Не создавай проблем!

      Меня с детства учили доверять людям, полагаться на их поддержку и помощь. Говорили, что на свете не существует абсолютных негодяев: есть только очень несчастные и уставшие от одиночества человекоподобные звери. Их опасаются, их презирают, их избегают и изолируют. Их жизни рушатся под гнетом непонимания и злословия. На их обратную метаморфозу в homo sapiens никто не возлагает надежд.       Мой дом близ маленькой церквушки, и я как-то неосознанно завел в привычках следить за воскресными прихожанами. Они представляли собой серую, неприглядную массу, и каждый из них медленным прогулочным шагом шел вдоль узкой тропки вглубь сада при учреждении отпущения людских грехов с понурыми плечами и умиротворенными лицами, в надежде хотя бы на сантиметр приблизиться к почитаемому существу. Сам я, скорее, агностик, чурающийся лишний раз обмолвиться о своем мировоззрении. Тем не менее, в моменты слежки за боговерами я часто представлял, будто бы сам Он стоит сейчас рядом со мной, наблюдает за этой блеклой процессией и опускает забавные комментарии:       — Гляди, а вот та женщина недавно отдавила задницей голову мужу. Как думаешь, где людям с большой жопой место? Да уж, в райские ворота она явно не пролезет.       И все в том духе.       Но сегодня мой взгляд зацепился о выделяющуюся своей импозантностью и статностью фигуру высокого молодого человека. Он шел уверенно. Быстро. Оббегая шарахающихся попутчиков и держа в руке...       Огромный нож, по лезвию которого соскальзывали и бросались на землю карминовые капли крови.       Парень стремительно свернул ко входу в церковь. Кто-то пронзительно взвизгнул. Шум разросся, но кусты сирени скрыли от меня насыщенную событиями площадку у портала здания.       Мужской рык: "Завали!"       Глухой звук захлопнувшихся тяжелых дверей.       Кажется, ему как никому другому хотелось исповедаться этим днем.

***

      — Какого хрена ты запер двери? Сегодня воскресе...       Церковнослужитель замер и уставился на нож, рукоятку которого я сжимал до побеления костяшек. Мой голос дрогнул, но взять себя в руки мне все же удалось.       — Святой отец... Нет. Давай без этого официоза, Дэгг. Я не убивал... Убил, но не по собственной инициативе. Меня...       — А сюда-то ты зачем пришел?       — Ты же у нас "посредник"! Передай Ему, что это все фикция! Меня подставили!       — Би Бэнг, люди обращаются ко мне с раскаянием, с искренними просьбами о прощении и успокоении. Ты же пришел с попыткой убедить меня, что ты невиновен, верно?       — Гребаный ханжа! Просто окуни меня в святую воду и шепни пару молитв!       — Не знал, что ты так боишься ада.       — Нет, Святой отец. Ад — детская песочница по сравнению с тем, что меня ждет при встрече с папашей сопляка, которого я подрезал этим утром.       Дэгг сузил свои и без того мелкие глазешки и укоризненно вперил в меня взгляд. Он понял, о ком идет речь. Прекрасно понял.       — Кто-то открыл охоту на тебя?       — Видимо. Им мешает Тэд. Им мешаю я. Они выбрали неплохой способ ведения игры инкогнито, подстроив убийство и натравив нас друг против друга. Остается лишь издали наблюдать за резней, потягивая бурбон.       Я крепко сжимал орудие убийства в руке и осознавал, насколько плохи дела. Спланировав операцию до мельчайших деталей, они поимели меня дважды. В обмен на жизнь старшей сестры мне пришлось пойти на убийство. Предполагаемой целью был мелкий воришка, стащивший у одного влиятельного человека какую-то побрякушку. Уже тогда я заподозрил неладное: слишком жестокая мера наказания за такой пустяк. Но все встало на свои места, когда я снял мешок с головы остывающего трупа. Люди, которым я всецело доверял на протяжении стольких лет, продались как бляди, предав меня, и заместо той сошки привели Стивена, сына моего давнего знакомого, который не раз вытаскивал меня из передряг и выручал в тяжелые времена. И я готов понести наказание за его смерть, но более того я готов бороться за правду. Стивен, как ни гнись, погиб от моей руки. Но не по моей воле.       — Ладно, Би Бэнг. Значит, хочешь, чтобы я помог?       — Только ты контачишь с теми крупными поставщиками, через которых можно выйти на Альбера, а подозреваю я именно этого скользкого говнюка. И у тебя есть связи в департаменте пограничного контроля. Мне надо валить из страны.       — Ты недооцениваешь Тэда.       — Хотя бы отсрочу расправу.       Время. Неужели я могу рассчитывать только на него?

