Танец в Сеул

***

Менхек, смутившись, отдал шоколад Сок Ан. — Почему ты так много улыбаешься? — спросила Ан. — Потому что я счастлив, — вполне серьезно ответил Минхек. И они двинусь на прогулку. Минхеку трудно было скрывать свое лицо. Ведь толпы фанаток готовы были только при виде части тела убить рядом стоящего человека. Поэтому Минхек в последний раз показал Ан свою очаровательную улыбку и скрылся за маской. Картина была нелепа. Шла красивая девушка, привлекающая внимание прохожих, а рядом сплошное темное пятно.

***

Джи лежала на кровати. Ей не хотелось никуда идти. Даже со своими подругами по ее любимому городу. Она же так давно мечтала побывать здесь. Все это благодаря Пин Хве. Джи начала вспоминать все. С этими двумя она познакомилась в первом классе. И на протяжение уже одиннадцати лет они неразлучны. И в горе, и в радости. Хва была всегда рядом. Все ее считали самовлюбленной. Джи считали холодной. Ан высокомерной. Но это была ложь. Пин Хва готова на все ради своих друзей. Ей говорили: «Ты всех считаешь тупыми, никого не видишь, кроме себя, а сразу так и не подумаешь». Хва сразу производила впечатление девочки-одуванчика. Светлые волосы, зеленые глаза. Фигурой она немного отличалась от своих худеньких подруг. Подкаченное тело из-за танцев, но очень аккуратное. У нее не было миленького личика, как у Ан, длинных волос, как у Джи. Но в ней было что-то необычное. Характером она сильно выделялась. Она всегда говорила, что думала. Неважно, кто перед ней: старший или младший. Она не любила врать. Легко могла сказать, куда и в каком направлении идти человеку. Она была умна, никогда не ставила себя выше других, но именно прямолинейность и своеобразное мышление люди считали эгоизмом. От мыслей Джи оторвал звонкий стук в дверь. Кто-то явно колотил в эту бедную металлическую дверь как будто молотком, каково было удивление Джи, когда она увидела Вонхо на пороге. Как будто первый раз его видела. — Вот понарожают красивых, а нам потом мучайся, — на своем языке сказала Джи, показывая рукой Вонхо, что б проходил. — Все правильно, я был рожден красивым, — с улыбкой ответил Вонхо, но на своем языке. Прошел мимо и сел в кресло. Как-то неудобно получилось. — Откуда знаешь значение этой фразы? — как можно естественнее сказала Джи. А в голове она его уже раздела и изнасиловала. Уж слишком секасный был этот сукин сын. Еще и в майке-безрукавке пришел. Соблазнитель хренов. Джи никогда не допускала таких мыслей в свей невинной головке. Хва раз сто пыталась вывести из нее пошлые мыслишки, но все тщетно. Она не думала об этом. Но сейчас, когда он рядом, скромность сказала: «Ну, я пошла». — Хва много раз говорила нам это. Неприятно как-то. Была бы Хва сейчас рядом, она бы ликовала, вот что она поистине не любила, так это когда ее фразочками говорят. — Так зачем же я пришел, ты новый учитель вокала, так помоги мне сделать красивы переход между октавами. — Эм, ну, хорошо. Джи начала упорно объяснять. * Ан и Минхек тихо шли по почти безлюдному парку, как из кустов выбежала собака. Мелкая для обычных людей, но Ан до ужаса, до слез боялась собак. Не было у нее детской травмы, просто боялась собак, и все. Ан повисла на испуганном Минхеке. Если посмотреть со стороны, то парень излучал больше страха, чем Ан. А девушка захлебывается слезами, соплями — и, вообще, жалкое зрелище. Как фанючка на своем оппе. — Что такое?! — голос Минхека был все еще с нотами испуга. — С-собака. Большая, страшная, злая. Она меня съесть может. Минхек неистово заржал. Просто повадился на землю. Еще одно странное зрелище. — Ты серьезно? — сквозь рогот спросил парень. — Я тебе похожа на стэндапера с таким ебалом?! — Все, все, успокойся. Она ушла. Смешно было наблюдать за Ан. Она была как ребенок, только со вторым размером груди. Они продолжили прогулку. И увидели уличных художников. — Ан, хочешь, нарисую твой портрет? — Да я и сама рисовать умею. Хочешь я твой нарисую? Неловкая пауза, обычно Минхек поражает девушек таким предложением. — Спорим я лучше рисую? —улыбаясь, сказал парень. — Спорим, что нет? — Пари, нарисуем портрет любого нашего знакомого. А он потом оценит. — Договорились. Азарт — вот истинный порок любого человека. Особенно если у одного из играющих уже есть план, как можно склонить другого к интимной близости.