Новогодние чудеса.

POV Вити.       Сегодня тридцать первое декабря, кто-то сейчас отчаянно строгает оливье, украшает елку и прячет под нее подарки для членов своей семьи. Кто-то готовится к выходу в свет, будет до рассвета отрываться в ночных клубах и ресторанах, отжигая на танцполе, принимать участие в нелепых, но смешных конкурсах. Мне же придется коротать ночь на работе в компании с планшетом и маленькой пластиковой елочкой, обмотанной ниткой блестящего дождя.       В конторе тихо, все ушли на новогодние каникулы. Утром я сдам смену и завалюсь в холодную постель в своем нынешнем пристанище. Кто-то скажет, что это скучно, но мне все равно, как я проведу новогодние праздники, вот пока была жива мама, я очень любил Новый год. Любил это потрясающее ощущение волшебства, мерцающие огоньки гирлянд, ожидание чуда и подарков под новогодней елкой. Я обожал аромат оттаявшей еловой хвои, мандаринов и выпечки, наполняющий квартиру. Мне безумно нравилось мамино шоколадное печенье и тающий во рту торт, который она пекла. Я с умилением садился за стол, накрытый ее заботливыми руками, и с нежностью всматривался в добрые глаза с милыми лучиками морщинок. Я был счастлив. Я любил Новый год.       Потом все изменилось, не стало мамы, и отца можно сказать тоже. Особенно после того, как он узнал о том, что я гей. В принципе, я никогда не хотел признаваться ему в своей ориентации, я подсознательно чувствовал, что он не сможет меня понять. Вот если бы я родился без рук или ног, отец обвинял бы себя, посыпал голову пеплом, но принял меня уродливым уродцем, а то, что я просто не могу быть с женщиной, для него противоестественно и отвратительно.       Открылась неприглядная истина самым нелепым образом. Мой на тот момент секс-дружок, желая сделать мне приятный сюрприз, выслал на электронку видеозапись с нашими постельными игрищами, а меня предупредить об этом, конечно же, забыл. Я до сих пор не знаю, что папаша искал в моем ноутбуке, но нашел он именно это видео. Когда я пришел из института, то на пороге квартиры встретил меня невменяемый отец с осколком бутылки в руке и с намерением вспороть мне горло. Я не понял, в чем дело, даже тогда, когда увидел разруху в своей комнате и разбитый ноут, но вопли пьяного тела: «Пидор, пидор поганый, гори в аду, мерзкая тварь», вызвали у меня смутные подозрения. На следующий день Санек рассказал о сюрпризе — сюрприз удался.       С тех пор жизнь в отчем доме превратилась в ад. Отец постоянно по белочке пытался изгнать из меня дьявола, а в более-менее адекватном состоянии просто кидался на меня с кулаками, осыпая бранью. Мне страшно было засыпать в одной квартире с этим умалишенным, и всякий раз перед сном я подставлял стул под ручку двери, не дай бог он ненароком решит в очередной раз освободить мое бренное тело от презренной тяги к существам одного со мной пола.       Однажды, отец не на шутку раздухарился, как был в тапочках и домашних штанах я выскочил из квартиры на улицу, не успев даже накинуть куртку. Он преследовал меня до самого выхода из подъезда.       Морозный воздух обжег мой обнаженный торс, но мне было все равно, уж лучше я замерзну, чем снова позволю себе ударить, кого бы то ни было и тем более своего отца. Я бежал по заснеженным тропинкам, в надежде согреться, я не видел ничего перед собой от мелкого колючего снега, бьющего в лицо и слез, застилающих глаза, мне было больно от несправедливости, ведь я не выбирал, разве я хотел родиться таким? Уткнувшись носом в меховую опушку, поднял глаза на того, кто попался мне на пути. Кирилл, мой сосед с улыбкой спросил:       — Привет, решил моржом заделаться? — заметив мое состояние, стал серьезным. — Отец? — Я кивнул головой. — Пойдем, у меня переночуешь, — сказал он и, обхватив за голые плечи, увлек за собой.       