Не создавай проблем!

      Дар речи трусливо сбежал. Не знаю, сколько времени я стоял в безмолвии, но, судя по тому, что мышцы вытянутой руки, держащей пистолет, начало ломить, довольно долго.       — Барашек? Ау?       Кому это он?..       — Парень, если ты сейчас же не опустишь свою "пукалку", я предприму меры.       Я впервые наставил оружие на человека. И возникшие ощущения поначалу ввели меня в ступор.       — Какие к черту меры? Это мой дом! Уходите по-хорошему, не то проделаю дыру в... Ай!       Незваный гость одним шагом преодолел расстояние, оказавшись прямо передо мной, выбил из ноющей руки пистолет, а после заломил ее за спину и потянул, да так, что боль пронзила каждую клеточку несчастной конечности. Орать и биться с просьбами о пощаде было бесполезно. В этом цирке главным назначили клоуна, чей коронный номер — создание проблем непричастным. И, кажется, все происходящее его действительно забавляет, судя по этой самодовольной ухмылочке.       — Д-добро пожаловать... Ауч! Только отпусти!       — А ты быстро сдался.       — Против твоих методов не попрешь!       — Меня зовут Ёнгук.       — Иди в задницу, Ёнгук!       Новоявленный сожитель в лице садиста с замашками каламбуриста соблаговолил исполнить мою просьбу и прекратил акт насилия, небрежно оттолкнув меня от себя.       — Я уже в заднице. В очень мрачной и глубокой. И ты, барашек, поможешь мне, если не вылезти из нее, то хотя бы не увязнуть еще глубже. Понял?       Слышал, при захвате в заложники лучшей тактикой является безоговорочное подчинение преступному лицу и выполнение всех выдвигаемых им условий. Я уже успел убедиться в его боевых способностях, а также в наличии силы, потому мне остается либо... Никаких либо. Он не оставил мне выбора. Сдаться и постараться не злить его — самое объективное решение.       В его взгляде читалось лишь одно: никаких претенциозных заявлений он терпеть не намерен.       — Да, я понял, Ёнгук.       — Думал, придется прибегать к очередной попытке налаживания контакта, но барашек оказался сообразительнее...       — Меня зовут Ёнджэ.       А теперь по полочкам. Я — типичный образец среднестатистического жителя захолустья, мелкая мошкара, можно сказать, находящаяся в самом низу пищевой цепочки, только что почти добровольно приютил потенциального террориста, который минут сорок назад взял на абордаж, пусть и не большую, но церковь. Целое здание! Имея при себе только нож. Правда, судя по всему, обошлось без жертв.       И этот тип будет разделять со мной жилплощадь предстоящие хрен-знает-сколько-часов-или-даже-дней.       — Ну, и?       — Что?       — Может, проведешь экскурсию? Накормишь, выдашь набор постельного белья, покажешь, где мне положено спать...       — Полагаю, у порога и перекантуешься.       Ёнгук слегка ошалело глянул на меня, после чего, пару раз подпрыгнув и немного потоптавшись на месте, якобы проверяя паркет на твердость, заявил:       — Не особо гуманно с твоей стороны.       Вы только поглядите!       — Кому-кому, а тебе о гуманности вообще лучше не заикаться!       — Довольно поверхностное суждение, барашек Ёнджэ-е-е.       — Да ты...       Ёнгук вновь попытался скрутить меня, уже подскочив и выкинув руку вперед, чтобы схватить за предплечье, но просчитался. Пальцы лишь скользнули по материи свитера. Я оказался немного проворнее и успел сделать шаг в сторону двери, тем самым обеспечив себе какую-никакую, но безопасность.       — Причинять тебе вред не в моих интересах, — его тон с насмешливого и поддевочного вдруг сменился на холодный и беспристрастный. — У меня большие неприятности, и мне все равно, куда приткнуться, лишь бы там было более-менее безопасно. До поры, до времени. Кто-то объявил охоту на мою голову. Единственный человек, к кому я мог бы обратиться за помощью, отныне также настроен против меня, поскольку я непреднамеренно убил его сына, и, вероятно, жаждет мести. Меня подставили. Скорее всего, ребята Тэда, моего бывшего босса, уже подняли на уши все мелкие криминальные организации и обывателей ближайших к центру кварталов. Я... Пока не решил, каким будет мой следующий шаг. Единственное знаю точно — мне необходимо временное укрытие для оценки и анализа ситуации.       Его чистосердечное признание не вызвало внутри бурю эмоций, сострадания, яркого желания помочь. На данный момент меня заботило не его положение дел, а собственное.       — Выложил все первому встречному, а теперь удивляешься, как так случилось, что ты в кромешной жопе, Ёнгук... И зачем ты меня в это впутал? А вдруг, я один из наемников Тэда и теперь в курсе всех твоих планов?       — Не-е-ет, барашек. Ты слишком мягкошерстный, чтобы ввязываться в дела этих шакалов. Ну, так, с прихожей мы уже "на ты". Куда теперь?       — Прямиком в ад?

