Empire State of Mind

      Минсок вздохнул, опуская металлические жалюзи на дверях и запер их на нижний засов. Не каждый день он закрывал магазин и уходил с работы в столь подавленном состоянии, однако сегодня как раз выдался один из таких дней. Меньше, чем десять минут назад к нему подошёл начальник и отвёл в сторону, чтобы сообщить печальное известие об увольнении.       — Ничего личного, — сказал он. — Всё летит к чертям, и финансово я просто не потяну штат с таким количеством сотрудников. У меня нет другого выхода, кроме как провести сокращение, и, к сожалению, Минсок, ты один из тех, кто под него попадает.       Не то чтобы Минсок жаловался. Он был новичком — начал работать всего три месяца назад, так что в том, что он одним из первых попал под сокращение, не было ничего неожиданного. Минсока больше взбесило то, что начальник имел наглость попросить об одолжении сразу после того, как сообщил ему об увольнении. Минсоку так и хотелось послать его к чертям собачьим, но начальник внезапно добавил: «Я с радостью напишу тебе рекомендательное письмо, если выполнишь мою последнюю просьбу.»       Как он мог отказаться от такого заманчивого предложения? Несмотря на то, что он менял работы как перчатки, на душе всё равно скребли кошки. За этот год он сменил уже три работы, а поиск новой был делом трудным, особенно если учитывать то, что на каждом собеседовании ему приходилось объяснять, почему он так и не окончил среднюю школу.       У него не было выбора. Дерьмо случается.       Взъерошив тёмные волосы, Минсок забрался в грузовик. Дело было пустяковое: доставить посылку на склад акционера, разгрузиться, затем уехать. По-видимому, они опоздывали к назначенному сроку, так как мужчина, который должен был доставить товар, ушёл в середине дня, не сказав ни слова. И вся ответственность легла на Минсока.       Склад находился достаточно далеко от магазина, так что к тому времени, как мужчина подъехал к лабиринту контейнеров, вокруг царила кромешная тьма. Заглушив двигатель, Минсок выпрыгнул из грузовика и осмотрелся, не зная, куда идти. Ему нужно было отыскать склад под номером 37. Яркий свет фар ослеплял, так что мужчина решил пройтись.       Пока Минсок продвигался вперёд между контейнерами с номерами 41 и 42 по обе стороны, его глаза привыкали к темноте. Когда он понял, что находится не в том ряду, Минсок нырнул между двумя контейнерами в надежде срезать, как вдруг мимо промчался автомобиль, сверкая яркими фарами.       Акционер?       Минсок выглянул из переулка — чёрный автомобиль доехал до конца дороги и остановился напротив открытого склада. Двое мужчин вышли с водительского и пассажирского мест, оба одетые в костюмы. Один из них открыл заднюю дверь, и из автомобиля вышел другой человек.       Мужчины не были похожи на акционеров маленькой транспортной компании. Особенно тот, что только что вышел из машины, с деланным видом поправляя костюм. Нутро мужчины кричало о его высокомерии настолько громко, что Минсок заметил это даже на расстоянии. К тому же, увидев логотип компании на грузовике, они бы наверняка остановились.       Преисполненный любопытства, Минсок вышел из переулка, как только трое незнакомцев вошли внутрь склада. Он побежал вперёд, стараясь передвигаться как можно тише. Следовало было бы развернуться, залезть в грузовик и либо найти контейнер с номером 37, либо вернуться в магазин, не вмешиваясь не в своё дело, но он никак не мог справиться с любопытством. Те мужчины — акционеры? Если нет, то что привело их сюда в почти девять часов вечера? Минсок прильнул к стене склада и как можно аккуратнее заглянул внутрь. Он выглядел чертовски подозрительно.       Брюнет вздрогнул и спрятал голову, услышав громкий, неистовый смех.       — Забавный ты парень. Нет, я даже и не думал просить тебя о чём-то большем. Просто хотел обсудить... некоторые незначительные изменения в нашей сделке. В последнее время достать то, о чём ты просишь, очень сложно.       Минсок рискнул заглянуть снова. Сердце начало биться с огромной скоростью, когда он осознал, что подслушивает разговор о чём-то незаконном. Склад был заставлен стеллажами и по большей части пустыми коробками, однако в центре, где стояла группа мужчин, было пусто и светло. Трое, в которых Минсок узнал тех, что вышли из машины, стояли спиной к нему и смотрели на группу других четырёх мужчин.       — Как мы уже обсуждали, изменения не предусмотрены, — раздался бархатистый голос, и судя по жестам и движениям он принадлежал тому же парню, что вышел с заднего сидения машины. Двое других, должно быть, были телохранителями. — Я бы ещё подумал, если бы ты поставлял больше, чем было нужно, но за последние несколько месяцев ты даже не укладывался в минимальные требования. Кроме того, качество значительно ухудшилось, — мужчина раздражённо вздохнул и повернул голову в сторону. — Я не могу поверить, что ты заставил меня прийти сюда ради этого.       Тот, кто говорил ранее, открыл рот, чтобы сказать что-то ещё — раздражение чётко читалось на его лице — но мужчина с бархатистым голосом перебил его.       — Не я заказчик, а наркобароны из Китая и Японии, некоторые даже здешние. Они рассчитывают получить от меня количество и качество, а я рассчитываю получить от тебя то, чего они хотят. Я — контрольно-пропускной пункт. Тот, кто знает, как добиться своего и разобраться с этим дерьмом, не облажавшись, в отличие от них. Если ты так и останешься нерациональным вложением средств и болью в моей заднице, я найду кого-нибудь ещё. Там, снаружи, есть куча подобных тебе червей. Вы все заменимы. Надеюсь, что подобный разговор больше не повторится.       Господи…       Глаза Минсока в недоумении расширились. Он стал свидетелем встречи между... наркоторговцами? Минсок не был уверен в том, чему свидетелем он стал, но всё, что здесь было сказано — очень, очень незаконно. Он запаниковал, когда заметил, как трое мужчин повернулись к нему лицом и зашагали в его направлении.       — Ты кто, блять, такой?       Минсок резко подскочил на месте от удивления и развернулся, когда услышал голос позади себя. Человек ростом почти два метра возвышался над ним, готовый при первой же возможности вытащить пистолет. Брюнет точно знал, что незнакомец пристрелит его, если он сделает хоть одно неверное движение.       Шестерёнки в мозгу закрутились, стараясь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, так как в противном случае вероятность умереть была очень высока. Мучительно умереть. Он открыл рот прежде, чем что-то пришло ему на ум.       — Я... я курьер, — голос Минсока был тихим, даже тише, чем ему хотелось бы. Он прокашлялся и изо всех сих постарался сделать вид, что пришёл сюда не случайно. — Я ищу заказчика, которому должен был доставить посылку... Шин Вухён?       Мужчина расслабился и кивнул головой в сторону склада. Минсок напрягся, потому что если Шин Вухён тоже был здесь, то... боже, это означало, что...       — Кто это?       