Новогодние чудеса.

POV Вити.       Три дня провел, как в тумане — на автомате прибирался в квартире, стирал одежду и белье, готовил завтраки, обеды и ужины, учился. Я отчаянно мечтал прикоснуться к Артуру, вдохнуть его аромат, ощутить на языке вкус его губ и кожи. Я стискивал зубы до скрежета, меня тянуло к нему, как магнитом, несколько раз порывался набрать его номер, мне безумно хотелось услышать его голос, но в последний момент отбрасывал в сторону телефон, опасаясь показаться навязчивым.       Через три дня снова вышел на смену. День прошел в тишине, работники по-прежнему находились на каникулах. К вечеру сделал обязательный обход и засел в аквариуме с планшетом в руках.       Далеко за полночь входные двери содрогнулись от мощных ударов, мое сердце екнуло в предвкушении радостной встречи. Я не ошибся, на пороге стоял снова пьяный, счастливо улыбающийся Артур Владимирович. Вздернув бровь, облизнув губы, он притянул меня к себе в надежде на поцелуй. Сопротивляться я не стал, пил его словно райский нектар, утягивая в сторону аквариума. Наконец преодолев турникет, мы оказались в моем закутке.       Я срывал с него дубленку, джемпер и джинсы, обнажая дивное, белое, гибкое тело. Я шарил по нему жадными руками, не разрывая страстного поцелуя. Мой мозг туманил вид узкой спины и розовых округлых ягодиц. Я вбивался в горячую тесноту, вызывая у своего любовника сладострастные стоны. Раз за разом я поднимал его к вершинам наслаждения. Я любил его не только руками, губами, языком, но и всем своим измученным сердцем. Я не знаю, сколько времени длилось это безумие. Наконец изможденные до предела мы затихли в объятиях друг друга.       Я был счастлив и несчастлив одновременно. Моя жадность вновь подняла свою уродливую голову. Поглаживая Артура по спине, я тихо спросил:       — Артур Владимирович, кто я для вас?       Он молча поднялся с дивана, собрал свои вещи. Так же в полном молчании оделся, и уже у порога посмотрел на меня:       — Витя, ну зачем ты все портишь? — и вышел за дверь.       Я не бросился его догонять. Я понял его позицию и не собирался навязываться.       Я сидел в глухой тишине аквариума и думал о том, что продолжать в таком духе не смогу — просто сойду с ума. Мне мало того, что он может мне дать, я не хочу исполнять отведенную мне роль. Уж лучше с глаз долой из сердца вон. Да, будет трудно, но я справлюсь.       Следующую смену всю ночь просидел, как на иголках, но Артур Владимирович не пришел, наверное, я был ему за это благодарен. Вряд ли бы у меня хватило стойкости, вряд ли бы я смог оттолкнуть его. Я покорно принял бы правила его игры, несмотря на боль и отчаяние моего разбитого сердца. Лучше бы он так и оставался для меня недосягаемой мечтой.       Двенадцатого января принял пост у Лешки. Около девяти на проходной наметилось привычно оживление — народ потянулся на службу. В полдесятого, как и всегда, входная дверь распахнулась, впуская генерального директора и его зама, как обычно они оживленно переговаривались вполголоса. Проходя турникет, Артур Владимирович даже не взглянул в мою сторону: такое пренебрежение лишь утвердило меня в моем решении.       День прошел без происшествий. Рабочая смена закончилась. Последним уходил мой любимый в компании Петровича и Кирилла Александровича. Проходя мимо аквариума, он вновь, как и утром, не удостоил меня даже коротким взглядом. С тоской я смотрел на его узкую спину, чувствуя себя словно брошенная игрушка — несчастным и разорванным в клочья.       Утром, тринадцатого января сдал смену и бегом по лестнице поднялся на второй этаж. У двери в кабинет отдела кадров дождался Леночку и вручил ей заявление на увольнение по собственному желанию.       — Проходи, — позвала она меня за собой. Отомкнув замок, прошла внутрь, на ходу снимая шубку, — что случилось, Витя? Почему так внезапно?       — Лен, не бери в голову, так надо.       — Что-то нашел?       — Лен, не задавай вопросов, я же сказал, так надо.       — Хорошо, но тебе придется отработать две недели, пока я подыщу замену.       — А сразу нельзя?       — Витя, если договоришься о подмене с кем-нибудь из ребят, то, наверное, можно будет устроить.       — Я договорюсь.       — Ладно, сегодня отдам его на подпись, — кивнув на мое заявление, сказала Леночка, — позвони, как утрясешь с подменой.       Я благодарно улыбнулся, попрощался и выскочил в коридор. Вот и все. Прощай, моя любовь. POV Артура.       