***

      Ёнджэ оказался не таким уж и занудой, каким предстал передо мной в первые минуты нашего знакомства. Показал дом, выдал постельный комплект, расположил на диване в гостиной. Угостил обедом, после чего скрылся за дверью своей комнаты. Иногда я поглядывал в ее сторону. Все же, настороже оставаться куда рациональнее, хоть и человеком он кажется вполне безобидным.       Бдеть, разумеется, нужно, но сейчас моя головная боль заключается в другом: каким образом выйти на связь с Эриком-Альбером Костом? Эта сука слишком продуманная и скрытная. Многие члены их клана, находящиеся на верной службе боссу в течение многих лет, видели его воочию от силы два-три раза. Я не знаю, где он сейчас живет, чем дышит, что в его голове, но я знаю точно причину, по которой он решил убрать Тэда. Конечно же, в этой игре я всего лишь подкинутая в воздух наживка, и пока Тэд будет ее ловить, Альбер воспользуется законной лазейкой и отберет у него все, заняв освободившееся место и став одним из влиятельнейших лиц в мировом обороте дряни. А это — миллиарды долларов. Дэгг скинул СМС с номерами и примерным местоположением дилеров средних рангов, которые так или иначе связаны с Костом. Мне необходимо поговорить с ними лично. Но сейчас я без тыла в лице людей Тэда, без оружия (хотя, стоит отметить, что "пукалка" Джэ вполне недурна) и без малейшего представления о том, каким образом мне следует поступить. Домой возвращаться равно самоубийству. Одно ясно: действовать надо по-тихому.

***

      Я проснулся за рабочим столом. Из погасшего черного зеркала ноутбука на меня уставилось лохматое чудовище с опухшими глазами и следами клавиш на щеке. Спину ломило, ноги затекли, а ягодицы, кажется, являли отныне собой абсолютную равнину.       Времени почти шесть утра, а это значит, что проснулся я довольно загодя. Принял душ, начал готовить завтрак... Как вдруг вспомнил о событиях вчерашнего дня. Тот тип. Его кожанка здесь. И ботинки тоже. Вот же непруха...       Помянешь черта! В дверном проеме, соединяющем кухню с гостиной, появился Ёнгук и, улыбаясь во все десны, произнес:       — Барашек, доброе утро.       — Оно было бы добрее, если бы ты еще ночью убрался из моего дома.       Ёнгук, явно игнорируя мой выпад, уселся за стол, закинул ногу на ногу и принялся насвистывать какую-то оживленную мелодию, барабаня пальцами ее ритм. Затем с излишней демонстративностью откинул голову назад и премерзко улыбнулся.       — Ну, раз уж настроение у тебя и так загажено... Мне нужны деньги, тысяч семь-восемь, менее броская одежда и твоя машина. Совет от добродушного соседа: не высовывайся на улицу по ночам. Этих мразей свет не пугает, но им не пристало действовать в дневное время, что-то типа профессионального этикета, — он усмехнулся как-то особенно вызывающе. — Выходи на любой контакт, не важно, по e-mail, по телефону, да хоть телепатический, лишь в моем присутствии и с моего позволения. И не смей пытаться причинить мне вред. Да, у Дэгга есть подозрения...       — Насчет?       Он лишь искоса взглянул на меня, слегка приподняв бровь. Не нужно быть человеком, лавирующим в бихевиоризме, как рыба в воде, чтобы понять его прямой, даже кричащий намек.       — Не много ли ты на себя берешь?       Чертов кретин уставил в мою сторону имитацию пистолета, сложив пальцы соответственным образом — выставив указательный, а большой устремив вверх.       — Бэнг-бэнг, — глаза его расширились, а губы так и остались не сомкнутыми. Ёнгук переигрывал, явно, но создаваемый его поведением эффект был чуть ли не осязаем, настолько трогающим и пугающим. — Твои вопросы не имеют веса. Как и ответа.       Его смех заставил меня поежится. Странный тип. Еще страннее сложившаяся в моем доме по его вине обстановка. Ночью он не сидел без дела: гостиная была обставлена иначе. Вся мебель, стоящая прежде у окон, которые, к слову, он плотно зашторил, перекочевала в середину комнаты. Диван был перевернут, представляя в тандеме с журнальным столиком подобие баррикад. Входная дверь ныне не функционировала, поскольку была преграждена книжным комодом, а у запасного выхода на высоком табурете лежали уже постылый нож ублюдка, пару колюще-режущих предметов и мой пистолет.       Поняв, что настаивать на чем-либо бесполезно, я решил направить беседу в другое русло:       — Вчера ты захватил церковь рядом с моим домом...       Ёнгук, не сказав ни слова, резко встает и медленно движется в моем направлении, огибая гарнитур из кухонных тумб. После замирает в двух шагах и смотрит на меня в упор, чуть прищурив глаза.       — Провал. Снова судишь предвзято. Дэгг, имеющий на тебя виды, — он скривил рот в усмешке, уловив двусмысленность фразы, — отсидевший шесть лет за распространение наркотиков, дважды подозреваемый в растлении несовершеннолетних, — "связист", имеющий своих и среди легавых, и среди чиновников, и среди глав преступного мира. По совместительству, местный святоша, ради хобби отпускающий грешочки по воскресеньям. У нас с ним просто состоялся внеплановый деловой разговор. Лишние уши, сам понимаешь, были ни к чему. Смертоубийство в стенах храма божьего, — Ёнгук поднял руки в примирительном жесте, — это чересчур даже для меня.       — Все происходящее чересчур. Особенно поражает, насколько бесстрашно ты вверил собственную шкуру мне, какому-то типу с окраины, и возложил на мои плечи ответственность за твою безопасность.       Пристально смотрит в глаза. Ага, Дэггу он доверяет всецело, а раз тот усомнился в моей "чистоте", значит, проще всего будет от меня, нерадивой сошки, избавиться. Верно мыслю? Конечно же, потому что следующие его действия подтверждают мои догадки: Ёнгук срывается с места, хватает пистолет с табурета. Тем временем я резво снимаю со стены медный поднос и замахиваюсь, готовясь не то к обороне, не то к нападению. "Пукалка" против "жестянки". Ха-ха. А вот и дуло меж моих бровей. Поднос в руках наготове. Мне хочется истерически расхохотаться: никогда не думал, что перед лицом смерти я буду настолько спокоен.       — Но еще возмутительнее то, что, судя по всему, на мою безопасность тебе плевать, Ёнгук-ши.

