Овсянка, сэр

— Господин Лоррейн! Шокирующее самоубийство на Тауэрском мосту! Вы ведь слышали уже? — молодой брюнет с чуть пробившимися усами, которые свидетельствовали о том, что ему едва ли минуло двадцать лет, осторожно приоткрыв массивную дверь, просунул чернявую голову в проём. — Ох, дорогой мой, не стоит цитировать глупый уличный сброд! — мужчина лет сорока поднял внимательный взгляд на вошедшего, охотно отрываясь от ваксования уже на вид ношеных лаковых туфлей. — О чём вы, сэр? — юноша, удостоверившись, что хозяин не занят ничем важным, смело вошёл внутрь худо обставленной комнатки, прекрасно зная пристрастие того к занимательным разговорам. — Вы, мой друг, конечно, уже присутствовали на том месте, где произошёл столь прискорбный случай, — мужчина начал издалека. Он отложил обувь подальше, предвкушая долгую увлекательную беседу. Чёрные пронзительные глаза азартно поблёскивали, крючковатый нос хищно навис над тонкой полоской бледных губ, сухие узловатые пальцы сплелись на груди. Ах, какое удовольствие доставляло сэру Лоррейну поучать этого непутёвого мальчишку, который уже давно прошёл тот подростковый возраст и вырос из дырявых штанов-чулков, что были подарены ему на первое Рождество спустя год их знакомства. Но как мужчина ни всматривался, его взор упорно не хотел улавливать возмужалую осанку, сильные расправленные плечи и взрослый взгляд голубых глаз его ученика, Микки Милковича, который всё ещё оставался для него жёлтым несмышлёнышем. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Самуил Лоррейн имел славу неудачливого детектива и был известен своими нелепыми расследованиями по всему Лондону. Никто ни разу не видел на его переносице розовые очки, но каждый знал, что именно через них мужчина смотрит на окружающий мир. Молодость у этого человека прошла, что называется, в серых будничных красках: целый день он проводил в отцовской мастерской, строча строчку за строчкой, чтобы успеть вовремя пошить праздничный кафтан для сына какого-нибудь графа или бальное платье для королевской фрейлины. Его мастерская пользовалась огромным успехом у высших сословий, и любой дворянин обязательно хоть раз делал заказ у этого жизнерадостного портного, который был действительно мастером своего дела. Но в то же время с детства бредивший жаждой приключений Самуил, карьера которого процветала и обещала баснословные доходы, вдруг решил бросить нажитое и попробовать себя совсем в другом ремесле. Так на улицах начали ползать слухи о детективе Лоррейне, который специализировался на раскрытии особо загадочных убийств и похищений. Тогда Англия переживала беспокойный период, борясь с политическими неурядицами и междоусобицами, воюя со многими странами, поэтому творившийся беспредел совсем не разрешался такой профессией, как детектив-любитель, которая была совершенно бесполезной и ненужной. Но тем не менее к бывшему портному хлынула толпа любопытных по различным поводам: начиная с просьб найти пропавшую канарейку, до разрешения споров между разъярёнными соседями. Это всё было не то — приключенческая душа Лоррейна мечтала не о таких пустяках, поэтому интерес у людей, получивших вежливый отказ в услугах, со временем охладел, и его лавочку стало посещать всё меньше народу. Но тут город всколыхнуло громкое ограбление. Личные слуги королевы уже наступали на пятки кучке местных воров, которые были причастны к этому, однако, из-за вмешательства светлого ума новоиспечённого сыщика, негодяи успешно смогли покинуть пределы города и залегли где-то на континенте. Столь незначительная неудача и последствия в виде проведения пары суток в подземелье замка ничуть не смутили бывшего портного и, наоборот, только разожгли азарт. Внезапно в городе одно за другим начали совершаться насильственные убийства, за которые с превеликим удовольствием принялся Лоррейн, охваченный скорей радостью из-за появления неожиданного занятия и возможности наконец проявить себя с лучшей стороны, нежели терзаемый скорбью за невинные души или испугом