***

      Люди топтали каменную кладку у входа в церковь и возмущенно бастовали с требованием впустить их в храм Божий и дать шанс на приобретение билета до рая. Забавно, что никого не смущает сама ситуация: церковь захватил чересчур самоуверенный тип с окровавленным ножом в руке, а толпа ломится и продолжает бурчать как старая колымага. Задвинув жалюзи, я покинул свой пост и вернулся к прерванному делу.       Мне предстояло перепроверить месячный отчет и отослать его начальнику бухгалтерского отдела. На него ушли все выходные, включая вечер пятницы, и это обстоятельство меня крайне не устраивало. Во-первых, батрачить, не покладая рук, доволен только конченный мазохист, а во-вторых, в какой-то момент я осознал, что отдалился от всех друзей, и даже от родителей. Уже который месяц я вынужден проводить почти все свое время в офисе. Кроме того, дома расслабиться не выходит: иногда приходится трудиться сверхурочно. Меня гложет скука, которую вот-вот да сменит еще более отвратительное одиночество. И все это вкупе с издевательски погожей погодой, заставшей сентябрь, которая так и норовит соблазнить меня поездкой к морю.       — Соберись, мужик!       Мужик... Возможно, прямо сейчас за окном разверзлась кровавая баталия, зачинщиком которой стал главный герой сегодняшнего мини-представления у церковного порога. Интерес берет верх, и, оттянув одну ламель, бросаю взгляд на улицу, а там — тот самый тип. Сидит на обочине дороги напротив моих окон, схватившись за голову в безысходном жесте. Водит ножом по асфальту, извлекая раздражающий звеняще-шаркающий звук, и то и дело вздыхает.       — Выглядит хреново, — умозаключаю я, а он тем временем поднимает голову и начинает вглядываться в окна соседских домов. Его взгляд медленно плывет от одного к другому, слева направо, пока не натыкается на мои окна. Я тут же отпрыгиваю в центр комнаты. Эти глаза... Уверен, он заметил меня.       — Черт!       Тук-тук-тук!       Снизу раздался стук во входную дверь.       Сразу вспоминаются сюжеты детективных повестей и фильмов-боевиков, где обычно свидетели — самые не долгоживущие персонажи. В общем-то, паниковать нечего. Всего лишь крупный мужик с ножом уже в третий раз долбится в мою дверь. Возможно, он не местный и просто не в курсе, как отсюда добраться до определенного места. Скажем, до заброшенной химической фабрики, где до сих пор резервуары полны щелочи, в которой не составит труда растворить, скажем, пару-тройку бездыханных тел!       Нет. За что меня убивать? Да за просто так! Что посягнул на неприкосновенность и проявил излишний интерес к его персоне!       Я просто истерю. Нужно разобраться в ситуации, прежде чем делать поспешные выводы.

***

      Дэгг пообещал "что-нибудь придумать" и любезно попросил не светить рожей у церкви. Желательно, никогда. Выпроводив меня через запасный выход, велел монашкам раскрыть главный портал и впустить прихожан, дабы начать воскресную службу. Что ж, податься некуда. Люди Тэда, скорее всего, уже ищут меня. Хорошо, что этот район столь неприглядный, тихий и малонаселенный. Сюда они рванут в последнюю очередь, поскольку привыкли к стилю моей маскировки: масса обезличивает и поглощает тебя, делая почти неуловимым.       Чувствую себя брошенной на произвол судьбы драной собакой. Угнетаться, так "с музыкой"! Присев на обочине пустой дороги, принялся нацарапывать ножом ритм одной из полюбившихся еще во времена тихой, рутинной жизни песни.       "Похоже, мне предстоит справляться со всем самому.       Наверно, я мог бы обратиться к кому-нибудь за помощью, но, черт!       Хочешь, чтобы все было, как положено, —       делай сам, ясно?"*       Что дальше? Что делать до момента, когда информация попадет мне в руки? Трезвонить Тэду с надеждой о помиловании глупо. Сдаваться в полицию — еще глупее. Просить Дэгга приютить меня на денек-другой уже неудобно; и без того обязан ему многим... Остается одно. Ждать, вашу мать, очередной подставы.       И тут я замечаю в одном из окон домов напротив два любопытных глаза, выглядывающих из-за жалюзи.       — Так-так... И как давно ты пялишься на меня?       Обладатель глаз тут же скрывается из виду. Вскакиваю на ноги и несусь к двери его дома.       Тук-тук-тук!       Тишина. Наверняка, решил, что я собираюсь с ним расправиться. Возможен и такой исход, но хватит с меня на сегодня убийств.       Тук-тук-тук!       Слышу робкие шаги по ту сторону двери. Ну же, сталкер хренов, открывай! Неужели ты заслан кем-то из людей Альбера? Забавно, в таком случае ссать надо мне, а не наоборот...       Тук-тук-тук!       Дверь приоткрывается. Наружу высовывается маленький круглый нос, следом показывается подбородок, а вот и те самые глаза, на поверхности которых плещется очевидный испуг.       — Ч-что вам нужно? — хороший вопрос.       — Какого хрена ты пялился на меня?       Парень одаривает меня удивленным взглядом и внезапно хлопает дверью.       — Любезность — твое второе имя, говнюк!       Тук-тук-тук!       Дверь вновь поддается движению, на этот раз открывается почти нараспашку. Не успеваю ничего предпринять и даже бросить хотя бы слово в адрес хозяина жилища.       В мое лицо устремлено дуло пистолета, а держит его, встав в довольно комичную театральную позу, хрупкий юнец с растрепанной шевелюрой, чем-то напоминающей шерсть высокогорных овечек.       — Бе-е-е-е.       Кажется, это я зря: парень снимает оружие с предохранителя.       — Что. Вам. Нужно? — Цедит сквозь зубы.       Есть ли у меня шанс остаться в живых еще на сутки? Есть. И, кажется, возникшая идея зардела в голове буквально спустя секунду после заданного вопроса.       — Укрытие.