***

      Ситуация выходит из-под контроля. Барашек думает, что я террорист и наемник. Ну, что ж, недалеко от правды. Тем не менее...       — Ты — мошенник.       Свирепеет. Интересный он парень, ничего не боится. Даже пули, которая может прохудить его светлую, отважную головку сиюсекундно. Перейдем к выуживанию информации, пусть и путем запугивания. В этом деле все средства хороши.       — Что ты знаешь об Альбере Косте?       — Это, что, допрос с пристрастием?! Да не знаю я никакого Альбера Коста!       — Отвечай.       — Это правда!       — Какой же забавный барашек. Смелый, но глупый. Не провоцируй меня. Если что-то знаешь, лучше прямо сейчас проколись, иначе ты точно не доживешь до полудня.       Молчит.       Кажется, в самом деле, понятия не имеет. Оно и к лучшему. Целесообразней вообще не просвещать его в свои дела и не называть случайных имен, которые весьма неслучайно могут всплывать по ходу повествования.       Опускаю пистолет. Ёнджэ потрясывает, но виду, что он испуган до усрачки, старается не подавать. Так и держит этот треклятый поднос над головой. Он, что, этим хотел меня вырубить?.. Думаю, он действительно не осознает, в какую опасную заварушку я его втянул. Не стоит на него давить, Би Бэнг. Парень абсолютно чист, интуиция ни разу тебя не подводила. Хотя...       — Я не хочу подвергать кого-то опасности. — Потираю переносицу. — Мне хватило невинных смертей. Я не убивал до и не собираюсь после. Это тяжело — подавлять в себе чувство вины, так безбожно оправдывая свои действия. Я не виноват. Понимаешь? Не виноват в смерти семнадцатилетнего мальчишки. Но он умер от моих рук...       Выгляжу крайне жалко...        То, что надо! Ну же, Барашек, проникнись и доверься мне.       — Хм... — Наконец-то соизволил отложить поднос. — Знаешь, это не мое дело. То, что ты кого-то убил, сугубо твоя проблема, и...

***

      Буквально в тридцати сантиметрах от нас пролетела пуля, засев довольно глубоко в стене.       — Сука! — Ёнгук сбил меня с ног и приземлился рядом, прижав мою голову к полу. — Ёнджэ, надо выбираться! Двигаем к черному выходу! Живее!       — Кое-кто только что собственноручно чуть не отправил меня к прадедам!       — Сейчас не время!       Стоило ему произнести последние слова, как дом подвергся обстрелу. Мы дали деру. В ушах звенело, ноги передвигались на автомате — сработал инстинкт самосохранения. Мозг соображал туго, из-за чего казалось, будто время стало таким густым и вязким. Я следовал за Ёнгуком. Тот оказался куда расторопнее. Я старался изо всех сил. Думал о том, что самой большой ошибкой было открыть двери этому засранцу, о том, что если те парни нагонят нас, то нам несдобровать, о том, что я хотел бы проснуться прямо сейчас в своей кровати и забыть все это, как стремный сон. Колени тряслись, координация давала сбои. Мне становилось не по себе. Страх душил. Перед глазами плыло. Состояние аффекта затуманило разум и захватило тело. Над головой пролетела пуля. Надо спешить. Кажется, я запнулся. Ёнгук помогает встать, но...       Боль. Досадная, блекнувшая на горизонте сознания и тут же потухшая, а дальше — темнота и приглушенный голос, отчаянно выкрикивающий мое имя.

***

      — ...Ёнджэ! Черт!       Дэгг уже ждет нас.