за своё будущее. В течение бурного расследования у придворных детективов сложилось смутное подозрение, указывающее хоть и не уликами, но странным поведением на незадачливого детектива. Имя неуловимого убийцы, который всё это время находился совсем близко, сотрясло слух легковерных горожан. Последующие несколько лет все окрестности жили в постоянном страхе за свою жизнь, так как Лоррейн всё ещё разгуливал на свободе, имея крепкое алиби и недостаточное количество улик. Все считали, что жажда экстрима, слабые нервы и поехавшая крыша были главной причиной, заставившей Самуила сойти на скользкую дорожку и начать убивать невинных людей ради собственной потехи. И хотя через некоторое время всё прояснилось, и настоящий маньяк был найден, смутное клеймо всё ещё висело на оскорблённой персоне Самуила. Он приобрёл дурную славу среди горожан, прислуг и даже крестьян. Поэтому тот факт, что Микки Милкович, выходец из небогатой семьи свободных крестьян, записался на службу к этому чудаковатому мужичку по собственному желанию в достаточно юном возрасте, был слегка удивительным и неожиданным даже для самого сэра Лоррейна. Мужчина не пускался в долгие раздумья по этому поводу и просто обучал своего подопечного всем хитростям жизни, включая некоторые знания в точных науках, языках, портном деле и совсем чуть-чуть — в астрономии. Но бóльшая часть его рассказов была о предназначении человека в жизни, приключениях доблестных рыцарей, похождениях выдающихся завоевателей и, в целом, о новостях в мире. Взамен Самуил требовал помощь в уборке своего угла, но, предпочитая сидячему образу жизни активный, почти всё выполнял самостоятельно. Этот человек был слишком зациклен на своём мире: потустороннем, недоступном окружающим, чтобы выпытывать о прошлой жизни Милковича, которая наверняка была насыщенной, если брать во внимание тот факт, что его братья, будучи разбойниками, промышляли в основном в мелких провинциях, а отец был страшным пьянчугой и атаманом контрабандистской группы. Незаметно для себя Микки Милкович поднялся на уровень, позволяющий назвать себя средним горожанином. Он имел небольшой чуланчик в пекарне, подрабатывая в ней помощником, параллельно совмещая эту должность с должностью у Лоррейна. И вот сейчас этот юноша стоял в квартире у своего учителя, разодетый в дешёвенький, но практичный плащ, который застёгивался на правом плече и прикрывал короткие серые туники и потрёпанные коричневые полусапоги без каблуков. Микки считал своей обязанностью приносить вести из города своему господину, таким образом надеясь на лишний кусок пирога, который неизменно покупал Лоррейн по утрам. Для начала дня известия были на редкость необыденными, и Милкович про себя чертыхнулся: «Ну надо же, опять не успел донести весть самым первым! И откуда господин знает всё заранее? Наверняка опять этот гадкий соседский парниша забежал сюда минутой раньше». Его размышления были прерваны настойчивым стуком костяшек пальцев о столешницу. — Вы невнимательны, Милкович, — Самуил недовольно поджал губы, и очертания рта совсем стёрлись с его лица. Несмотря на значительную разницу в возрасте и положение в обществе, мужчина продолжал называть своего единственного ученика на «вы». — Впрочем, я не нуждаюсь в вашем ответе. Независимо от обстоятельства были вы или же нет на мосту в толпе зевак, мы в любом случае обязаны осмотреть место преступления. Пока Микки пытался подобрать слова для ответа, его оглушила следующая фраза господина: — Не лелеете ли вы действительно, мой друг, нелепую мысль о том, что этот отчаянный прыжок в воду на самом деле — удачная попытка покончить с собой? — вкрадчивые слова полоснули юношу, не ожидавшего иных потрясений на сегодня. — Мои поздравления, Милкович. С этих пор вы носите почётное звание ассистента детектива Лоррейна. Стоило раньше догадаться, что манию к расследованию убийств у этого человека не вытравить ничем, даже если эти убийства — не что иное, как несчастный случай. Стремящийся всегда убедит себя в чём угодно.

