В ваших сердцах зима

— Куда мы идём? — наконец остановилась Рэйвен и уставилась на девушек, — мы ведь куда-то идём? Просто у меня сложилось чувство, что мы просто двигаемся куда-то прямо. Там нас что-то ждёт? — Я не знаю, — Кларк закатила глаза, — Лекса, мы куда-то идём? Брюнетка нахмурилась и глубже убрала руки в карманы, оглянулась: — Мы можем зайти в какой-нибудь бар и выпить. — Прекрасный план, — Кларк прошла вперёд. Она была чем-то раздражена и сама не могла понять чем именно. Почему она злилась на Лексу? Они дальше шли молча и Кларк снова погрузилась в самоанализ. Она на долю секунды подумала, что Лекса ревнует и скорее всего её стало бесить то, что ей это показалось. Слишком всё хорошо было бы для правды. Да и с каких пор Кларк хочет, чтобы Лекса её ревновала? Видимо, с сегодняшнего дня. — Прости. Кларк обернулась на голос Лексы:  — За что? — Найла хорошая девушка, не стоило мне на неё так… Если ты из-за этого злишься, то извини. Мне стоило бы быть вежливее, тем более ты ей нравишься и вы… — Я не на это злюсь, — Кларк сжала кулаки в куртке, ещё не хватало, чтобы Лекса её сватать начала, — я злюсь на то, что ты пришла и с таким гонором начала общаться, как будто я тебе что-то должна! — Ты мне ничего не должна, — в интонации брюнетки снова появилось раздражение. — Вот именно. Если ты хотела, чтобы я вышла, можно было вести себя более любезно. Я тебе не собачка, — Кларк начала повышать голос. Она не успевала контролировать ни свои эмоции, ни поток слов, который из неё вырывался. — Ты права! Ты была увлечена Найлой, и я бесцеремонно припёрлась, вытащила тебя из компании, где тебе было хорошо. Да кто я такая, чтобы так себя вести! Извини, мне стоит уважать твою личную жизнь, больше такого не повторится. — Спасибо, я была бы тебе за это очень признательна, — огрызнулась Кларк. Ей снова резанули слух слова про Найлу. — Прекратите обе, черт возьми! Раз напились, так ведите себя адекватно, что на вас обеих нашло? — Рэйвен дёрнула Кларк за руку, — успокойся я сказала! — Я спокойна, — блондинка повысила голос и вырвала руку. Дальше Кларк шла молча, но в ней кипело слишком много эмоций, которые очень хотелось выплеснуть. — Я не понимаю, Лекса, — Кларк вдруг резко развернулась и сделала шаг в сторону брюнетки, — ты постоянно меняешься в настроении. Ты то гордо убегаешь, то грубишь! К тому же мы вроде разобрались и ты стала считать меня своим другом, но ты опять начинаешь ненормально себя вести! Чтобы ты знала, я никому не позволяю так с собой обращаться, даже матери не позволила! Я уступила потому, что вошла в твоё положение, я была терпелива, но теперь ты опять приходишь и с раздражением мне такие фразочки кидаешь, да что за хрень? У меня и так в жизни сейчас не лучший период! — Да, у тебя всё плохо из-за меня! — Лекса тоже сделала шаг в сторону Кларк, — я не на тебя злилась, а на… Я просто злилась, у меня что, не может быть плохого настроения? Никто тебя не просил быть мягкой со мной, тебя вообще ни о чём никто не просил! — Сука, — прошипела Кларк и, развернувшись, прибавила шаг. Она слишком много выпила, чтобы контролировать себя, слишком много выпила, чтобы соображать, что говорит. Всё накопилось и сейчас она дала этому выход. Кларк была зла на Лексу, зла на себя, что запала на человека, которому и дела то никакого до неё нет. Хочет грубит ей, хочет мило общается, хочет уходит. Казалось бы, всё наладилось, но нет. Кларк опять себя чувствует, что ей надо бегать за Лексой и прогибаться. «У Лексы плохое настроение. Лекса опять грустит. Лекса, не злись, я всё проглочу, если хочешь вымести всю обиду и злость на мне, то вот я, Кларк, которая в тебя влюбилась и всё вытерпит! Тьфу, блять! Сколько можно? Сама виновата, сама на это пошла. Сука, терпение сдаёт не в подходящий момент». Кларк была пьяна настолько, что казалось, будто эти слова она говорит вслух. — Кларк, вот бар! Иди сюда! — окликнула её Рэйвен. Блондинка развернулась и вернулась метров на десять назад. Лекса открыла дверь и наигранно сделала жест рукой, чтобы Кларк прошла первая.