Минсок изумился, когда повернулся посмотреть, кто обращался к нему. Он понял, что это был тот же мужчина с аурой высокомерия, бархатистым голосом и ясным выражением лица. Минсок знал его. О, ещё как знал. Иногда он появлялся в газетах или журналах, но Минсок знал его не оттуда. Он помнил его с их коротких встреч со времён работы в парке или когда он доставлял посылки в его компанию. В Lu Corporation.       — Лу Хань... — тихо выдохнул Минсок, словно увидел перед собой призрака.       — Говорит, что он здесь по поводу доставки. Скорее всего, он к Вам.       — Прискорбно, — возмущённо нахмурившись пробормотал Лу Хань.       Он встретился с Минсоком взглядом, настолько проницательным, что даже Минсок не смог оторваться от него. Благодаря зачёсанным в сторону каштановым волосам и прямой осанке он казался выше любого человека на складе. От Лу Ханя буквально несло аурой могущества. Аурой, которую Минсок не привык видеть в других людях. Губы парня дрогнули.       — Как много ты слышал?       Минсок поборол желание сглотнуть.       — Слышал? Что слышал?       Лу Хань лишь улыбнулся и посмотрел на мужчину позади Минсока. Он кивнул, и Минсок почувствовал, как его душа ушла в пятки.       В момент абсолютного безумия и отчаяния Минсок развернулся и ударил мужчину позади него локтем в живот, потянувшись за пистолетом, который заметил ранее. Мужчина допустил большую ошибку, показав оружие, когда впервые столкнулся с Минсоком.       Пушки были взведены, сняты с предохранителей и нацелены на него, но краткий миг промедления стоил мужчинам драгоценной секунды, которая дала невысокому парню преимущество.       — Никому не двигаться! — закричал Минсок, обхватывая рукой шею Лу Ханя и приставляя украденный пистолет прямо к голове высокого парня. Его руки дрожали, и он не знал, был ли пистолет снят с предохранителя, поэтому решил блефовать. Он не хотел этого делать, ведь он вроде как восхищался человеком, которого держал в заложниках, но, в то же время, тот самый человек приказал убить его без каких-либо раздумий. Их чувства были невзаимными, и хоть это ранило, Минсок всё понимал.       Лу Хань был человеком статуса и власти. Это Минсок понял ещё до того, как узнал, что тот задействован в торговле наркотиками. Он был богат, управлял успешной компанией и едва ли удостаивал его взглядом. «Ты всегда так внимателен к своей работе, господин Ким. Это действительно похвально.»       Руки успокоились, но оружие дрогнуло, и Минсок плотнее приставил дуло пистолета к голове Лу Ханя. Мужчина простонал от дискомфорта, но не проронил ни слова.       — Бросьте своё оружие и пните его в сторону. Сейчас же! — закричал Минсок, и звук падающих на бетонный пол пистолетов эхом отразился по всему складу. Лёгкий смешок сорвался с губ его заложника, и Минсок настороженно приподнял бровь. От паники его прошиб пот, а уверенность пошатнулась из-за полной беззаботности Лу Ханя.       — Вам, должно быть, не терпится попасть на тот свет, господин Ким?       Так всё-таки он помнил его. Для Минсока это была не самая хорошая новость.       — Я делаю это, чтобы остаться в живых, а не потому, что хочу.       — Понятно.       Лу Хань коротко усмехнулся и слегка дотронулся до руки на своей шее. Он чувствовал, как она дрожит. Трясущийся от страха, брюнет только поджал губы, пытаясь выглядеть хотя бы немного убедительным.       Он начал пятиться назад, всё ещё удерживая Лу Ханя. Голова трещала, так как мужчина был не в состоянии придумать хороший план побега. Ему требовалось время — время добежать обратно до грузовика и смыться отсюда. О том, чтобы взять машину Лу Ханя, не могло быть и речи, потому что вероятнее всего они отследят её. Также была высока вероятность того, что ключей не было внутри. Были и другие риски, которым он бы оказался подвержен, решившись на такой шаг. Нет, ему нужно было взять грузовик компании, потому что, если он привёз то, о чём подумал... то не мог позволить Лу Ханю завладеть этим.       Краем глаза он заметил переключатель жалюзи склада. Брюнет быстро хлопнул по нему рукоятью пистолета, интенсивно зажимая кнопку «закрыть», и жалюзи начали с грохотом опускаться.       — Не двигаться! — закричал он снова, чтобы убедиться, что остальные остались на месте. Он продолжил отступать. Взгляд метался из стороны в сторону, наблюдая за четырьмя напряжёнными мужчинами. Только тот, которого удерживал мужчина, оставался расслабленным и равнодушным.       — И почему ты думаешь, что тебе удастся скрыться после такого? — спросил заскучавший мужчина, решив завязать небольшой разговор в ожидании, пока его освободят.       — А почему ты думаешь, что я не убью тебя, чтобы сбежать отсюда? — ответил Минсок. Он мог буквально услышать улыбку в голосе Лу Ханя, когда тот ответил ему.       — Ты не станешь. Ты не такой, господин Ким.       Брюнет прикусил нижнюю губу. Лу Хань был прав. Если бы мог, Минсок с радостью избежал бы ненужных смертей. По крайней мере, он точно не хотел быть тем, кто станет причиной чьей-то потерянной жизни. Это была слишком тяжёлая ноша — знать, что ты убил кого-то — и Минсок не хотел пробовать. Он плотнее обхватил парня, не желая сдаваться.       — Ты не можешь знать наверняка.       В последний момент он толкнул Лу Ханя вперёд и нырнул под закрывающиеся жалюзи. Внутри послышались крики — мужчины подобрали своё оружие и кинулись вслед за Минсоком. Даже после того, как жалюзи были закрыты, послышались выстрелы; пули пробивали металлические жалюзи, и Минсок поднялся, стараясь убраться с их пути.       Он выстрелил дважды. Пули пробили заднюю и переднюю шины машины Лу Ханя.       Быстро выведя машину из строя, он отбросил пистолет в сторону и кинулся к своему грузовику, бормоча проклятия себе под нос, как вдруг услышал, что кто-то пытается поднять жалюзи.       — Блять, блять, блять, блять, — выкрикивал он, пока забирался на водительское сидение. Мужчина завёл двигатель и дёрнул пульт коробки передач в обратном направлении, чтобы развернуться. Склад был по-прежнему заперт: ещё было время сбежать. Пот капал с подбородка; Минсок переключил скорость и с силой выжал газ. Шины завизжали по асфальтированной дороге.       Минсок слышал, как на заднем сидении лопаются пакеты— слишком безрассудно он вёл машину через лабиринт складов, по пути стараясь справиться с ремнём безопасности. Ведь безопасность превыше всего. Он с облегчением выдохнул. Мужчина почувствовал, как в мышцах тает напряжение только тогда, когда вернулся на освещённые улицы города.       Пальцы заметно дрожали. Он протянул руки перед собой — всё ещё пытался справиться с адреналином, так что повернул на пустую соседнюю улицу, чтобы передохнуть.       Минсок плотно обхватил себя руками и пальцами вцепился в грудки, пытаясь восстановить потерянное тепло. Он чувствовал холод, но его мозг кипел. Его тошнило от понимания того, что возвращаться домой было небезопасно. Он не мог вернуться. Не на грузовике, полном бог знает чего, и при наличии большой вероятности того, что Лу Хань найдёт его. Он даже не мог вернуться на работу. Нет, начальник был в сговоре с Лу Ханем и остальными — его пристрелят, как только он покажется на пороге.       Мужчина дрожал от страха. Выбор был невелик, так что он принял единственно верное решение.

