Oh! Goere Lizzy!

Коляска тряслась, то проваливаясь в выбоины, то подскакивая на кочках. Молодой человек, сидящий в коляске, пытался что-то записывать в блокнот, но строчки скакали перед глазами, и вскоре он оставил это бесполезное занятие. Задумчивый его взгляд безразлично провожал пробегающие за окном унылые осенние пейзажи. Тилль - а это именно он трясся в коляске - не любил осень, нагоняющую тоску, и всегда с нетерпением ждал зимы, чтобы поскорее избавиться от осенней хандры. Коляску сильно встряхнуло. Тилль услышал ругательства кучера и испуганное ржание лошадей. Он высунулся в окно, чтобы выяснить, почему они остановились. Кучер успокаивал лошадей, хотя и сам был не на шутку напуган. Его лицо было бледно и словно вытянулось. - Что случилось? - спросил Тилль, почти по пояс вылезая в оконце, а, учитывая его телосложение, далось ему это с большими усилиями. - О! Не беспокойтесь, господин окружной надзиратель! Только не выходите, сейчас поедем! Сейчас-сейчас, - и он замахал на молодого человека руками, глупо улыбаясь и всё же испуганно взглядывая по сторонам. Тилль залез обратно в коляску. Ему не хотелось думать об этой задержке, и он решил не думать. Молодой человек поправил съехавшие на нос очки и, воспользовавшись остановкой, быстро записал пару строчек в свой блокнот. Но вот коляска тронулась. Тилль снова отложил записи и уставился в окно - всё те же унылые пейзажи. - Долго ещё до места? - крикнул кучеру Тилль. - К вечеру будем, господин окружной надзиратель! Молодой человек поморщился, услышав в очередной раз это официальное обращение. Окружным надзирателем его назначили чуть больше полумесяца назад. И эта была его первая поездка в этой должности. Ему было только двадцать пять. Он был неприятно удивлён таким назначением. Его надежды вырваться в столицы рассыпались прахом, теперь он крепко-накрепко прикован к должности. И отказаться он был не в праве. И вот теперь, до самой старости ему суждено будет ездить по всему округу, разбирая скучные дела - в основном делёжки наследства. Молодой человек тяжело вздохнул. Ему не прельщала такая жизнь, жизнь, которую ему завещал его отец. Коляску опять сильно встряхнуло. Но на этот раз остановки не последовало. И даже наоборот, кучер стал подстёгивать лошадей, и те понесли во весь опор. Сумерки уже сгущались, а солнце раньше заката скрылось за низко висящими на горизонте тучами. Тилль задремал, и во сне ему виделись огромный старый особняк в алом зареве пожара, худые ломанные фигуры, наблюдавшие этот пожар, и он сам, сгорающий в адском пламени. Его кто-то тронул за плечо, вырывая из кошмарного сна. - Приехали? - поправляя очки и оправляясь от сна, спросил Тилль у кучера, будившего его. - Да, господин окружной надзиратель, только не на место, к воротам. Далее не пускают в коляске. - Как не пускают?! - возмутился Тилль и вылез наружу. Они остановились перед массивными витыми железными воротами. За воротами чуть виднелась длинная гравийная дорога, у самых ворот тускнел слабый огонёк фонаря. Тилль подошёл к воротам и попытался разглядеть человека с фонарём, но свет был слишком слаб. - Эй, кто там?! Почему вы не пропускаете мою коляску?! - возмущённо закричал окружной надзиратель на неизвестного. - Не положено, господин, с колясками на территорию приюта. Пешком здесь недолго, я провожу вас, - отвечал ему холодно-спокойный, чуть хриплый голос. Тилль явственно услышал в этих словах издёвку, но, измотанный дорогой, он совершенно не хотел вступать ни в какие споры. Молодой надзиратель крикнул кучеру, чтобы тот принёс его вещи. Старик попытался было отговорить господина и убеждал, чтобы тот добивался проезда, но Тилль только раздражённо фыркнул, взял свои вещи и прошёл к калитке, которую открыл неизвестный за воротами. Калитка с протяжным скрипом за ним закрылась, и незнакомец тут же пошёл вперёд по гравийной дороге. Тилль быстро обернулся на кучера через плечо. Лошади снова волновались, испуганно ржали и вставали на свечки. Молодой человек