***

— Малик… Мали… Кларк открыла глаза. Всё идёт кругом и нереально сосредоточиться. Полная темнота. Такое чувство, что она вертится внутри чёрной сферы. Кажется, её сейчас вырвет. Где она вообще? — Малик… Кларк чувствует удар в бок и дёргается, окончательно открыв глаза. Она слышит рядом голос Лексы, но слишком хреново, чтобы сосредоточиться на нём, надо хотя бы понять, где она находится. Блондинка поднимается на локтях и пытается присмотреться. Её как будто посадили внутрь сферы как космонавта, вырубили свет и начали крутить, переключая скорости. — Ебать, — девушка садится и хватается за голову, закрывая глаза. Она слышит голос сбоку, но ей не до него, хочется чтобы прекратились эти ебаные обороты, иначе её сейчас вырвет прямо на… где она? Кларк приоткрывает глаза. Она на кровати, это её кровать. Это уже хорошо… Нет, не очень. Ей не очень хочется блевать на свою кровать. Девушка протирает глаза и, еле двигаясь, чтобы не спровоцировать рвоту сейчас, пытается аккуратно сползти. — Ебать, — стонет снова и вот она уже чувствует ногами пол. Блондинка сползла с постели вниз, чтобы не пришлось перешагивать через Лексу. А откуда там Лекса? Да какой там перешагивать, она просто ползла, не отрывая тела от кровати. Стоило бы сейчас подняться и встать на ноги. — Черт, — хрипит девушка и, зажимая рукой рот, поднимается. Она чувствует, как подкатывает, и вот уже времени совсем нет. Кларк врубает последнюю скорость и бежит в ванную комнату. На полной скорости и в кромешной темноте девушка врезается лбом в дверной косяк и со стоном, зажмуривая глаза, из которых летят звёзды, налетает на унитаз, захватывая его в объятия. И вот, сидя над унитазом и размышляя о том, попала ли она в него, блондинка пытается вспомнить, когда последний раз так пила. Спустя десять минут она готова молиться, чтобы эти позывы закончились, ибо кишки выворачивает наружу, но жидкости в организме больше нет. — Грёбаная текила! — вскрикивает Кларк, снова чуть ли не ныряя в унитаз, — боже, — стонет девушка, обещая себе, что больше не будет пить в таком количестве. — Водички? — послышалось в темноте. — Твою мать! — Кларк отскакивает от унитаза и врезается затылком в стенку, — да что же такое-то. Темнота в ванной резко исчезла, и Кларк громко застонала от режущего света. — Возьми, — этот хриплый сонный голос принадлежал Лексе, — извини за свет, иначе я бы тебя просто не нашла тут. — Спасибо, — еле слышно мычит Кларк и, жмурясь от света, шарит рукой в воздухе в поисках стакана, который, по всей видимости, ей протягивает Лекса. Брюнетка берёт руку Кларк и кладёт на стакан: — Ты пить совсем не умеешь. — Спасибо, обойдусь без твоих комментариев, — огрызается Кларк и залпом выпивает всю воду. Через минут пять Кларк вернулась в комнату и замерла в дверях. Лекса сидела на подоконнике и смотрела в окно. — Ложись, сейчас светать начнёт, надо проспаться. — Спасибо, но я уже не усну, — не поворачиваясь, ответила брюнетка. — Начинается, — прошептала Кларк и закатила глаза, возвращаясь в кровать и зарываясь под одеяло. Кларк совсем не хотела больше заискивать перед Лексой. Если та захочет, то сама ляжет, а если нет, то её дело. Тем более после такого поведения девушки, которое Кларк хорошо помнила несмотря на своё состояние… У неё немного выпали из памяти воспоминания о том, как она добралась