***

      — Минсок-а, ты уже здесь? — добрый голос поприветствовал брюнета, как только тот вошёл в чистую белую палату. Знакомый тон вызвал улыбку на устах парня, и Минсок тихо закрыл за собой дверь. Перед ним, на столь же белой и чистой кровати сидела черноволосая, хрупкая на вид женщина в возрасте. Перед ней лежал поднос с цветами на белой ткани, остальные стояли в вазе, находящейся рядом.       Минсок тихо поблагодарил звёзды за то, что сегодня она помнила его.       — Привет, мам, — поприветствовал он с широкой улыбкой, садясь на стул рядом с кроватью. Женщина протянула ему свою руку. Минсок взял её в свою, с любовью поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Сегодня снова занимаешься цветами?       — Сейчас мне больше нечем заняться, так что да. Это отвлекает меня на то время, пока ты не рядом.       От этих слов в груди Минсока защемило. Чувство вины подступило к горлу, но мужчина выдавил небольшой смешок, зная, что его мать просто шутила. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что его никогда не было рядом.       — Приятно слышать. Ты почти закончила?       — Не совсем. Осталось несколько деталей, — она легко провела рукой по лепесткам цветов, погружённым в вазу, — но я до сих пор не знаю, что делать с остальными. Но... Минсок, я знаю, что ты пришёл сюда не о цветах поговорить. Что-то стряслось? Ты справляешься с новой работой?       — Я что, не могу просто так навестить свою маму?       Мать Минсока посмотрела на него проницательным взглядом, и брюнет засмеялся. Женщина наклонилась — её глаза были полны беспокойства.       — Снова деньги? Страховая компания опять тебе досаждает?       — Нет, нет, с этим всё в порядке, — соврал он сквозь зубы. — Я просто... меня снова уволили. И нет, не из-за того, что я плохо исполнял свои обязанности или чего-то такого, мам. Не смотри на меня так. Просто им нужно было уволить пару человек, чтобы сократить расходы, — зная, свидетелем чего стал прошлой ночью, Минсок начал задаваться вопросом, было ли это правдой, особенно если учитывать тот факт, что Lu Corporation поддерживала их. — И... я ввязался в маленькую заварушку. У меня есть кое-какие мысли, но я всё ещё не уверен, как поступить.       Мать Минсока сжала губы и откинулась на спинку кровати, глядя на сына со смешанными чувствами.       — А что это за ситуация, если быть точнее?       — Касательно работы.       — Несмотря на то, что тебя уволили?       — Они, э-э, попросили меня об услуге.       — И ты согласился? — недоверчиво спросила мать.       — Ещё нет.       Женщина вздохнула через нос. Она вновь обратила своё внимание к цветам. — Честно говоря, на твоём месте я бы не стала оказывать им какие-либо услуги, если они уже уволили тебя. Какой от этого прок?       — Ну, начальник сказал, что напишет мне рекомендательное письмо, — нерешительно ответил брюнет.       — Что это ещё такое? Ну и скряга! Я бы ему эту услугу, да в... и потребовала бы чего-то побольше. Ты ведь столько сил вложил в эту работу.       — Мам, я проработал там всего три месяца, — произнёс Минсок, постепенно затихая. Мать внимательно посмотрела на него. Перед тем как она успела что-то спросить, мужчина неожиданно усмехнулся. Его лицо выразило весь спектр эмоций. Создалось ощущение, что его осенила величайшая идея столетия. Он посмотрел на мать и c почти полной уверенностью улыбнулся. — Не бери в голову. Я думаю, что могу попробовать ещё раз. Спасибо за совет, мам.       — Я надеюсь, ты не планируешь ничего опасного.       — Разумеется, нет, — успокаивающе ответил Минсок, хотя это было не совсем так.       В палату, одетая в бледно-лавандовую форму, вошла медсестра, предварительно постучав в дверь три раза. Она улыбнулась Минсоку, приветствуя, и заговорила с его матерью.       — Время принимать лекарства, госпожа Ким.       — Уже? Но я ещё даже не успела закончить, — сказала мать Минсока, с грустью поглядывая на незаконченную икебану.       — Вы всегда можете продолжить завтра, — сказала медсестра и начала убирать цветы с подноса подальше от кровати. Затем она провела стандартные процедуры, проверяя и записывая всё в планшет у кровати. Она убедилась, что кровать была откинута назад и закрепила её в таком положении, чтобы пациентке было удобно. Минсок молча наблюдал, в уме просчитывая, сколько за сегодня прибавится в счёте за лечение, который ежедневно рос, и сколько работ ему ещё придётся сменить, чтобы оплатить все долги в последующие пятнадцать лет.       Разумеется, его мать ничего не знала. Когда-то она помнила, но это было до получения травмы головы. До того, как она потеряла память, и до того, как у неё появились проблемы с узнаванием собственного сына. Иногда ей становилось лучше; она помнила практически всё, и медсёстрам приходилось вмешиваться, чтобы она не поднялась и не покинула больницу. В другие дни она просто сидела и смотрела в окно больничной палаты, приветствуя Минсока вежливой улыбкой и спрашивая, не ошибся ли он палатой.       «Так будет лучше» — часто убеждал себя Минсок. Оплаты за медицинскую страховку не было — счета накапливались. И именно поэтому он работал — начал ещё во времена средней школы (основная причина, по которой ему пришлось бросить обучение). Его мать не знала об этом, так что это не могло причинить ей ещё больше боли. Она была уверена, что у них есть полная медицинская страховка и что Минсок бросил школу, потому что его успеваемость сильно хромала (тоже далеко от истины).       Минсок одарил медсестру вежливым взглядом, как только она помогла матери утроиться в кровати.       — Ничего, если я останусь тут ненадолго?       — Конечно, — ответила она. Её улыбка вдруг поникла, голос понизился и внезапно стал более серьёзным. — Если ты не против, не могли бы мы выйти на минутку? Мне нужно кое-что сказать.       Растерянный, Минсок обещал матери, что скоро вернётся и вышел из палаты вслед за женщиной. Слова, которые он услышал из уст доброй медсестры, въелись Минсоку в подкорку. Она извинялась бесчисленное количество раз, хлопала его по плечу и говорила, что желала бы сделать для него большее. Но она не могла. Слова, казалось, влетают в одно ухо и вылетают из другого, и он всё ещё не мог осмыслить их. Он стоял в ступоре, глаза глядели в пустоту. Мужчина услышал последнее извинение, а затем медсестра ушла. Колеблясь, Минсок неуверенно вернулся в палату матери, аккуратно закрывая за собой дверь.       — Минсок-а, что-то случилось?       — Нет, ничего.       Если мать и заметила что-то в выражении его лица, которое наверняка выдавало Минсока, она не сказала ни слова.

