Rudeboy In Japan

Рудбой потер дулом бровь и зевнул. Зевнул так, что с удовольствием бы порвал к херам свой ебальник, но, увы. Его сонливость никуда не ушла, а безалаберность бесила его спутника. Да хули он такой нервный? Парень продолжал всем своим видом показывать, что все происходящее сейчас и позже ему до пизды. Это и в правду было так. Он лишь хотел побыстрее съебаться. Совсем. Что конкретно он подразумевал под «совсем съебаться», парень и сам толком не знал. Но хотел. Этого было достаточно. Время шло слишком лениво, словно засыпая на ходу. На кой хуй нужно приходить раньше, а потом еще дохуя времени торчать снаружи, дожидаясь условленных чисел. Босс рядом вальяжно дымил сигары, от запаха которых Рудбою становилось тошно. Как и от самого босса. Ссаный кумитё. Да в рот он его ебал. Его забавляла факт того, что каждый раз высокоорганизованная преступность решала свои дела не под покровом ночи, а средь бела дня, в открытых к тому времени заведениях, среди простых людей. Тактика из серии «хочешь что-то хорошо спрятать - прячь на самом видном месте». Его огорчал тот факт, что его любимого советника на этой встречи не будет. Ему давно не доставляло такого удовольствия бесить кого-то. Даже пизды за это не грех получить. А смотреть, как лысина мужчины пускает солнечных зайчиков - бесценно. Хайлайтером он её что ли напудривает. Его бесил факт того, что с самого пробуждения он чувствовал, что сегодняшний день обречен, если уж не на его смерть, то на провал точно. И первый вариант виделся ему более радужно. Парень прикурил сигарету. Зажигалка, недавно прилетевшая в его лицо, имела эксклюзивную гравировку в виде герба, на котором были изображены гусь и какое-то дерево. А может эта утка. Но природу дерева парню понять так и не удалось, а потому он нашел данную гравировку очень глупой. Но зажигалка ему нравилась, пожалуй, он даже расстроится, потеряв её. Убирая вещь в карман, Рудбой со злорадством думает, что вместо утки куда лучше смотрелся бы петух. По его лицу расползается довольная кошачья улыбка. Ему нравится факт того, что ему принадлежит, может и не самая дорогая, но, тем не менее, личная вещь. Наконец время достигает своей контрольной точки и из дорогой машины выходят два человека, направляясь к входу в ресторан. Их, конечно, уже ждут. Высокий, хорошо сложенный и лысый молодой человек вежливо улыбается им и проводит к нужному столику. Зал пустой, остальных посетителей не зависимо от их желания размещали на летней террасе. В помещении находились лишь несколько парней-официантов. На их лицах застыла всё также вежливая улыбка, они оставались спокойными. Заняв своё обычное место, парень окончательно осознал тленность своего пребывания здесь. Не то что бы он был против заигрывания с парнями, проблема была в самих парнях, выдрессированных настолько, что они будут сохранять это выражение лица, даже если он начнет открыто и тактильно их домогаться. Этакие японские эквиваленты королевского караула Великобритании. Если не хуже. За все время переговоры не стали более интересны для Рудбоя. Мужчины за столом что-то обсуждали, довольно мирно, иногда смеясь, иногда подзывая к себе официантов. В общем, дело спорилось, а значит, сей ад должен был скоро кончиться. Может этот день и не такой уж плохой. Мужчина с противоположной стороны стола извиняется и выходит из зала, видимо, по великой нужде. Толстяк на стороне парня поворачивается к нему и показывает большой палец вверх. Мол, все ахуенно, чувак, дело в шляпе. В ответ парень довольно ухмыляется и потягивается во весь свой рост, любовно глядя на оставшегося наедине с ними «сынка». Тот всеми силами пытается игнорировать происходящее, но Рудбой непреклонен в своих манипуляциях и всеми своими действиями заставляет парня все больше тушеваться и беситься. Идеально. Посылая очередной похабный взгляд, парень отмечает про себя, что этот парнишка – единственный не сверкает лысиной в этой семье. Его волосы даже наоборот, длиннее среднего и сейчас завязаны в хвост. - Молодой человек, что вы делаете сегодня вечером?- вскидывает брови Рудбой. Его безапелляционно игнорят. - Молодой человек, ну что вы прям как первый раз замужем. Хоть имя мне свое скажите. - Локи. – Отрывисто бросает парень, нервно оглядываясь в ту строну, куда ушло его начальство. - Ну, разве это имя? Бросьте, давайте знакомиться, мы ведь уже почти одна семья. Парень исподлобья глядит на Рудбоя, мечтая испепелить того взглядом или хотя бы заткнуть. Но тот и не думает затыкаться. Парень открыл рот, но, произнесенное им «Рома», тонет в другом сильном и знакомом голосе. На секунду Рудбой даже рад его появлению, но по её прошествии понимает – всё. Пиздец. - В семье, молодой человек, знаете ли, не принято врать друг другу. Отношения в семье строятся на доверии. А вы нам его не оказали. Конечно, подобный вариант событий был предусмотрен и некая тревожная кнопка уже нажата, подмога вот-вот прибудет. Но это не меняет того, что все пошло по пизде. Дальше только хуже. Из-за спины парня вышли его босс, советник и парочка бугаев. Намечалась нихуевенькая заварушка. - Какие-то проблемы, Мистер О.?- босс осмотрел помещение, и не увидев подле чужого советника Дамблдора, весьма напрягся. - Да, проблемы. Точнее она одна, а именно это человек. – Мужчина взглядом указал на сидевшего толстяка. Тот немедленно подскочил, гневно раздувая ноздри, но рука босса на плече все же охладила его пыл. - И чем же это человек вас не устраивает, Мистер О.? Мужчина с каждым словом, услышанным от Храмова, приближается на шаг, приводя все доводы и аргументы, сопоставляя их со своими собственноручно найденными фактами, руша всю пирамидку их четко слаженной схемы и, наконец, останавливается перед самым лицом своего оппонента. - И кто же тогда, по-вашему, наш главный Вакагасира? - К сожалению, не имею ни единого представления, но наша сделка может остаться в силе и пройти без каких-либо инцидентов, если вы мне его сейчас сюда предоставите. В зале повисла оглушающая тишина. Мужчины буравили друг друга тяжелым взглядом. Рудбой, хоть и нисколько за все время не сменил своей вальяжной позы, напрягся как струна. Каждая его мышца, каждый нерв был на пределе. Шерсть на загривке встала дыбом. Колени чуть пружинили, как и стопы, готовые к моментальному бегству. Босс уже открыл рот и понял в сторону парня руку, когда жирный двойник сорвался с цепи, выхватив ствол, начал палить в разные стороны. Блять. Рудбой ныряет в укрытие, коей является колона, и чувствует тупой удар вместе с резкой жгучей болью в груди. Бежать, бежать, бежать. Он перебегает к другой колоне, ближе к чёрному ходу. За его спиной твориться сущий пиздец, но он даже не думает остаться со своей семьей и палить из ствола по людям. Даже просто остаться. Он достигает черного хода и уже дергает ручку, как боковым зрением замечает движение и на уровне рефлексов спускает курок. Карие глаза Ромы, отражающие его ужас, стекленеют и его тело безвольной кучей сваливается на пол. Но Рудбоя в здании уже нет.