***

Сложно было поспевать за решительно-быстрыми шагами сэра Лоррейна, особенно со своим небольшим ростом, но Микки привык к стремительным действиям с детства, поэтому приспособиться к размашистой походке не составило труда. По пути к Тауэрскому мосту можно встретить много интересных личностей и увидеть много чего занимательного. Микки ценил эти редкие прогулки со своим учителем, потому что последний, в большинстве случаев, предпочитал разгуливать по пустым улицам поздно вечером или попросту совершать короткие вылазки на ярмарки или в лавки торговцев. В такие моменты, как сейчас, юноша мог рассчитывать на изучающий, цепкий взгляд из толпы, который осматривал спутника недодетектива с ног до головы, а не скользил безразличными глазами как обычно. Возможно, интерес прохожих представляла необычная личность Лоррейна, а остатки этого внимания уже доставались и его ученику. Но Микки очень надеялся, что, наконец, выбрался из трущоб, кои раньше называл своим домом, и, наконец, стал достойным простой заинтересованности со стороны других. Тёплые тела медленно обтекали двух идущих, жизнь проникала в каждую клетку. Осень уже давно вступила в свои права. Пожухлые листья задыхались под слоем грязи, а люди втаптывали их в землю, не замечая немого крика о помощи. В эту пору года всё засыпало до весны, но чувства брюнета, наоборот, обострялись до конечной точки. Каждый резкий порыв ветра отдавался ноющей болью в костях, словно он уже несколько лет страдал ревматизмом. Каждый беспомощный лучик низкого солнца, прорывающийся сквозь толстую пелену тучи-толстушки, был словно светом озарения в туманном сознании. Деревья становились неимоверно уязвимыми и стыдливо прятали свои обнажённые стволы такими же голыми ветвями. И только жёлтый лист одиноко парил в воздухе, словно время для него остановилось. Так выглядит беспечность. В тот же миг чьи-то галоши вогнали желтоватую пластинку с черешком в мутную лужу. Милкович неожиданно содрогнулся при виде этой картины. Будто живое существо навсегда стёрлось с лица земли. — Посторонись! — лицо обожгло горячим дыханием лошади. Наездник рукой нагло отшвырнул Микки из-под прямо бегущего животного, крепко ухватив мужчину за воротник. Милкович, вспомнив, как подобает вести себя настоящему горожанину, принял оскорблённое выражение лица, но тут же был осажен грозным взглядом из-под массивных бровей всадника. Вслед скакала процессия рыцарей с королевским флагом, разбрызгивая грязь на прохожих, которые замерли по бокам. Замыкала шествие пышная карета с завешенными плотной тканью окнами. Лоррейн нахмурил брови. Должно быть, существовал серьёзный повод для такой делегации, потому как обычно королева любила пешие прогулки или ставила стражу из двух-трёх слуг на случай выезда из замка. Как следует замёрзнув, Лоррейн и Милкович наконец добрались до подножия главного моста. Прямо тут, на земле, поверх протёртой до дыр простыни лежало бледное тело молодой девушки. Волосы были запутаны и в хаотичном порядке обрамляли нежное лицо, в них виднелась речная тина; нижняя рубашка насквозь промокла, остальная одежда, должно быть, осталась покоиться на волнах. Безмятежность и умиротворение делали ещё прекрасней эти красивые черты лица. Молодой парень, такой же промокший до нитки, стоял неподалёку и с ужасом в глазах что-то быстро говорил двум женщинам, прижавшим платки к лицам. По их щекам без остановки бежали струйки слёз. — Семья в курсе произошедшего? — громогласно разнеслось на мосту из уст детектива. Микки подивился, что обычно вкрадчивый и мягкий голос его наставника сменился басом. Женщины лишь укоризненно взглянули на нарушителя спокойствия и стали шептаться о своём. Юноша, испуганно оглянувшись, медленно подошёл. — С тех пор, как я вытащил её из воды четверть часа назад, никто существенный, кроме гонцов королевы, ею не интересовался, — преданно объяснил парень, наивно хлопая глазами, будто гадая, поможет ли очередной любопытный хоть чем-нибудь. — Тогда я забираю тело для дальнейшего следствия, — всё тем же приказным тоном продолжал Самуил. — Заплачу пять пенни тому, кто отнесёт тело куда я попрошу. Любитель подзаработать нашелся сразу, и спустя несколько минут два носильщика, одним из которых был Микки, несли бездыханную барышню вслед за прямой спиной Лоррейна по улицам Лондона. А навстречу им всё чаще попадались ошарашенные лица горожан, не привыкших к настолько странным похоронным шествиям.