***

      Время шло быстро, и с лечением мать Минсока становилась всё более забывчивой. У Минсока не было планов возвращаться домой — не с тем, что он узнал несколько часов назад; кроме того, брюнет слишком опасался Лу Ханя, выслеживающего его. Разумеется, он бы встретился со смертью, если вернулся. Но несмотря на то, что в больнице он был в относительной безопасности, грузовик компании по-прежнему стоял на парковке у больницы вне поля зрения Минсока, так что он не мог уснуть. Он положил голову на край кровати матери, складывая руки наподобие подушки и думая о том, что сказала ему медсестра.       Его матери не становилось лучше. Её состояние ухудшалось, разум и тело отказывали и, в довершении ко всему, начали появляться признаки рака. Пребывание матери в больнице и её лекарства загонят Минсока в огромные долги. Это был тяжёлый период — семья была не в состоянии покрыть медицинскую страховку, у Минсока не было на это денег. Он предполагал, что когда-то его родители бывали в подобной ситуации. Казалось, раз семья бедная, то обречена нести свой крест до тех пор, пока не появится тот, кто будет достаточно умён для того, чтобы получить хорошую стипендию в университете. Очевидно, речь шла не о Минсоке. Он не был даже в состоянии получить среднее образование, но он мог кое-что другое. Он любил свою мать и ценил её превыше образования, превыше своего собственного будущего, и если бы работа помогла облегчить её ношу, которую она несла на своих плечах, он был готов попытаться. Он был готов пойти на даже самые безрассудные поступки.       Он даже не был уверен, сработает ли это, но точно знал, что если нет, то так или иначе, он проживёт короткую жизнь. Минсок должен был нанести удар, когда этого меньше всего ожидают.       Лу Хань не ожидает, что Минсок придёт к нему, и брюнет начал обдумывать свой план.       Имея где-то час в запасе, Минсок крепко держал руку своей матери и целовал костяшки её пальцев, поглаживая стареющую кожу большим пальцем.       — Я не уверен, вернусь я или нет. Не важно, что случится, но я сделаю так, чтобы о тебе позаботились, — сказал он спящей фигуре с горькой улыбкой, цепляясь за умиротворяющий момент на минуту дольше. Когда часы на прикроватном столике показали восемь часов, Минсок со вздохом встал. У него были дела, о которых нужно было позаботиться; чем раньше — тем лучше. Он сунул руки в карманы своей куртки и услышав звон ключей направился к двери, тихо закрывая её за собой.

***

      Несмотря на то, что каждый будний день Лу Хань поднимался в шесть утра, он никогда не был жаворонком. Он всегда просыпал первый звонок будильника, но никогда второй. Утренняя рутина Лу Ханя была почти монотонной, никогда не меняющейся. Он выходил на утреннюю пробежку, пропускал завтрак, отдавая предпочтение горькому кофе, безукоризненно одевался и прибывал в компанию около восьми. Рутина была до ужаса простой по сравнению с ослепительными и возвышающими Лу Ханя достижениями, которые время от времени появлялись на страницах журналов.       Но это была лишь напускная видимость. Будучи порочным и вовлечённым в бизнес с самого начала, Лу Хань не возражал, когда отец отправил его в корейский филиал с целью запудрить мозги суетливой публике, в то время как его сын будет управлять одной из самых больших компаний по обороту наркотиков в Азии на сегодняшний день.       Разгребать дела, оставаясь не пойманным; быть уверенным, что клиенты удовлетворены, чтобы не оказаться в ситуации, когда пистолет приставляют к горлу; было похоже, будто он боролся за свою жизнь ежедневно. Подвешенный язык и остроумие — то, что позволяло ему оставаться в живых, и только время от времени необходимость в физическом насилии.       Это было до боли захватывающе. Он наслаждался главными ролями — манипулятор, дёргающий за ниточки и играющий в игры разума. Ему нравилось наблюдать за тем, как оппонент недооценивает его, исходя из его спокойной и мягкой манеры поведения, а затем гибнет у него на глазах, рассыпаясь в пыль. Он заработал достаточную репутацию для того, чтобы кто-то смел идти против него, но, так или иначе, иногда случалось такое, что какой-нибудь крайне глупый человек пытался поступить безрассудно.       Например, раз уж задумываться об этом, тот человек, которого он видел прошлой ночью.       Шатен нажал на кнопку на панели телефона, говоря в приёмник.       — Юнджи, принеси мне кофе, пожалуйста.       Он вернулся к безбожному количеству бумаг на столе и несколькими минутами позже, всё ещё без кофе в руках, услышал сигнал телефона, который привлёк его внимание. Он нажал на кнопку, не отводя взгляд от документов перед ним.       — Почему кофе всё ещё не у меня на столе? — спросил он девушку до того, как та успела что-то ответить. — Да, я хочу американо. Я всегда прошу только американо в это время. Только этот сраный американо помогает мне не заснуть.       — Господин... — сказала Юнджи нерешительно, боясь разгневать начальника. — Пришёл мужчина, он просит о личной встрече с Вами.       Лу Хань нахмурился над списком запланированных встреч.       — У меня не запланированы какие-либо встречи на сегодня. Скажи ему, чтобы он уходил и поторопись принести кофе.       — Но господин, он настаивает на встрече. Он говорит, что у него есть что-то очень важное и что он не может ждать, когда ему будет назначено, — больше спросила девушка, чем утвердила.       — Кто он?       — Он говорит, что его зовут Ким Минсок.       Лу Хань остановился, его руки застыли над ноутбуком. Ким Минсок... Ким Минсок... Она имеет в виду того человека с прошлой ночи? Он встречал только одного человека с таким именем (хотя, вероятно, он знал тысячи Кимов — чёртова Корея и её неоригинальные фамилии), но Лу Хань не мог понять, почему он явился сюда.       Удивлённый, он всё же улыбнулся. Этот человек действительно ищет своей смерти.       — Господин? — произнесла Юнджи в телефонную трубку, когда начальник не отвечал на протяжении какого-то времени, погрузившись в свои собственные мысли.       — Отправь его ко мне, — сказал Лу Хань перед тем, как повесить трубку.       Это заняло несколько минут, но вскоре парня пропустила через двери офиса стройная брюнетка, одетая в короткое чёрное платье, которое красиво облегало её талию. Лу Хань не узнал её. Должно быть, она была новой сотрудницей, которую наняли только на днях. Он отметил, что не прочь познакомиться с ней поближе. Что касается Минсока — мужчина был одет в ту же одежду, в которой Лу Хань видел его прошлой ночью, подтверждая свои подозрения, что тот где-то прятался, и именно поэтому его не смогли найти у него дома. Не то чтобы он собирался рассказать Минсоку о том, что в его квартиру вломились, но, кажется, мужчина уже и так знал об этом.       — Господин Ким, какой приятный сюрприз увидеть Вас снова, — сказал Лу Хань лучезарно улыбаясь и указал на место перед своим столом, приглашая сесть. Как только девушка покинула кабинет и захлопнула за собой дверь, Минсок прошёл вперёд, но решил постоять. Он был поразительно похож на испуганного грызуна, который изо всех сил старался быть храбрым перед лицом невзгод, но готовым сбежать после первого же предупреждения. — Чем буду столь обязан?       — Я пришел, чтобы заключить сделку, — прямо ответил брюнет. Лу Хань поднял брови. Он был заинтригован, но не слишком заинтересован. Он не думал, что Минсок был человеком, который бы осмелился на подобное. Но, однако, люди, отчаянно нуждающиеся в деньгах, способны выйти за любые рамки дозволенного. Он мысленно закатил глаза, облокотился на спинку кресла и вздохнул.       — Сколько?       — Прости?       — Сколько ты хочешь? — он не должен был спрашивать. Ему следовало пристрелить его на месте.       Минсок нахмурил брови, а затем, осознав, поднял. Возмущённый взгляд, расцветший на его лице, смутил Лу Ханя.       — Несмотря на то, что я здесь по одной причине — взятка за моё молчание — она не обеспечит мне полную безопасность. Или безопасность моей матери. Я хочу, чтобы ты нанял меня.       Лу Хань попытался осмыслить предложенную ему просьбу.       — Я. Нанял тебя. Я правильно понял?       — Да.       Прошёл один короткий миг молчания перед тем, как молодой бизнесмен взорвался смехом. Он откинул голову назад, изумлённый ситуацией, пока Минсок в ужасе наблюдал за ним, задаваясь вопросом, что же в этом было такого смешного.       — Ты... Ты просишь меня... Того, кто пытался убить тебя прошлой ночью, того, кто хотел, чтобы тебя нашли мёртвым этим утром, нанять тебя? Ты хочешь работать на меня? — Лу Хань поддался очередному приступу смеха, не в силах поверить в то, насколько дико мыслил этот мужчина.       Когда он всё же успокоился, то вытер проступившие на глазах слёзы и повернулся к брюнету, который терпеливо стоял, но уже с более неловким взглядом, чем прежде.       — До тех пор, пока мне не потребуется личный шут, я буду вынужден отказать тебе. Я не вижу абсолютно никакой выгоды в том, чтобы нанимать тебя. Так что зачем мне это? — Лу Хань развёл руками, подчёркивая тот факт, что наём Минсока был ни к чему. Но он никак не ожидал увидеть улыбку Минсока.       — Но она есть, — сказал брюнет, порывшись в кармане. Звон достиг ушей Лу Ханя ещё до того, как он увидел предмет, и мужчина тут же напрягся, увидев ключи от грузовика. Только завидев их, Лу Хань вспомнил о старом и жадном мужчине, который вёл тот маленький бизнес, мужчине, который должен был убедиться, что товар доставлен, а не потерян в таком чертовски огромном городе, как Сеул. Хотя, это больше не имело значения. От него уже избавились прошлой ночью. — Я уверен, ты прекрасно знаешь, что это такое, не так ли?       Лу Хань ухмыльнулся от внезапной самоуверенности брюнета. — И почему ты думаешь, что я не проткну тебя этими же ключами ещё до того, как у тебя появится шанс покинуть кабинет?       — А почему ты думаешь, что товар всё ещё в грузовике? — парировал Минсок, и Лу Хань вопросительно поднял бровь. — Я не идиот, господин Лу. Мне нужна наживка. Ты ведь не оставляешь висеть ценную наживку на непрочном крючке, не так ли? Ключи были только для того, чтобы показать, что коробки всё ещё при мне. Однако, ты не узнаешь об их местоположении, если убьёшь меня.       Лу Хань поднялся. Человек, стоявший перед ним, вёл игру очень грамотно, а молодой магнат не привык проигрывать. Это почти впечатляло.       — Ну-с, к сожалению, но не к моему, господин Ким, я не буду сходить с ума из-за какой-то утерянной партии. Я просто закажу ещё.       — Ты лжёшь.       — Прости?       — Ты был готов заплатить за неё несколько мгновений назад, так что я не верю тебе.       Двое мужчин смотрели друг на друга, не желая отступать. Но Минсок больше не мог бороться с этой поглощающей тишиной, поэтому вздохнул с отчаянием, но не поражением.       — Слушай, я просто прошу о работе. Я бы даже не заявился сюда, не будь я в отчаянии, но мне нужны деньги, и я думаю, что тебе на самом деле нечего терять. Ты получаешь свой товар назад и в придачу хорошего работника. Я мог бы обратиться в полицию, сдав грузовик и тебя, но сомневаюсь, что они бы продвинулись далеко. Но вместо этого я пришёл сюда с предложением, так как — я ненавижу даже упоминать об этом — очень нуждаюсь в деньгах, так что мне буквально всё равно, где я их достану.       Лу Хань смерил брюнета оценивающим взглядом, будто пытался на глаз определить ценность только одного внешнего вида парня. Он, разумеется, устроил шоу со своими собственными трюками — доказал, что может выжить и что достаточно ловок и быстр — прошлую ночь Лу Хань мог бы отметить красным цветом в календаре как одно из событий, которое повлияло на него и в хорошем, и в плохом смыслах.       Ему на ум приходило огромное количество причин, по которым нанять Ким Минсока было очень плохой идей, как это могло повлиять на будущее, если брюнет сделает что-то глупое, но в тот же самый момент он почувствовал желание просто сказать «к чёрту это всё» и нанять его. Он видел и знал его отношение к работе — когда-то мужчина работал в парке во время утренних пробежек Лу Ханя и занимался доставкой товаров в его компанию, работая на поставщиков. Было почти забавно замечать этого невысокого корейца в неожиданных местах, всегда при работе. Но это было до того, как они встретились прошлой ночью. И если Минсок и вправду собирался отдать Лу Ханю свою преданность... может, это было не так уж и плохо?       С расцветающей на лице лукавой улыбкой, Лу Хань пробежался пальцами по клавиатуре ноутбука.       — Ладно, господин Ким, твоя взяла, — он поднял руку, прерывая брюнета, когда тот открыл рот. Глаза парня засветились внезапной надеждой. — Тем не менее, хоть ты и пришёл ко мне сам, я определяю условия контракта. Ты имеешь право на то, чтобы оспорить их, но знай, я очень нетерпеливый человек, так что, если от тебя будет больше вреда, чем пользы, я разорву сделку и вышвырну тебя, как собаку. — Он сел за свой ноутбук, открыв несколько файлов, чтобы найти основной план по найму сотрудников. Он нажал кнопку связи на телефоне, пока искал нужную информацию.       — Принимая во внимание тот факт, что мне до сих пор не принесли кофе, Юнджи, я предполагаю, что до тебя так и не дошла моя просьба. Забудь про кофе, принеси мне хотя бы чай. Две чашки, пожалуйста.       Минсок был впечатлён тем, как быстро, высокомерно, но вместе с тем тактично Лу Хань смог озвучить то, что ему было нужно. Пока молодой бизнесмен был занят, Минсок осмотрелся по сторонам и решил присесть на диван, располагавшийся в центре кабинета. Вероятно, этот диван предназначался для клиентов Лу Ханя, которым хотелось обсудить с ним какое-либо дело в более удобной обстановке. Брюнет слишком нервничал для того, чтобы осмелиться сесть в кресло напротив стола, так что выбрал более подходящий вариант — на приличном расстоянии от пугающего директора. Он постукивал пальцами по коленям, всё ещё нервничая, но будучи уже чуть более уверенным. Ведь он зашёл так далеко. Он не думал, что сможет уговорить наркобарона нанять его, но удача, казалось, на этот раз была на его стороне. Минсок надеялся, что Лу Хань не будет настаивать на рабском труде взамен на грязные деньги.       