***

Блять. Гражданские на террасе разбежались как тараканы от внезапно включившегося света. Он надеялся, что до стрельбы не дойдет. Ну, давай, ещё на что-нибудь понадейся. Или в Бога поверь. Мужчина ногой открыл дверь на улицу, вымещая на ту всю свою злость. Из здания кто-то заорал благим матом, умоляя вызвать скорую. Мужчина с размаху впечатал кулак в стену, понимая, что никакая нахуй скорая кого бы то ни было не спасет. Он даже сделал самое мерзкое в данной ситуации – не удосужился даже посмотреть, кто уже не жилец. Мимо него проходит мужчина, по спине которого тот узнает Луперкаля. Он несет на руках кого-то к машине, но мужчина уже не смотрит. Его снова накрывает злость, обида, отчаяние. Он решает обойти вокруг здания, охладиться, обмозговать все, что натворил. Натворил он не так уж и много, всего-то подставил под пули невинного парнишку и развязал войну. Ебанный мудрец. Дойдя до черного хода, он присел на ступени, ведущие к двери. Хотелось курить, но он ведь, блять, бросил. Ничего не оставалось кроме как досадливо сплюнуть на землю. И так и замереть. Ебанный пацан. - Парни! Мужики, ебанный в рот, помогите мне. Он на самом деле боялся прикоснуться к телу. Понятия не имел, что делать. Его привилегия думать. Попадать в ад из пуль и крови – не его. Никто из мужчин не спросил, какого хуя они должны делать что-то для «сынка» чужой семьи. Они, молча, взяли тело и перенесли в подогнанную машину. - Езжайте к Жене, Андрей уже занят. Я тут попробую порядок навести. – Румянцев говорил четко и ясно. От его слов и голоса в принципе в голове мужчины прояснилось. Он с благодарностью пожал другу руку и сел в машину. Ка-тет тут же рванул вперед. - Ебанный в рот, когда я тебе говорил заходить в любое время, я не имел в виду тащить сюда дохлых гангстеров. Проигнорировав слова Мамая, мужчины занесли тело в дом и опустили на пол. -Женя!!! Она не заставила долго себя ждать и прекрасно понимала, зачем её зовут. Её сучная жизнь домохозяйки, наконец-то, разбавилась призраками её прошлого. На что только не пойдешь ради семьи. И откуда только не уйдешь. Например, с должности лучшего хирурга во всей, мать её, Японии. Дальше мужчина только пил, извинялся пред Мамаем и сидел на телефоне, отвечая на звонки лишь тех троих, что влезли с ним во все это дерьмо. Спустя внушительное количество времени перед ним опустилась Женя. Её лицо было уставшим, плечи опущены вниз, но, тем не менее, она была удовлетворена. - А он живучий. Мужчина выдохнул, закрывая лицо ладонями. Хоть кого-то он ещё может спасти. Он поднялся и порывисто и сильно обнял женщину, которая уже нагло крала виски из его стакана. Да и пусть. Он обнимал её, пожалуй, слишком долго, но никак не находил в себе силы отпустить. Словно она была единственным, что сохраняло его жизнь. Сама Женя была не против. А может и против, но сопротивления все же не высказывала, мужественно терпя свалившееся на неё тело. Со стороны раздалось покашливание. Мужчина поднял глаза и встретился с многозначительным выражение лица Мамая. - Я бы тебя пообнимал, но ты будешь против. - Я готов стерпеть твое любвеобилие, если это обеспечит свободу моей жене. Мужчина, наконец, отпускает женщину. Он идет к Мамаю и останавливается в шаге от него, не зная, что именно хотел сделать дальше. Он бы с удовольствием уткнулся тому в плечо, а ещё с большим удовольствие получил бы от него смачных пиздюлей. Его душевное равновесие представляло собой маленькую девочку, которая впервые познала, что не все в этом мире хорошо и солнечно. И сейчас она не могла определиться – разрыдаться на месте или все же мужественно начать постигать эту жизнь. Пока он думал, Мамай решил все за него, легко обняв за плечи. - Илюха, я такой мудак… Мамай только крепче обнял друга.

