательные тёмные глаза добавляли ему лет. - Это Ван Яо, мой друг, - Иван сделал маленькую, совсем не заметную паузу перед словом «друг», будто был не вполне уверен в том, кем приходится ему этот молодой человек. - Вы и есть Альфред? Приятно познакомиться! - брюнет улыбнулся, но в глазах его пряталась настороженность. - Мне тоже, - сам того не замечая, чуть натянуто улыбнулся Джонс и посторонился, пропуская гостей, - давайте, заходите! Пока гости разоблачались, Альфред не спускал вопросительного взгляда с Ивана, время от времени перебегая глазами на его спутника. - Яо учится в нашем университете, курсом старше, - пояснил, наконец, Брагинский. - Иван мне много о Вас рассказывал, - вставил Яо. Альфред испытал странную смесь чувств. С одной стороны, ему было, конечно, приятно, что Иван говорил о нём, да ещё много, а с другой… кто этот Яо такой, что Иван ему много чего бы то ни было рассказывает? И когда они успели познакомиться? Иван, как и он, в университете только первый день, откуда бы ему знаться с парнем с курса старше? Иван прошёл в гостиную, и Яо держался рядом с ним. Альфред, совершенно неожиданно для себя, испытал раздражение, видя его тонкую гибкую фигуру рядом с по-спортивному мощно выглядящим Иваном. Он пошёл вслед за гостями. Они прошли совсем недолго, прежде чем их окликнули. - Иван! Кого я вижу! Низкий голос принадлежал крепкому блондину, чьи волосы были аккуратно зачёсаны. Голубые глаза смотрели ровно, и поза его, с крепко стоящими ногами и расслабленно-неподвижным выпрямленным торсом – всё в нём говорило о спокойствии и значительности. Рядом с ним, не останавливаясь ни на секунду – хоть рукою, хоть взглядом, хоть мимикой – находился темноволосый, чуть взъерошенный молодой человек с живым лицом и легкомысленным взглядом. По тому, как он, будучи непрестанно в движении, ничуть не отдалялся от блондина, а даже наоборот, время от времени словно лип к нему, можно было понять, что эти молодые люди довольно близки, и, вероятно, друзья с давних пор – не будь оно так, блондин явно не стал бы терпеть эту стихийную силу локального действия. - Людвиг, Феличиано! – на лице Ивана проступило удовольствие от лицезрения этой колоритной парочки. - Давно не виделись! – с чуть восторженной интонацией, сопровождавшей, казалось, всё, что он ни делал, поздоровался Феличиано. - Да уж, давно, всего-то пару месяцев с выпускного! Людвиг скупо, но искренне улыбнулся. Они с Феличиано были из той самой компании, с которой не раз сталкивались Альфред и Иван. Впрочем, детские забавы и обиды были давно забыты и радостно залиты в подтверждение перемирия не одним бокалом спиртного, особенно на выпускном. Людвига выдавала та же манера чувствовать себя сильным, что сквозила в Иване, пусть и тщательно скрываемая позами и одеждой, и в Альфреде, перемежаемая чуть легкомысленным складом ума и не замечаемая зачастую оттого, что силой этой он предпочитал хвалиться. Феличиано же, пусть и был постоянным спутником блондина, исполнял больше роль поддержки, чем бойца. Впрочем, и ему доставалось, и он доставал. Хотя, по мнению некоторых, самым сильным его оружием было психологическое… Парни припомнили парочку самых ярких историй, перемежая свои воспоминаниями сочными эпитетами. Джонс почувствовал довольство. Здесь Яо был совершенно точно чуждым! Он скосил глаза на брюнета, и с удивлением заметил, что тот слушает с улыбкой и даже чуть кивает головой. Он совершенно не производил впечатления человека, который был бы «не в теме». Неужто и это всё Иван ему рассказывал? Феличиано вздохнул: - Никто не хочет пасты? Парни в удивлении уставились на него, и Людвиг пояснил: - Он сегодня приготовил пасту. И столько, что её всю просто невозможно съесть. Он даже меня ею сегодня накормил! Блондин вздохнул – воспоминания явно были тяжелыми. Для желудка. - Ты любишь готовить? – Яо с интересом