Три минуты ожидания и наблюдения за тем, как Лу Хань яростно набирал что-то на клавиатуре, и раздался стук в дверь. Девушка с длинными вьющимися волосами медного цвета вкатила тележку с подносом в кабинет. Поднос был полон различных чашек, чайником, а также стеклянных баночек с незатейливо украшенными крышками, с сахаром и молоком. Минсок узнал в девушке Юнджи, девушку из вестибюля, стройную и лишь на один или два дюйма ниже, чем он сам. Она казалась настойчивой, когда Минсок говорил с ней, но когда звонила Лу Ханю, вдруг стала робкой и чересчур вежливой. Минсок понял, с кем он имел дело.       Юнджи поставила чашку и блюдце на журнальный столик перед ним, наливая чай цвета карамели в цветной фарфор, и спросила, не желает ли Минсок добавить сахар или молоко. Чувствуя себя немного неловко (принять ли чай с сахаром и молоком в офисе его в-скором-времени-начальника-а-пока-что-врага?), Минсок пробормотал тихое «нет, спасибо», и Юнджи расставила второй набор принадлежностей напротив Лу Ханя, на автомате наливая капельку молока и кладя две маленькие ложечки кристаллической сладости, перемешивая содержимое в чашке.       С последним нажатием кнопки по клавиатуре, вдруг раздался звук заработавшего принтера. Лу Хань встал со своего места, поднёс чашку с чаем к губам и сделал быстрый глоток.       — Спасибо, Юнджи, что соизволила принести чай так быстро, — он кивнул девушке и подошёл к принтеру, вытаскивая всё ещё теплые листы бумаги из лотка. Юнджи в ответ поклонилась, приняв это за намёк на то, чтобы уйти. Минсок смотрел вслед уходящей девушке, не в силах оторвать взгляд от такой красоты, но его внимание привлёк Лу Хань, который бросил кипу уже скреплённых между собой бумаг на журнальный столик перед ним. Только брюнет захотел взглянуть на бизнесмена, как тот уже возвращался обратно к столу, чтобы отпить ещё чая. Минсок неуверенно взял в руки документы, пролистывая страницы и отмечая, сколько ему нужно прочесть.       — Я должен внести некоторые... изменения в контракт. Это «собеседование» не похоже на те, что я привык проводить, поэтому это — условия для случаев, когда случаются такие... непредвиденные ситуации, — начал Лу Хань. Минсок попытался улыбнуться. — Таким образом, я внёс соответствующие поправки, — брюнет вернулся к самой первой странице, начав читать, так как по жизненному опыту понял, что нельзя подписывать контракт, не прочитав то, что написано мелким шрифтом.       — Это просто подтверждение того, что теперь ты мой раб, — своими словами Лу Хань привлёк внимание Минсока.       — Прости? — спросил Минсок настолько вежливо, насколько только мог, не желая раздражать парня, но вместе с тем не желая скрывать своё собственное раздражение касательно услышанного.       Он сузил глаза, посмотрев на человека, который небрежно облокотился на письменный стол, скрестив руки и лениво улыбнувшись так, будто поимел всех.       Шатен только указал на бумаги жестом руки, призывая Минсока к чтению.       — Посмотри, об этом написано в бумагах.       Взволнованный, Минсок вернулся обратно к контракту, буквально сканируя каждый лист, читая каждую строчку внимательно, чтобы убедиться, что его не обвели вокруг пальца или что это не был какой-то принудительный труд, или что-то ещё более странное. Листая страницу за страницей и не видя ничего подозрительного, Минсок продолжал читать. Обязательства... ответственность; страхование, если ему случится пораниться, правила поведения и этикета, навыки управления и бизнеса. Ничего странного.       Но вот на четвёртой странице Минсок сморщился, как только просмотрел параграфы. Он тяжело сглотнул, поднимая взгляд на Лу Ханя.       — Что это за херня?       Лу Хань склонил голову, приблизившись и глядя на страницы контракта.       — Что именно ты имеешь в виду? — беспечно спросил он в то время, как на его лице начала расцветать улыбка. Ублюдок точно знал, о чём Минсок спрашивал.       — Это, — Минсок поднял контракт и поднёс его к лицу Лу Ханя, находящегося по другую сторону от кофейного столика. — Все сотрудники обязаны понести наказание и штрафы за нарушение какого-либо из перечисленных выше правил и положений, или по усмотрению нанимателя.       — Разве в большинстве компаний не так относятся к сотрудникам, нарушающим правила?       Минсок раздражённо дёрнулся.       — Да, но меня волнует то, что указано под этим пунктом: задержка зарплаты, временное отстранение и увольнение, но... мелким шрифтом написано, что под временным отстранением подразумевается изоляция, а под увольнением — смерть! И, очевидно, я подвергнусь любому другому виду наказания, которое ты, как мой наниматель, для меня приготовишь, — Минсок ничего не мог с этим поделать. Чем больше он говорил, тем выше становился его голос. Мужчина явно возражал против условий контракта, а он ведь ещё даже не закончил читать.       Лу Хань сдвинулся с места, где только что стоял и подошёл к Минсоку, наклонившись. Брюнет вжался в спинку кресла.       — Ким Минсок. Ты знаешь, что за дела я веду. Мы, к сожалению, уже прошли всё это, когда ты стал свидетелем проводимой сделки. Когда ты стал соучастником. Во-первых, мы не можем просто отстранить тебя или дать возможность мирно покинуть компанию. Ты знаешь слишком много, и эти знания могут быть использованы против нас, а мы не можем позволить себе допустить нечто подобное. В отличие от тех свиней, что обычно приходят сюда и просят о работе, не зная, кто я и что я могу, ты пришёл ко мне с предложением, которое любой другой человек воспринял бы как шантаж. Ты не такого рода работу получаешь. Тебя нанимают, так что ты должен выказывать уважение и быть дисциплинированным. И это не только из-за того, что подобное делает меня лучше, а потому, что ты будешь иметь дело со всеми моими клиентами, и это спасёт твою задницу от пули придурков, готовых стрелять по поводу и без. Если мне придётся разжевать для тебя всё это ещё раз, я займусь этим. Ты встретишься со свободой только тогда, когда срок твоего контракта истечёт, — Лу Хань слегка засмеялся, поднося костяшки пальцев к подбородку Минсока и смотря прямо ему в глаза. — Так что тебе придётся либо уйти, либо никогда больше не открывать свой рот снова.       Минсок вздрогнул, его глаза остановились на Лу Хане. Он был не в силах отвести взгляд в сторону. Был это страх или обожание, Минсок не был уверен, но его эмоции взяли над ним верх, так что он одёрнул голову от прикосновения Лу Ханя, отвернувшись в другую сторону. Краем глаза он заметил, как бизнесмен отступил назад.       — Тебя исправляют только тогда, когда это требуется, и, если обычные методы на тебе не сработают, я задействую игрушки. Ничем не отличается от воспитания ребёнка.       — Игрушки?       — Я думаю, ты узнаешь, когда напортачишь.       