На самом деле

      Джексон Уитмор шагает по холодным и темным улицам Бэйкон-Хиллс и пинает мятые банки из-под пива. Он ни на йоту не верит, что его ждут, но он все равно идет к аккуратному дому Мартин.       Он не знает, что будет говорить. Со смерти Эллисон прошло слишком много времени, потому обычное «Мне так жаль» уже не прокатит. Джексон нервно ухмыляется и нерешительно стоит у калитки, вертя в руках пакет с бутылкой дорогущего Glenmorangie* и наспех упакованного клетчатого платья от Burberry.**       Джексон по привычке стучится в дверь, игнорируя звонок, и ждет. Секунды тянутся, лепятся друг к другу и подкатывают к горлу тяжелым комом. Щелкнул замок, и Лидия, такая чужая, незнакомая Лидия, полная решимости послать любого, кто бы это ни был, прочь, замирает на пороге.       Старая Лидия бы надула губки или залепила Джексону звонкую пощечину. Или начала бы отчитывать его за то, что он бросил её, или бы просто выставила за дверь.       У новой Лидии юбка дюйма на два длиннее, а вместо клубничного блеска — алая помада. Эта Лидия не собирается ничего спрашивать, она просто приглашающим жестом шире открывает двери и смотрит на него своими светло-зелеными глазами так, что Уитмору становится жутко.       Мартин не кусает губы, не заламывает пальцы и следит за осанкой — у Джексона такое чувство, что его кто-то обманул или разыграл, и вот-вот появится та улыбчивая, капризная и немного истеричная Лидия. Хотя, он не уверен, жива ли та девушка. Он даже не уверен, плачет ли она хоть иногда. Время горьких слез из-за подонков в туалете прошло, но почему-то во взгляде юной банши кроме удивительной мудрости и спокойствия скрывается мутная, тяжелая печаль.

***

      Лидия наконец-то нашла штопор, и теперь парень, не прекращая разговаривать, разливал по граненым стаканам виски. — Тебе со льдом? — сухо прервала девушка монолог Уитмора о промозглых дождях и красном Ламборгини, вполоборота глядя на бывшего канэму. — Лучше с колой, — хмыкает тот, с показной наглостью разваливаясь в кресле.       Лидия замечает, что от того Уитмора тоже мало что осталось. Кичливость и надменность стали слишком неестественными, а холодный и острый взгляд смягчился.       Джексон пьет с каким-то отчаянным остервенением, и ставит стакан так, что все расплескивается по белоснежной скатерти. Но Лидия не замечает этого. Она, кажется, вообще ничего не замечает кроме кубиков льда в янтарной жидкости и серых глаз Джексона.       Ей хочется сравнить его глаза с дождливым Лондоном. Кажется, что с их последней встречи они поблекли, впитав в радужку туманную Британию. Ей хочется провести рукой по тонким губам и уткнуться в вязаный воротник его свитера, хочется оказаться в теплом кольце его рук и вновь почувствовать его дыхание на своей коже.       Мартин, допивая третью порцию, с недоумением и рассеянностью смотрит на выскользнувший из её рук стакан и брызнувшие во все стороны осколки. На обеспокоенное лицо Джексона она смотрит уже с горькой улыбкой — в конце концов, алкоголем девушка не баловалась уже очень давно, а такое количество выпитого дает о себе знать. — Ты изменилась, — словно сквозь толщу воды слышит Лидия, поджав под себя ноги и наблюдая, как парень собирает остатки стекла. — Ты ожидал увидеть прежнюю влюбленную дурочку? — у Мартин чуть заплетается язык и окончательно запутались мысли.       У Мартин острое желание расплакаться навзрыд, но она лишь натянуто улыбается, пытаясь сфокусироваться на русой макушке маячившего туда-сюда Джексона. — Я ожидал, что ты пошлешь меня как минимум еще за одной бутылкой, — он пожал плечами, искоса любуясь на пьяную и такую привычную, такую родную Лидс. — Люди меняются, — протянула девушка, и тут же со злобным шипением добавила: — А вот ты нисколько не изменился.       У Джексона нет времени на сомнения, у него лишь давящее чувство одиночества и нехватания рыжих волос в его жизни: — Ты до сих пор…?       У Мартин дрожат губы и текут слезы, и это не от виски. Девушка просто помнит, что в тот раз произошло после её ответа. Она просто не выдержит больше. Поэтому она подходит к нему, чуть шатаясь, и шепчет: — Я не…       Уитмор не хочет больше слушать, он просто подхватывает её на руки. У неё кружится голова и подгибаются колени от такой желанной и невозможной близости. — Я до сих пор люблю тебя, Лидия.       Лидия Мартин изменилась. Джексон Уитмор изменился. Только вот сладкие вкусы поцелуев все те же.