Дома Кирилл выдал мне теплый свитер, к счастью, мы были похожей комплекции, отпоил горячим чаем и уложил спать на удобный, мягкий диван в гостиной. А утром за завтраком приступил к допросу с пристрастием:       — Ты почему позволяешь ему весь этот беспредел, ведь ты же здоровый мужик, вмажь ему разок он и успокоится.       — Не могу, во-первых, боюсь пришибить, во-вторых, он мой отец.       — Тогда почему не уйдешь?       — Куда? Общагу не дают, а снять жилье — денег нет.       — Найди хорошую работу.       — Пытался, везде копейки платят, а если на полную ставку, то институт снова бросить придется. Ни вечернее отделение, ни заочное не потяну, там нет бюджета.       Кирилл задумался, потом предложил:       — У нас вроде есть свободная вакансия в охране, пойдешь?       — Да хоть уборщиком, лишь бы деньги платили, — ответил я.       — Ну и хорошо, посмотрим, сейчас я на работу, а ты тут отдохни, вечером поговорим.       — Кирилл, мне домой нужно и в вуз тоже. Спасибо за приют, но я с тобой.       — Ладно, тогда оставь номер, позвоню вечерком.       На том и порешили, а вечером Кирилл обрадовал меня известием о том, что вакансия действительно свободна и я могу приступить к стажировке уже с завтрашнего утра. С этого момента моя жизнь стала налаживаться. С первой же получки снял квартирку, пусть и обшарпанную однушку, но я был безумно рад. После двух лет, проведенных под одной крышей с буйным алкашом, тихая пристань съемного жилья казалась мне раем.       Вскоре приноровился к быту, приработался, научился совмещать службу с учебой, а потом понял, что безнадежно влюбился в генерального директора нашей фирмы. Я ни на что не надеялся, не тешил себя пустыми мечтаниями, но время от времени позволял себе выпустить пар, представляя его светлый образ.       Когда же мои фантазии, по прихоти судьбы, стали явью, я понял, как же мне все-таки хреново — раньше я не знал его вкуса, запаха. Теперь же, стоило мне вспомнить те упоительные моменты в аквариуме во время новогоднего корпоратива, и мое несчастное тело прошивало иглами жгучего желания, скручиваясь спиралью внизу живота, сжимая судорожно пах до боли. И тем не менее я был счастлив — судьба подарила мне новогодний подарок, пусть чуточку, но я смог прикоснуться к своей недосягаемой звезде и даже за эту малость был премного благодарен. Человек существо жадное, сколько ему не дай, он обязательно захочет еще больше. И я не исключение, но, увы, в моем положении жаловаться бессмысленно, мне и так несказанно повезло.       Стрелки часов подбирались к двенадцати. Настроив планшет на телевизионный канал, я откупорил бутылку шампанского. Наконец забили куранты, наполнив стакан игристой жидкостью, чокнулся с бутылкой, сделал несколько глотков, мысленно поздравив себя с Новым годом, пожелав самому себе нового счастья. Больше пить я не собирался, просто отдал дань традиции. На сенсоре планшета народ веселился, пускал в небо фейерверки и хлопушки с конфетти.       Потом позвонила Катька, мой единственный друг. Она весело щебетала в трубку, желая мне долгих лет и здоровья, рассказывала о своей прекрасной жизни в Испании, куда уехала учиться несколько лет назад, а потом там же и вышла замуж. На ее вопросы я отвечал, что у меня все хорошо, впрочем, как обычно, никогда не хотел нагружать ее своими проблемами, хватило того инцидента с нападением на нее. Я прекрасно знал о том, что она билась словно тигрица, доказывая мою невиновность. После этого разговора на душе стало как-то легче, веселее, что ли.       По телевидению началась какая-то новогодняя программа, я не особо вникал в происходящее, но новогоднее настроение не заставило себя долго ждать. Я даже достал из холодильника контейнер с приготовленным накануне оливье, большой мандарин и шоколад.       