Минсок надеялся, что он никогда не узнает, о чём говорил Лу Хань. Брюнет впился взглядом в свои колени, всё больше осознавая, каким чудовищем был Лу Хань. Ему было так стыдно, когда он впервые встретил его — Лу Хань выглядел мягким, его улыбка была почти что ангельской. Тогда он был блондином и не зачёсывал волосы, как сейчас. Носил свободную футболку с не менее свободными шортами — полная противоположность тем щегольским костюмам, которые надевал сейчас. Тот день, когда Минсок вышел работать в парк, был необычайно тёплым, даже жарким, но сегодня в офисе наследника Lu Corporation, казалось, на полную мощь был включён кондиционер, так что пальцы Минсока буквально заледенели.       — Если ты не в состоянии взяться за эту работу, — продолжал Лу Хань, — у меня нет другого выбора, кроме как отправить тебя на тот свет. Так как сегодня я щедрый, то даже позволю подержать дряхлую ручку твоей мамаши перед смертью.       Минсок вскинул голову, услышав подобное. Он с ужасом распахнул глаза и еле удержался на ногах.       — Как... как ты? — собственный язык не слушался его, паника подступала к горлу, почти готовая прорваться в виде рвоты.       — Кто я, как ты думаешь? Найти на тебя одну-две бумажки было проще, чем очистить кровь под ногтями.       Минсок затрясся одновременно от страха и злости. Он сжал кулаки, стараясь подавить волну гнева, обрушившуюся на него.       — Она здесь ни при чём. Она ничего не знает ни о том, кто ты, ни о том, чем я занимаюсь. Не вмешивай её в это.       Лу Хань усмехнулся, и Минсоку захотелось врезать ему.       — Боюсь, господин Ким, мир устроен несколько иначе. Ты знаешь намного больше, чем должен знать обычный сотрудник. Вообще-то я должен был пристрелить тебя, как только ты переступил через порог этого кабинета. Ведь ты не только умудрился сбежать от моих людей вчера ночью, но ещё и используешь мой же бизнес против меня, имея в козырях лишь удачу и отчаяние. Как только ты начал эту азартную игру, — Лу Хань вздохнул и продолжил, подчёркивая каждое своё слово, — ты поставил на кон всё, что имеешь, — шатен вздохнул и ущипнул Минсока за кончик носа, будто справлялся с ребёнком, который был не в состоянии сложить два и два. — Правила просты — победитель получает всё, проигравший теряет всё. Проще простого.       Минсок встал и, несмотря на то, что был ниже парня, стоящего перед ним, с угрозой навис над ним. Он сделал несколько коротких шагов, встав перед молодым магнатом и борясь с искушением схватить его за воротник идеально выглаженной рубашки.       — Если ты, блять, хоть пальцем её тронешь... Клянусь, я...       — Что? Что ты сделаешь? Просвети меня.       Брюнет не знал, что ответить; в кабинете повисла тишина. Он хотел сказать что-то, хоть что-нибудь, но ничего не приходило в голову. У него не было ни акций, ни денег, ни даже кого-то, кто был бы в состоянии ему помочь. У него был только он сам. Минсок не был настолько глуп, чтобы недооценивать хрупкую внешность и телосложение бизнесмена. Брюнет был силён, он бесчисленное количество раз оставался победителем в драках, соперники в которых считали его слабым, но был не настолько безрассудным, чтобы вступать в драку с Лу Ханем, не имея понятия о его способностях. Ведь Минсок знал, чем бизнесмен занимался.       — Я покончу с контрактом и неважно, что там будет написано — я приму любые условия, но это не значит, что я не попрошу об их повторном обсуждении. Ты нанял меня, так что я надеюсь, что ты сдержишь своё слово, — сказал он. Победная улыбка Лу Ханя буквально выпотрошила Минсока. И с этим ему придётся иметь дело. Получив относительную безопасность с этой работой, приоритетом номер один для Минсока стала безопасность его матери. Он не знал, почему не рассмотрел подобный исход событий. Если Лу Хань смог найти брюнета, он сможет найти и его мать, а после воспользуется ею как козырной картой. Лу Хань был человеком, которому не было дела даже до людей из его окружения. Ему было дело только тогда, когда это предвещало выгоду. Минсок слишком переоценил моральные качества Лу Ханя и теперь наблюдал за тем, как тот начинал играть не по правилам. Сейчас его матери угрожала смертельная опасность, хотя она не имела абсолютно никакого отношения к этому хаосу. Но Минсок не мог позволить Лу Ханю победить.       Он вернулся к уже забытому контракту, продолжив с того места, на котором остановился. Лу Хань же вернулся к своему чаю с мягкой улыбкой, за которой едва ли можно было разглядеть столь чёрствую натуру. На следующей странице была подробно расписана работа, которую ему нужно было выполнять; работа, которая превращала Минсока в марионетку Лу Ханя. Ему нужно было встречаться с обычными клиентами, которые будут приходить ради бизнеса и финансовых управлений, надеясь получить поддержку и финансирование для своих будущих компаний; и с другими клиентами: преступными умами, закупщиками, контрабандистами и, к удивлению Минсока, торговцами людьми. Все эти люди были перечислены в секции «в том числе и…». Он должен был заниматься бумажками, а также быть уверенным, что всё идёт как нужно. И, если Лу Хань прикажет Минсоку сбегать в его любимый магазин кондитерских изделий за клубничным песочным печеньем, Минсок побежит. Даже если на улице будет бушевать ураган. От факта, что бизнесмен потрудился включить данное условие в контракт, брюнет закатил глаза.       Минсок был вынужден на неопределённый срок покинуть своё текущее место жительства, так как теперь ему не позволялось покидать поле зрения нанимателя без разрешения, а иначе он будет наказан уже перечисленными ранее способами, включающими, в крайнем случае, смерть. Но был и плюс — Минсок был обеспечен не только работой, но также жильём и питанием. С другой стороны, Минсоку было необходимо находиться рядом с Лу Ханем, либо оставаться в поле зрения — там, где его будут постоянно контролировать. И Минсок точно знал, что из этого хуже.       В самом конце контракта была написана лишь единственная строчка, над которой Минсок рассмеялся: «Какую бы хуйню не приказал выполнить работодатель, она должна быть выполнена.»       Последняя страница заканчивалась утверждением о том, что любые неясности и неопределённости находятся на рассмотрении работодателя. Любое неповиновение будет караться наказанием: смотри сноску; стр. 4, раздел 2. Ну, блять, конечно. Минсок облокотился на спинку дивана и отложил бумаги в сторону на кофейный столик.       — Никогда в жизни мне не досаждало ничто так сильно, как чтение той хуйни, что здесь написана.       — Большое спасибо, — хихикнул бизнесмен. — Я так подозреваю, это твоё окончательное решение?       — Нет, я подпишу. Но только при одном условии.       — Неужели?       — Я хочу, чтобы ты добавил в контракт пункт, который бы обеспечивал абсолютную безопасность моей матери, ну, знаешь, на случай, если ты решишь, что срок моего контракта истёк и мне следует умереть. В тот момент, как только я не смогу оплачивать больничные счета своей матери, компания позаботится о ней.       