***

Женя не спала всю ночь. С периодичной частотой женщина отгоняла от себя мысли, что рада наличию серьезного огнестрела в этом парне. Нельзя же так думать, это плохо. Льзя - твердила изголодавшаяся по работе душа, уповая и наслаждаясь происходящим. В конце концов, женщина сдалась и оставила все свои чувства в покое, полностью их принимая. Её психика тоже далеко не железная, можно и порадоваться чужой беде, если таковая является положительной для тебя. Хуже уже никому не будет. Парня лихорадило. Ей совсем не хотелось представлять, что он сейчас чувствовал. Обезболивающее - вещь хорошая, но работает не на все сто. А превышать норму ей не хотелось. Потом ведь ей винить себя, если парень заторчит. Не имея под рукой никакой аппаратуры, ей приходилось вручную каждый раз проверять пульс и давление. И ведь это придется делать ещё не одни сутки. Недолго сомневаясь в своем решении, женщина заказала по интернету, всё, что ей было необходимо, надеясь получить заказ уже на следующий день. Теперь жизнь этого парня была её личным вызовом. И она сделает всё, чтобы пройти это испытание. И себе и человеку*. Вполне себе выгодная сделка. Она снова протерла влажной салфеткой его лоб. Мамай принес ей горячего какао. Он даже не начинал разговор о том, чтобы она пошла спать, а он подежурит. Он прекрасно понимал, что это бесполезно, теперь парень для неё все равно, что ребенок. Он просто идет в комнату за пледом и подушкой и приносит их жене. Садится в кресло и начинает бесцельно серфить по интернету, так как не сможет заснуть. Спит только виновник сего действия, и то только из-за безмерной дозы алкоголя в крови. Если бы не она, то и он бы сидел сейчас где-нибудь недалеко и не спускал с парнишки глаз, закапывая себя в бесконечном чувстве вины. Ночь плавно перешла в утро, Мамай отправился разруливать проблемы с рестораном. Его ресторатор вчера многого натерпелся, надо бы и помочь парню. Он приготовил завтрак на троих. Не делал он этого давно, но если кто-то будет не доволен результатом это его проблемы. Нехуй было ганстерские войны устраивать. К великому жениному облегчению аппаратуру доставили через несколько часов после ухода мужа. Подключив все необходимое, она разложила одеяло на полу, рядом со столом, где лежал парень, и позволила себе уснуть. Если что пойдет не так – писк приборов её разбудит. Укрывшись одеялом, она почувствовала себя несколько неуютно от того, что спать будет одна. Щемящее липкое чувство заползло к ней, окутало своими холодными щупальцами, поселило в душе холод и страх. Но женщина лишь глубже выдохнула и закрыла глаза. Все будет хорошо.