вздохнул и отвернулся. Слабый огонёк отошёл уже далеко, и Тилль поспешил догнать своего провожатого. Гравий под подошвами хрустел, как снег, но лучше бы он и являлся таковым. Тилль плёлся за незнакомцем, еле волоча ноги от усталости. Тряска в коляске и уже получасовая пешая прогулка сказывались на надзирателе слипающимися глазами и заплетающимися ногами. И даже морозец не мог пробудить в Тилле активности. Но вот показались огни приюта. И незнакомец ускорил шаг. Вскоре они вошли в тёплый холл, освещённый только одной керосиновой лампой. Их встречала молодая девушка с зачёсанными назад волосами и в строгого покроя платье. Она казалась чем-то встревоженной, глаза её беспокойно перебегали с лица незнакомца на лицо Тилля. Она слабо улыбнулась прибывшему надзирателю. Тилль всё ещё не видел лица своего провожатого, тот и сейчас стоял к нему спиной и что-то говорил шёпотом девушке. Она кивала, и лицо её становилось всё бледнее. Тиллю это не понравилось. И, хоть и не горел желанием, молодой человек решил обратить на себя внимание, чтобы незнакомец перестал пугать бедную девушку. - Я хотел бы переговорить с вашим директором сейчас же, - громко сказал он. - Конечно, конечно же, - провожатый стал медленно поворачиваться к окружному надзирателю. - А вот и я! Тилль отшатнулся в сторону. На него в упор смотрели два зелёных глаза: насмешливые, но в то же время усталые, с лёгким оттенком скучливости. Губы провожатый-директор характерно для самого надзирателя вытягивал в прямую линию. «Как такое возможно?!» - промелькнуло в голове молодого человека. На него смотрел его же двойник, только намного старше - раза в два. Но не узнать себя Тилль не мог. Линия бровей, высокий наморщенный лоб, нос и даже шрамы (у директора их, правда, было больше) — всё это окружной надзиратель видел в зеркале каждое утро, только лицо его было молодым. А директор уже порядком постарел. - Ах, с вами всё в порядке, господин окружной надзиратель? - и девушка подбежала к нему, стараясь заглянуть в глаза, хватая за руки. Тилль отмахнулся от неё. Главным достоинством молодого окружного надзирателя было умение взять себя в руки немедленно, и даже в таких чудовищных ситуациях он мог мыслить трезво и разумно. «Возможно, он и похож, мало ли, похожих людей в мире. К тому же он в разы старше», - решил про себя Тилль. - Господин директор, я открыто заявляю, что прибыл сюда не с обыкновенной проверкой, с которой наведывался мой отец. Я приехал, чтобы всё выяснить, всё, что так долго скрывалось за стенами этого особняка, - голос Тилля был твёрд и решителен. Директор на это только лишь слегка улыбнулся. - Титаэль Линдебрейхт, к вашим услугам, - протянул он руку надзирателю. - Тилль Линдеманн, - принял рукопожатие молодой человек, хотя и с неким отвращением на лице подавая свою руку. - Эмили, проводите господина окружного надзирателя в отведённую ему комнату, - обратился господин Линдебрейхт к девушке. - Спокойной ночи, - сказал он уже Тиллю и стал подниматься по лестнице. Эмили поманила молодого человека за собой. Тилль подхватил свои вещи и последовал за ней. Комната оказалась небольшой, но со всем необходимым, даже отдельная крошечная ванна с туалетом была. Эмили сказала, что если что-то господину надзирателю понадобится, она тут же всё исполнит. Тилль в ответ ей только кивнул, и она ушла, притворив за собой дверь. Тилль огляделся, вытащил из кармана блокнот и положил его на стол, а сам, прямо в одежде, бросился на кровать, тут же провалившись в сон. - Я ожидал большего эффекта, - разочарованно протянул Линдебрейхт, обращаясь к тучной женщине, стоявшей позади него. - Вы всегда славились непоколебимым самообладанием, - ответила она. - Вы думаете, Лиззи уже достаточно крепко спит? Женщина кивнула, директор довольно улыбнулся. - Может, ещё рано? - слабым голоском попыталась возразить Эмили, только вошедшая в кабинет. - Нет! Подготовьте всё, - и мужчина удалился в смежную комнату. А Эмили и та тучная женщина стали готовиться к процедуре.