Северные города

У Кэпа, каким бы усовершенствованным человеком он не был, есть привычка – разносить мир Вероники на мельчайшие осколки. Роберт – это не Ртуть, сметающий всё на огромной скорости, не Халк, разносящий город за пару минут, не Тор с его фишкой разрушать пару городов, прилетая на Землю. Роберт – это, скорее, Алая Ведьма, с её неуловимой способностью проникать в умы и сердца. «Хей, Роджерс, добился своего?» - хочется закричать в небо Железной леди, которая вовсе не железная. Капитан Роберт Роджерс селится в сердце Вероники незаметно, настолько незаметно, что и сама Вероника не осознаёт – она вляпалась. Вляпалась так, что ей не выбраться из этой дряни уже никогда. У Вероники осколки шрапнели пытались пробиться к сердцу. Всего лишь для того, чтобы убить её. Не вышло. Но, кажется, Роберт смог это сделать в разы быстрее и болезненнее. Они всегда очень ярко контрастировали на фоне друг друга. Разные мировоззрения, разные эпохи, разные миры фактически. Алый с золотом костюм, отражающий блики, как всполохи драконьего пламени, и льдисто-синий неожиданно сошлись в отношениях, которым нет ещё названия в этом мире. Пеппер звонит раз в неделю, спрашивает, как дела. «Всё прекрасно», - отвечает Вероника. Слова оседают на языке неприятной горечью. Пеппер чует ложь, находясь за тысячи миль. Пеппер – это тот самый якорь, за который Вероника иногда может уцепиться, чтобы не рухнуть в пучину безразличия. Пеппер надо беречь, пускай её совесть немного успокоится. «Всё прекрасно», - повторяет Вероника. Роуди скоро будет ходить без поддержки, экзоскелет работает. Надо только привыкнуть. Привычка… Минздрав предупреждает, Роберт Роджерс вызывает привыкание. Будьте осторожны в употреблении. Роджерс нужен Веронике как никогда, чёрт возьми. У Вероники зависимость от Капитана-гребаного-Америки. У Вероники головные боли, панические атаки и, кажется, нескончаемые запасы алкоголя. Джарвис уговаривает позвонить мисс Поттс. Вероника отмахивается и работает в мастерской. Напротив рабочего стола – отполированный щит цветов американского флага. Боже, храни Америку! И Веронику Старк, умеющую прощать, пока об этом не просят. Посылка приходит через несколько дней после того, как её выписывают из больницы. Вероника хочет сжечь письмо в адском пламени, разобрать телефон на детали и расщепить на молекулы. Или его, или Роберта. И отлично понимает, что никогда этого не сделает. Когда Роберт заносил над ней щит, Вероника даже обрадовалась – всё, конец. Не надо больше играть в пародию на жизнь.

«Рад, что ты снова на базе, Рони. Не хотелось бы думать, что ты ищешь пятый угол в особняке. Всем нам нужна семья. Для тебя это Мстители. Возможно, больше, чем для меня…»

Не тебе судить, Роджерс. Не тебе. он снова чертовски прав

«…Я верю в людей, индивидуумов…»

А я верила в тебя. И ошибалась вместе со всем миром. Катись в Ад, Кэп.

«…Знаю, что причинил тебе боль. Прости…»

Вероника отпивает виски и проглатывает его, как воду. Горло невыносимо жжёт.

«…Как бы все ни сложилось, даю слово, если будем нужны – если буду нужен – я приду…»

Знаю, Кэп. Телефон лежит в сейфе в мастерской. Вероника специально садится к нему спиной, чтобы не было искушения даже взглянуть в его сторону. У Вероники большая сила воли и годы самоконтроля. кого обманываешь, Старк? Вероника делает перерасчёт в десятый раз. Не сходится. В голове звучит голос Роберта не вини себя, Рони, это не твоя вина В телефоне, чью родословную можно проследить, как минимум, с двадцатого века (в духе Кэпа), только один номер. - Привет, Роб, это я. У Вероники перебор с осколками, впивающимися в сердце. Пожалуй, пора от некоторых из них избавиться.