домой. Блондинка прекрасно помнила ссору в баре и резкость Лексы, помнила то ощущение, будто между ними ничего хорошего и не было, будто Кларк готова глотать любое к себе отношение. Но это совсем не так. — Я злилась на тебя и злюсь на то, что ты общаешься с этими людьми, — тихо произнесла Лекса. Кларк вздохнула и, дав их общению сегодня ещё один шанс, чуть вылезла из-под одеяла. — Я знаю, что они все отвернулись от тебя, я это помню. Но они ничего плохого про тебя не говорят… Ну, они говорят иногда, но не плохо. — Когда-то я для них много чего сделала и не раз выручала, а сейчас я должна терпеть этот взгляд на себе. Смотрят на меня как на прокаженную. — Когда они смотрят на тебя, то сразу вспоминают о том, что имеют. О том, чего могут лишиться. Им неприятно смотреть на тебя только потому, что ты можешь всё это отнять. Это человеческий фактор, Лекса, тебе стоит их простить. — Мне всегда было плевать на всех, кроме брата, и на них плевать. Никто из них мне не был другом. Просто это люди, которым я могла сделать услугу и мне не было жалко. Люди, которые мне были приятны. Я не могу простить, понимая, что когда-то они зависели от меня, а сейчас они сидят там и улыбаются. Им весело. Всем весело. Со мной мог бы общаться только человек у которого ничего нет, убогий, которому совсем нечего терять. Круто. А у них то конечно… Они элита нашего района. Бесит меня всё это, бесит, что они тебя тянут туда и бесит, что тебе это понравится, потому что сами по себе они люди неплохие. В горле у Кларк встал ком, а сердце сжало в тиски. Лекса сама не заметила, как сказала то, чего не стоило говорить. Кларк было что терять, это убогая работа… Это Рэйвен, которая вот-вот вылетит со своей. Ей было что терять! Блондинка прижала ладонь к сонному сплетению в попытке выровнять дыхание, да хотя бы просто вздохнуть. В секунду она почувствовала адскую боль внутри от слов Лексы, которые она с такой лёгкостью произнесла. Больно, это было слышать слишком больно. — Извини, я была не права, что сорвалась на тебе. Это неправильно. Лекса оглянулась на Кларк, которая лежала почти лицом в подушку и не смотрела на неё. Брюнетка медленно прошла к кровати и легла на спину рядом с Кларк. — Я не особо эмоциональный человек, Кларк, я скорее равнодушна ко всему. Мне либо весело, либо пофиг, да меня даже вывести из себя невозможно было. Когда я думала о том, что ты там, среди них… Что тебе весело, потому что с ними весело, я стала злиться. Эта злость… Черт. Я уже не знаю, что мне чувствовать. Пустота была лучше, а сейчас пустоту начинают заменять ненависть и злость. На людей и на… Кларк? — Лекса легла набок и посмотрела на девушку. — Мне было, что терять, — прошептала Кларк, и слеза скатилась на подушку, прокладывая дорожку через переносицу. — Что? — шёпотом уточнила Лекса, не потому, что не расслышала, а пытаясь понять к чему были сказаны эти слова. — Мне было, что терять, Лекса. И я не убогая, — Кларк прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. Эти слова на повторе крутились в голове, она проклинала сейчас всё на свете, ненавидя себя за то, что помогла Лексе и что привела её в свой дом. Как же ей хотелось, чтобы Лекса сейчас же убедила её в обратном, но брюнетка просто молча лежит и смотрит с приоткрытым ртом. Чем больше времени проходит, тем сильнее Кларк доводит