Я вчера струсил, повел себя, как пацан какой-то. Вообще не понимаю, что со мной происходит в последнее время. В ту ночь, когда Витя задал мне глупый вопрос и смотрел на меня при этом, как побитая собака, я просто взбесился — ну какого черта он все портит? Ведь все так замечательно складывалось.       Два дня я провел в одиночестве, в тишине своей квартиры, отвлекаясь от работы на размышления о своем служебном романе. В конечном итоге пришел к мысли, что необходимо все это безобразие заканчивать, ни к чему хорошему оно не приведет. Особо утвердился в своем решении после того, как понял, что страстно хочу своего молодого охранника. Это желание Витиных рук на моей коже, губ, горячего члена внутри меня плохо поддавалось контролю, никогда и ни к кому в своей жизни я ничего подобного не испытывал, и это меня несказанно пугало. Понятное дело — никакая это не любовь, просто похоть, но такого жгучего сексуального влечения к одному конкретному человеку на своем веку я не припомню. Нафиг, нафиг, я независимый, свободный мужик, ни к чему мне все это. В конце концов, решил сам себе доказать, что ничего не изменилось, я по-прежнему волен выбирать с кем и как трахаться. А все эти бредовые мысли о молодом охраннике выкинуть из головы проще простого, нужно прибегнуть к способу — выбить клин клином — говорят, помогает.       Вечером второго дня добровольного заточения позвонил Кириллу и договорился с ним на пару уйти в отрыв, тем более, что новогодние каникулы подходили к концу, там уж не особо поотжигаешь.       Выбрали самый толерантный клуб и завалились в него слегка подшофе, веселые и безрассудные. В конечном итоге поход наш закончился тем, что я снял мускулистого, высокого парня, молодого и вполне симпатичного, притащил его в свою квартиру. Пока баловались кофе с плюшками да коньяком с конфетками, все было просто замечательно, но как дело дошло до секса, у меня банально не встал. Вот объявил мне мой малыш бойкот, требуя Витюшу. Я сидел на своей кровати, голый, закутанный в одеяло, пьяно покачиваясь, всхлипывал, вгрызаясь в уголок подушки, подвывая, как брошенная у алтаря девица. Мой ночной гость не выдержал концерта, и, вскинув голову, гордо удалился, громко хлопнув входной дверью. Посокрушавшись о несостоявшемся сексе еще немного, я провалился в пьяный сон.       Утро встретил с головной болью, но в полной памяти. Проанализировав ночное происшествие, пришел к выводу: надо меньше пить.       А на следующий день, проходя через турникет, даже не взглянул в сторону аквариума. Я знал, что за стеклом увижу Витю, и просто физически не смог на него посмотреть, мне было почему-то страшно, вот страшно и все, совершенно иррациональное и необъяснимое чувство сковало мое тело, когда я проходил мимо него. И вечером я тоже повел себя, как идиот.       Тихий стук в дверь прервал мои размышления. Снежана Геннадьевна, моя секретарша, женщина средних лет и умеренных габаритов, заглянула в кабинет:       — Артур Владимирович, можно?       Я согласно кивнул головой, она прошла к моему столу, положив на него папку с документами, принялась перечислять запланированные на сегодняшний день дела. В конечном итоге, кивнув на папку на моем столе, произнесла:       — Это на подпись, — и вышла из кабинета.       Заглянув в папку, обнаружил в ней лишь одинокий листок с заявлением на увольнение. Удивленно пожал плечами — у меня по доброй воле никто не увольняется, посмотрел в шапку документа, с мыслью, кто же это такой придирчивый, и обомлел. Красивым, каллиграфическим почерком в строке от кого, было выведено до боли знакомое имя — от Виктора Ивановича Громова. Я в сердцах даже стукнул кулаком по столу со всей силы: «Вот же, гаденыш, ну все ему испортить надо, ну уж нет, тебе, дружок, еще две недели отрабатывать», — мысленно рычал я.       Вложил листок назад в папку и отодвинул ее от себя подальше, даже видеть не могу такое кощунство. Ну ладно, я бы мог понять кого другого, но ведь у этого сопляка нет ничего лучшего на данный момент, он ведь знает, как ему несказанно повезло в том, что он смог ко мне устроиться. Чего ему надо, мелкому идиоту, снова хочет копейки считать и от бешеного папаши-алкаша бегать? Ну как хочет, пусть валит на все четыре стороны.       Ближе к обеду ожил селектор, голос Снежаны Геннадьевны спросил, могу ли я принять Лену Карякину, менеджера по кадрам. Я дал свое добро.       Леночка, как всегда, стройная и хрупкая, скользнула в мой кабинет и, остановившись в паре шагов от моего стола, спросила:       — Артур Владимирович, я по поводу заявления Громова.       — А что с ним? — не смог удержаться я от язвительных ноток в голосе.       Леночка на пару секунд растерялась, затем, взяв себя в руки, сбивчиво заговорила:       — Ну, он договорился о подмене, так что можно уволить без отработки.       — Леночка, а как же Трудовой кодекс Российской Федерации? — ехидно протянул я, прекрасно понимая, что она не виновата в моем скверном настроении, но держать себя в руках уже не мог.       — Ну, он же не запрещает, когда обе стороны согласны.       — Леночка, а кто тебе сказал, что согласны обе стороны? — ледяным тоном задал я ей вопрос, она снова растерялась, я продолжил: — Лена, я не собираюсь увольнять Громова, мне, по крайней мере, нужны более веские причины, чем его собственное желание. Так что иди, работай, а с Громовым я сам разберусь.       Когда за менеджером закрылась дверь, я снова ударил по столу — нет, посмотрите на него, без отработки захотел, да ни за что!       Мое терпение подошло к концу, схватив телефон, набрал Витин номер. Механическому голосу, сообщившему мне о том, что «абонент не абонент» я даже не удивился. Отбросив телефон в сторону, цапнул со стола листок с заявлением и практически побежал в кабинет своего зама, клокоча от злости.       Кирилл смотрел на меня, как на умалишенного, когда я швырнул Витино заявление ему на стол.       — Что это такое, Кирилл, как это понимать? — в бешенстве кричал я на друга.       — Артур, успокойся и присядь, — ласково сказал он, протягивая стакан воды, — что за беда? Я позвоню ему сейчас и узнаю в чем дело.       — Не позвонишь, у него телефон отключен, — прошипел я, сделав последний глоток воды, на его вопросительный взгляд ответил: — Да, у меня есть его номер, и да — мы трахались.       — Ох ты ж, — выдохнул Кирилл, осаживаясь в свое кресло, — как такое произошло, Арт? Ты что, пацана принудил, что ли?       — Да нет, у нас обоюдно все произошло, — пробубнил я и рассказал все, ничего не утаивая.       К концу моего повествования на лице Кирилла появилось выражение вселенской мудрости, он хитро улыбался, поглядывая на меня исподлобья.       — И чего ты пялишься, — раздраженно спросил я его.       — Арт, тебе не кажется, что это любовь?       — Какая любовь, что ты мелешь, просто мы подходим друг другу, вот и все.       — Да ладно, а чего тогда бесишься?       Я тяжело вздохнул:       — Не знаю, — и вдруг меня посетила отличная идея, — Кир, я сейчас поеду к нему, дай адрес, не хочется в кадрах спрашивать.       — В кадрах только тот адрес, по которому он прописан. Я же говорил тебе, что он конуру снимает.       — Знаешь где?       Кир кивнул головой:       — Сейчас напишу.       Через полчаса я стоял перед обшарпанной дверью в грязном подъезде хрущевской пятиэтажки, отчаянно давя на кнопку звонка. Наконец послышалось клацанье замков, дверь приотворилась, в проеме появилось заспанное лицо Виктора. Пару секунд он бессмысленно пялился на меня, затем его глаза удивленно распахнулись:       — Артур Владимирович? — прошептал Витя, отступая в сторону и позволяя мне пройти в квартиру.       Я стоял в темном узком коридоре, оглядываясь по сторонам. Да, действительно конура. Обои еще советских времен, беленый известью потолок, деревянные, крашеные в желтый, половицы. Короче, жуть. Не разуваясь, прошел в комнату, осмотрелся — тоже жалкое зрелище, — затем направился на кухню. На кухне все то же: эмалированная мойка, колченогая газовая плита, стол-буфет у стены и деревянная табуретка. Кошмар, просто музей какой-то.       Пока я бродил по квартире, заметил — несмотря на то, что это жилище еще сто лет назад нуждалось в капитальном ремонте, в нем на удивление было чисто, все вещи стояли и лежали на своих местах.       Витюша таскался за мной, словно на привязи, но на кухню не стал заходить, застрял в проеме двери, вопросительно сканируя меня взглядом.       — Что это такое? — бросив на стол его заявление, спросил я ледяным тоном.       — Заявление, — понурив голову, ответил он.       — Я знаю, что заявление. Что, я спрашиваю, за дурь посетила твою голову? Ты нашел что-то лучше? — Он отрицательно мотнул головой. — Тогда в чем дело?       Витя прошел на кухню и тяжело рухнул на табурет, склонил голову, подперев ее ладонями:       — Артур Владимирович, я люблю вас, — пробубнил неуверенно он.       Я, надо сказать, растерялся не на шутку, впервые в жизни мне признавались в любви, и я не знал, как на это реагировать:       — Витя, что за бред, какая еще любовь? Не может быть любви между мужиками, — озвучил я прописную истинную.       — Между другими мужиками может и нет, но я вас люблю, — уже довольно уверенно заявил Витя, глядя на меня в упор.       — Знаешь, я дам тебе хороший совет, выброси все эти глупости из своей головы и забери заявление.       — Не могу, — с грустью в голосе произнес он, — я не могу смотреть на вас, Артур Владимирович, мне больно, понимаете. Я словно умираю каждый раз, как вы проходите мимо и не смотрите на меня, а если и будете смотреть, то еще хуже. Лучше с глаз долой, из сердца вон.       — Что, из сердца вон? — возмутился я, со злостью ухватив его за ворот домашней майки, приблизив свое лицо практически вплотную к его лицу.       А затем меня осенила вздорная мысль: «Я не хочу из сердца вон. Выходит, мне нужно, чтобы этот человек любил меня? Да ну, глупости, любви между мужиками не бывает, он просто придумал себе всю эту ерунду, а жаль. Что? Жаль? Господи, что со мной происходит?».       В ужасе оттолкнув его от себя, я прошипел:       — Поступай, как знаешь, — и направился к выходу из квартиры.       Уже в коридоре притормозил и задумался: «Значит с глаз долой, из сердца вон? Потом, когда скучать начнет, то клин клином? Пойдет по рукам, будет всяких мужиков или девиц обхаживать, своими большими, красивыми руками гладить, целовать до тумана в голове. Потом опять влюбится». Представив очень реалистично себе картину, как мой Витя целует какого-то хрена с горы, я просто побелел от злости: «Не бывать этому!».       Резко развернулся на каблуках, практически ворвался в кухню:       — Так не пойдет. Я тебе дам с глаз долой, я тебе дам хрена с горы! Собирайся, ко мне поедешь!       Витя оглянулся, посмотрел на меня растерянно, затем на его лице появилась искрящаяся улыбка, он, словно пружина, подскочил с табурета, и, сделав шаг в мою сторону, заключил меня в объятия:       — Артур Владимирович, вы же тоже любите меня!       — Не неси бред, любви между мужиками не бывает, — смущенно бубнил я ему в грудь, а он все крепче стискивал свои объятия. POV Вити.       Я лежал на большом удобном диване в гостиной, любуясь мерцающими огоньками на ярко наряженной елке, сжимая в объятиях своего любимого мужчину. После того, как осознал, что Артур тоже любит меня, но боится признаться в этом даже самому себе, то отбросил в сторону сомнения и легко пошел ему навстречу. Он потребовал немедленно поехать с ним, не желая даже на минуту оставлять меня в моей квартире, аргументируя тем, что неизвестно, какие еще глупые мысли возникнут в моей голове. Уже у себя дома Артур немного расслабился, показал мне, что и где, и после этого уехал на работу, у него были неотложные дела. Оставшись в одиночестве, я осмотрелся, провел ревизию в холодильнике и кухонных шкафчиках, понял, что Старый Новый год, здесь, по-видимому, никто отмечать не собирался, решил исправить это досадное упущение и приступил к готовке праздничного ужина.       Ближе к семи, наконец, вернулся мой любимый, наскоро перекусив, отправился в душ, а затем засел за ноутбук, ему еще нужно было поработать. Я решил немного поучиться, надо было занять себя чем-нибудь до позднего вечера. В одиннадцать пригласил любимого за стол.       Мы весело болтали обо всем на свете, поднимали бокалы за Старый Новый год, желали друг другу счастья. На пожелание любви Артур морщился, но чокался и выпивал свой бокал до дна. Потом мы долго целовались и не заметили, как вспыхнула дикая страсть, увалились тут же на диване и позволили водовороту желания закрутить нас в сладострастном вихре. После лежали утомленные и счастливые.       — Витя, давай попробуем жить вместе? — тихо предложил Артур, запуская пальцы в мою челку и зачесывая ее назад, при этом пытливо смотрел мне в глаза.       — Артур, ты уверен? — шепотом спросил я.       — Попробуем, — раскинувшись на спине, томно произнес он в ответ, — завтра же перевезем твои вещи.       Я лежал на мягком удобном диване, из угла яркими огоньками новогодней гирлянды подмигивала мне елка, рядом со мной тихо посапывал, время от времени что-то неразборчиво бормоча во сне, мой любимый.       Я был счастлив без меры. Этот Новый год подарил мне нежданный подарок, случилось невозможное — моя недостижимая звезда упала с неба ко мне в ладони. А Старый Новый год исполнил самое заветное желание — моя безнадежная влюбленность стала взаимной.       И теперь я уверен, если верить в чудо, то оно обязательно случится!