Лу Хань с пренебрежением посмотрел на Минсока — он уже было открыл рот, чтобы ответить, но брюнет схватил его за руку. — Обещай мне, и я буду делать любое дерьмо, что прописано в этом контракте. Больше никаких переговоров.       Он не хотел этого признавать, но понимал, что всё было честно, по крайней мере, честнее, чем он ожидал, за исключением того, что Лу Хань расписал некоторые пункты контракта недостаточно ясно.       — Но что если я сам захочу убить тебя?       — Ты всё равно будешь обязан выполнить своё обещание.       Лу Хань, судя по всему, глубоко задумался о сказанных Минсоком словах. К большому удивлению брюнета, плечи высокого бизнесмена немного расслабились, а в его смягчённом взгляде читалось что-то, что Минсок мог назвать лёгким подобием жалости.       — Так и быть, я добавлю этот пункт в контракт, — заявил он. В его голосе не прозвучало никакого сарказма или насмешки, что привело Минсока в замешательство. Он с благоговением наблюдал за тем, как мужчина обогнул стол и сел написать дополнительную страницу контракта, навсегда отпечатывая своё обещание на бумаге краской. Когда магнат вернулся и прикрепил свеженапечатанный лист к последней странице, то сел в мягкое кресло, располагавшееся рядом с диваном, на котором сидел Минсок. Лу Хань сложил руки на груди и скрестил ноги.       — Если это всё и ты готов подписать контракт, я перейду непосредственно к этой части, — Лу Хань взял в руки бумагу и передал Минсоку, чтобы тот прочитал. Брюнет быстро пробежался глазами по тексту до пункта, где обсуждалась оплата.       — Сотрудник работает восемь часов в день, пять дней в неделю, за исключением одного обязательного дня, в который, как правило, сотрудник работает лишь половину от постановленного времени, занимаясь тем, чем занимается в обычные рабочие дни, но в конце составляет отчёт о проделанной работе, опираясь на департамент, в котором работает; сверхурочные включены. Стойка регистрации отчитывается о бронях, отдел финансов об акциях, рядовые работники докладывают о своём рабочем окружении, и так далее. Все сведения собираются между департаментами и отправляются ко мне. Проблемы, описанные в отчётах, которые не могут быть решены мною лично, я резюмирую и отправляю председателю в Китай.       — К сожалению, твой случай несколько отличается, — продолжил Лу Хань, — потому что, в отличие от остальных, ты будешь работать на меня двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я решил, что тебе не обязательно составлять отчёт, пока тебя об этом не попросят или сам не посчитаешь это нужным. Тебе позже расскажут, о чём нужно будет докладывать, так что предупреждаю заранее.       Минсок кивнул. Странным было то, как на его глазах Лу Хань из лживого, циничного и высокомерного наркобарона превратился в довольно спокойного, но вместе с тем и достаточно серьёзного человека, с которым можно было взаимодействовать. Будто и не было того обсуждения условий контракта, по которому наём Минсока на работу был сродни рабству; а также вовлечения его в нелегальную деятельность компании.       — В соответствии с количеством твоих рабочих часов, ты будешь получать в разы больше, чем положено. В конце каждой недели, то есть каждую пятницу, ты будешь получать приблизительно миллион вон, — Минсок поперхнулся, а Лу Хань с интересом приподнял нос, глядя на брюнета, — что является суммой, в которую включены питание, аренда и просто твоё существование, пока ты находишься под моим руководством.       — Я... я не плачу за аренду?       — О, нет, ты платишь. Сумма, которая требуется для того, чтобы ты мог остаться, будет просчитываться и изыматься из получаемой тобой зарплаты. Плата чуть меньше, чем для остальных, в обмен на то, что ты будешь у меня на побегушках целыми днями. Никаких исключений.       Брюнет в оцепенении пялился, рот был слегка приоткрыт от шока. Проведя точные расчёты, Минсок понял, что восемнадцать тысяч вон в час, при стандартном рабочем дне в восемь часов, семь дней в неделю — недостаточно, чтобы оплатить за проживание и больничные счета матери. Но заполучить нужную сумму и покрыть все счета? Минсок с радостью бы отдал всё своё время взамен на это. Он был готов получить свою зарплату прямо здесь и сейчас и отправить чек прямиком в больницу, ведь что такое миллион вон от такой чудовищной цифры?       Говорят, везде есть подвох, и, честно говоря, Минсок был обеспокоен. Но в то же время он не мог не чувствовать надежды. Он мог работать на конкретного мудака и мог даже рисковать своей жизнью, но плевать, раз он будет получать целый миллион вон в неделю. Он был готов на всё. Это была самая высокооплачиваемая работа из тех, что ему когда-либо предлагали.       — Всем сотрудникам платят так много?       — Нет, но это только потому, что они не участвуют в подпольной жизни компании. Так вот... раз с этих пор ты становишься моим домашним питомцем, ты должен будешь даже пулю ради меня словить — и ты словишь, если я захочу. И не смотри на меня так. Я умею быть не мудаком.       Минсок бы с этим поспорил.       После того, как всё было обговорено и наконец решено, Лу Хань передал Минсоку последний листок бумаги, на котором было кратко расписано изложение всего контракта и место для подписи. Лу Хань уже поставил свою.       — Подписывай.       Минсок замялся. Это должно было быть достаточно просто, ведь они обсудили уже всё, что было возможно, но когда настал момент истины, который закреплял Минсока за Лу Ханем на такой срок, какой тому только вздумается, он начал сомневаться.       Вдруг это была плохая идея? На самом ли деле в полной мере он осознавал, во что ввязывается? Что если он больше не будет тем человеком, как прежде? Что если он сойдёт с ума?       Сомнения и вопросы разрывали его сознание, и Минсок по привычке прикусил нижнюю губу. Дрожащей рукой он взял лежащую на столе ручку. Нерешительно и, возможно, даже немного сожалея об этом, Минсок взглянул на как всегда спокойного и улыбающегося наркобарона.       — Ты даёшь своё слово не нарушать условия контракта? Достаточно ли в тебе человечности, чтобы уважать то, что ты подписал?       — Твои слова ранят меня, Ким Минсок, — сказал Лу Хань с притворной улыбкой. — Я могу быть жестоким человеком без единого намёка на мораль, но сделка есть сделка. Я бизнесмен и всегда чту условия.       Слова Лу Ханя не успокоили Минсока, но брюнет податливо, хоть и с неохотой, вздохнул. Он зашёл уже слишком далеко. Здесь либо подписывай, либо будь убит.       И он подписал.       Как только Минсок вывел последнюю закорючку своей подписи, Лу Хань резко встал, напугав его — брюнет подпрыгнул на месте, после чего с широко раскрытыми глазами уставился на бизнесмена. Наркобарон обогнул кофейный столик слишком быстро, чтобы Минсок успел среагировать, и протянул руку к подбородку брюнета, крепко сжимая челюсть и толкая испуганного мужчину на спинку дивана. Он наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне. Ухмылка заиграла на его лице, и он сладким тоном произнёс:       — Добро пожаловать в ад, дорогуша.