взглянул на Феличиано. - Ох! Это Ван Яо, мой друг, - спохватился Иван. - Людвиг, - кивнул блондин. - Феличиано, - улыбка, - не то что бы… только что-то простое. Пасту, пиццу, всё такое… а ты? - Я люблю поесть, - улыбнулся Яо в ответ, - но готовлю я часто, и нельзя сказать, что бы меня это напрягало. Вроде бы неплохо получается. - Очень вкусно, - встрял Иван. - Ты – не аргумент. Ты съешь всё, что угодно. - Неправда! Например, еду твоей сестрёнки из оригинальных ингредиентов я не смогу съесть, как меня не заставляй. Или вот кексики его брата, - Иван с улыбкой кивнул в сторону Альфреда, - ты прости, дружище, но есть готовку Артура – это, скорее, ритуальное самоубийство! - Нормально. Я ем, - Альфред искренне не понимал подколок друга. Конечно, старший - не гений кулинарии, и живот иногда прихватывает – особенно после фирменной овсянки, но ведь вполне съедобно! - Вот уж у кого воистину лужёный желудок! – не удержавшись, закончил Брагинский. - Иван, а вы давно знакомы? – полюбопытствовал Феличиано, имея в виду, конечно, Яо, - он тоже первокурсник? - Нет, я со второго курса. Того же университета, что и Иван, и Альфред, - улыбнулся Яо. - А знакомы мы очень давно. Можно сказать, росли вместе. Альфреда словно ожгло какое-то чувство. Он считал себя самым близким другом Ивана. Он был уверен в этом – других друзей у него не было! Это было совершенно точно. Кроме него, Иван ни с кем не гулял, не развлекался. Когда они были не вместе, Иван был дома. Собственно, тут были проблемы. В том, что, кроме Альфреда, у Ивана друзей не было, сомнению не подлежало. Но что касалось дома… Даже он, лучший друг, мало что знал о нём, и практически никого из домочадцев Ивана не видел. По кратким обронённым фразам можно было понять вот что: Отца у Брагинского не было. Была мать, да две сестры. И отчим. Отчим у Ивана был жестоким человеком. Тот частенько бил и его, и мать. Этого он, конечно, никогда не говорил, но у Ивана были шрамы на теле, особенно на спине (хотя это, может, от живого и подвижного детства с падениями и драками, но Альфред сомневался). Ещё на шее, как думал Альфред – должно быть, именно поэтому Брагинский носил шарф (а может, просто потому что дорожил шарфом, связанным лично старшей сестрой). Старшую сестру Ивана звали Ольгой, и он не часто говорил о ней. Только однажды, вздохнув, произнёс: «Да что ей! Девушка. Вышла замуж – и упорхнула!». Оля жила далеко и с семьёй почти не виделась, возможно, просто избегая. Младшая сестрёнка Ивана, Наташа, родилась уже от отчима. Ещё в школе она постоянно пыталась быть к Ивану поближе. Альфред, идя рядом с другом, частенько видел забавную картину, оглядываясь. Иван, за ним следом Наташа, за той тихонько идёт её одноклассник – Торис – славный мальчишка, только пугливый, а за тем, ворча, плетётся его друг Феликс. Феликс, вроде, тоже был им родственник, но какая вода на каком киселе, Альфред так и не понял. И особых родственных отношений тоже не наблюдал. Наташа была похожа на Ивана, только глаза были более голубыми – у Ивана они отливали аметистовым оттенком. Как снова понял Альфред, когда напряг своё логическое мышление, хмурая, до болезненности любящая своего брата Наташа была копией матери. Она, верно, оттого сильнее к нему была привязана, что видела и его шрамы, и его обиды, и притом была дочерью его главного мучителя. Да и то, что сама она была, как казалось, несправедливо отличена любовью, её чувствительную душу терзало ещё больше. Чувствительной и милой её считал Иван, Альфред эту маленькую фурию предпочитал обходить десятой дорогой. Впрочем, Иван и сам, несмотря на всю свою любовь к сестре, порой вздрагивал, чувствуя её присутствие. О других членах семьи Альфред не знал, и с твёрдой своей уверенностью полагал, что их и нет. Собственно, теперь его мучил – прямо-таки терзал! – вопрос: откуда взялся этот Яо?..