Бессмысленно наблюдая за похождениями очередной Золушки, я почти задремал, но громкие удары в стекло входной двери заставили меня встрепенуться: «Кто там еще заблудился?», с такой мыслью вышел из аквариума с намерением остудить пыл подвыпившего гуляки.       Пока я шел до двери, пришелец и не думал успокаиваться, каково же было мое удивление, когда яркий свет в помещении высветил в темноте улицы лицо моего любимого генерального директора. Я поспешил отомкнуть замок и впустить его внутрь:       — Артур Владимирович, вы как здесь очутились?       Он стоял предо мной припорошенный снегом и конфетти, весело улыбаясь, в его глазах плясали черти, ухватив, как прежде, меня за галстук, притянул к себе, обдавая ароматом морозной свежести и почти в губы прошептал:       — Я пришел за своими трусами, — после чего оттолкнул меня и прямой наводкой двинулся в аквариум. Я последовал за ним.       — О, шампанское, замечательно, — воскликнул мой неожиданный гость и приложился прямо к горлышку бутылки.       Я находился в полном недоумении и замешательстве, рассматривая Артура, пытался определить степень его опьянения. Он выпил добрую половину содержимого бутылки, закусил долькой шоколада и обернулся ко мне:       — Ну и, что стоим? Иди ко мне.       Приглашать дважды меня было не нужно, я сделал шаг ему навстречу и впился в сладкие от шоколада губы. Мы сдирали друг с друга одежду, мы кружились в диком водовороте желания, мы выкрикивали имена друг друга на пике наслаждения. Мы лежали, сжимая объятия, изможденные и удовлетворенные.       Наконец Артур пришел в себя, поднялся с дивана, завернувшись в плед, словно в тогу, прошелся по комнате, уселся за стол, повертел в руках бутылку с шампанским:       — Витя, давай выпьем, Новый год все же, — предложил он.       — Я на работе, мне нельзя напиваться.       — Да брось, я твой непосредственный работодатель, так что разрешаю, даже приказываю выпить.       — Хорошо, только немного, — ответил я, ставя второй стакан на стол.       После того, как мы выпили, я задал мучающий меня вопрос:       — Артур Владимирович, почему вы здесь?       Он смотрел на меня свысока, снисходительно, такой невероятно сексуальный и порочный. Ответил с пренебрежением и усмешкой на красивом холеном лице, откинув голову назад:       — Мне скучно стало, а потом вспомнил про тебя.       Я не знаю, что хотел услышать в ответ, но это малоприятное на первый взгляд признание не вызвало у меня ни боли, ни разочарования — я реалист, кто он и кто я? Конечно же, такой человек, как Артур со мной может только развлекаться, когда у него нет никого более подходящего на примете.       — Витя, шампанское закончилось, сходи, купи, — потребовал Артур Владимирович, на мое возражение, что мне нельзя покидать пост, безапелляционно заявил: — Иди.       Я с наслаждением вдыхал морозный воздух, любуясь крупными хлопьями снега, искрящегося в свете уличных фонарей, мягко оседающего на плечи. Время от времени темное небо окрашивалось яркими вспышками фейерверков, ночную тишину разрывал заразительный смех припозднившихся гуляк. До ближайшего круглосуточного магазинчика было минут десять спокойным шагом, я не очень торопился, мне хотелось подумать. Я задавался вопросом, чего же действительно хочу от этого человека? В душе моей боролись два чувства. С одной стороны, я был рад и счастлив тому, что он вообще обратил на меня внимание, с другой стороны, мне было этого мало. Я понимал, что ни чем серьезным быть для него не могу, по крайней мере, пока, но и игрушкой, мальчиком для удовлетворения похоти, я тоже быть не хотел. Вот и проснулась моя жадность, подняла свою уродливую голову. Дай чуточку— и захочется все, все без остатка.       