себя до состояния полного не контроля эмоций, накручивая всё больше и больше. Каждая секунда и каждая мысль врезается острой иглой в грудь, откликаясь во всём теле. Она прижимает руки к себе сильнее, не давая волю слезам. Нельзя, не при Лексе. — Прости, — еле слышно выдыхает брюнетка и в эту же секунду из Кларк как будто вышибает дух. Слёзы одна за другой покатились из глаз, казалось, больнее уже некуда. — Всё хорошо, — отвечает блондинка и поворачивается к стенке. Она широко открывает рот чтобы выдохнуть. Хоть бы не было слышно… Из-за слёз ничего не видно, хочется заглушить этот порыв и не показывать Лексе, насколько ей сейчас больно. Она пытается дышать беззвучно, но из-за этого приходится приоткрывать рот. Кларк поднимает руку и, хватая одеяло, закусывает его. Как же хочется остаться одной. Хоть бы Лекса ушла… Кларк плачет беззвучно, как у неё это получается — непонятно. Под щекой уже вся подушка мокрая. Мысли о том, что Лекса к ней так относится развиваются с геометрической прогрессией. Злость на себя и ненависть к брюнетке. Почему же так хочется, чтобы Лекса опровергла свои же слова? Чтобы обняла сзади и успокоила, чтобы сделала ну хоть что-нибудь! Заметила, что обидела Кларк! Но она не заметит, она сейчас просто встанет и уйдёт, ведь она же ненавидит лежать рядом с кем-то и тем более спать. Обнимать? Это вообще не про Лексу. Каждая мысль доставляет Кларк неописуемую боль и разрывает изнутри. Блондинка набирает в лёгкие воздух и, снова открывая рот, медленно его выпускает. Она чувствует движение рядом и вот она ждёт, что Лекса сейчас встанет и уйдёт, что будет ожидаемо и так типично для брюнетки. Она перестала дышать, она так хотела, чтобы Лекса ушла, но если она это сделает, то Кларк клянется себе, что никогда не простит и больше не подпустит к себе ни на шаг. Кларк чувствует, как тело рядом прижимается к ней, и рука Лексы в секунду проскальзывает под её рукой и устраивается у Кларк на животе. Блондинка окончательно перестала дышать, на мгновение показалось, что это иллюзия, словно Кларк просто хочет чтобы так было и сама же достраивает картинку у себя в голове. Но это было реальностью, она чувствовала движение рук Лексы и ощущала её так близко с собой… Какой там дышать, весь мир перестал существовать. Только она и рука брюнетки на её животе, которая начинает прижимать блондинку ещё ближе. Лекса подвигается ближе и вот Кларк чувствует её дыхание у себя над ухом. — Я не про тебя, я бы никогда про тебя так не сказала, — еле слышно шепчет Лекса, прижимаясь телом ещё ближе. Кларк дёргается и вместе с новой порцией слёз из неё вырывается громкий стон вперемешку с всхлипом. Лекса тут же прижимает блондинку ещё сильнее к себе. — Малышка, ты такая малышка, — шепчет Лекса. Кларк плачет в её объятиях, совершенно не контролируя себя и её уже не волнует, слышит Лекса или нет, её не волнует абсолютно ничего. Всё просто вырывается наружу и этому, казалось бы, нет ни конца ни края, но вскоре она успокаивается и дышит размеренно, слушая дыхание Лексы. Брюнетка поглаживает её живот и периодически прижимается к Кларк ближе, давая понять, что она рядом, что никуда не уйдёт. — Малышка, — ещё раз прошептала Лекса, но уже совсем тихо, как будто для себя. Они лежат так ещё какое-то время, пока Кларк не чувствует, как начинает провалиться в сон.