Сонная продавщица без проблем продала мне бутылку шампанского, несмотря на запрет ночной торговли алкогольными напитками. Со своим трофеем я не спеша брел в сторону офиса. Мимо, мигая поворотниками, проехало такси, разбрасывая мокрый снег из-под колес на обочины. Как-то жалобно всхлипнув, затем потрещав и несколько раз мигнув, потух навсегда уличный фонарь. Толкнув двери, я прошел внутрь, с усилием топая, в надежде стряхнуть снег с ботинок, пересек холл. Я уже догадывался, что Артур снова ушел по-английски. Вот такую он отвел мне роль в своей жизни, попользовался и свалил без прощальных слов и поцелуев. Остаток ночи, до утра, я провел в раздумьях, тоске и печали. POV Артура.       Я ехал в такси, смотрел в окно на грязный снег обочины, на пустынные тротуары, по которым одинокий ветер гонял серпантин и цветные кусочки фольги из новогодних хлопушек, вспыхивающие яркими искрами в свете уличных фонарей и автомобильных фар.       Я смотрел в окно и думал. Думал о том, что сегодня помню все. Помню, как хотел разобраться в инциденте, произошедшем на корпоративе, но когда увидел его удивленное, красивое лицо и неприкрытую искреннюю радость, передумал. Помню, как меня охватило желание, и я протянул ему руку, как он без сомнений, просто и прямо пошел мне навстречу. Помню ощущение горячих, крупных ладоней на моей коже, сладкий упоительный поцелуй, вынимающий душу, поцелуй, от которого подкашиваются ноги. Помню его уверенность и настойчивость. Помню, как он вошел в меня лишь чуть-чуть, а я уже был готов кончить. Помню, что никогда и ни с кем мне не было так хорошо. Видимо, это и есть та самая пресловутая совместимость, когда каждое, даже незначительное, движение вызывает отклик в твоем теле и бурю восторга.       Сейчас я хорошо понимал, что не совращал его, Витю совратили задолго до меня, слишком уж он был опытен, знал, как доставить мне удовольствие. Помню, что он не был в койке ни эгоистом, ни позером, он был искренен в своем стремлении довести меня до высшей грани наслаждения и уже потом отпускал себя.       Я помню все, и все то, что я помнил, меня пугало — это желание, которое я не мог контролировать, эта новизна ярких ощущений, эта его искренность и забота. Все это выходило за рамки привычного, правильного, все это вызывало во мне тревогу, я не хотел всего этого, но при этом знал, что отказаться по собственной воле не смогу.       Помню, как захотелось спрятаться от нахлынувших эмоций, и я сбежал от Вити, от странных чувств, всколыхнувших душу, от ненужных слов. Что я мог ему сказать, когда сам до конца не понимал, что со мной происходит?       Утро вечера мудренее, наутро все мои страхи показались ничтожными и смешными. Отчего такие нелепые мысли посетили мою воспаленную и измученную алкоголем голову? Ну да, Витя красивый, добрый, искренний, в постели далеко не новичок, и что? Какого черта я пустился в бега, терзался глупостями, как кисейная барышня? Видимо, во всем виновато новогоднее настроение и излишки шампанского. Радоваться надо, что мне так по-крупному повезло, удалось урвать великолепного любовника, причем готового встретить и приголубить в любое время, как только мне приспичит перепихнуться, а на горизонте ничего путного нет. Это же просто замечательно! С таким позитивным настроением я провел все дни, а четвертого, ближе к вечеру, заявился Кирилл:       — Собирайся, поедем в «Перекресток», Женька нас там уже ждет, программа чудная. Кстати, в клетках не только девочки будут извиваться, сможешь удовлетворить своего внутреннего эстета, — заявил он с порога.       Особых дел не наблюдалось, да и сидеть в пустой квартире на пару с ноутбуком, честно сказать, я задолбался, поэтому с большим энтузиазмом поддался на приглашение Кира.