Возвращение

      В течение недели в Чикаго по одному прибывали сотрудники поведенческого отдела. К воскресенью команда была практически в полном составе, не хватало лишь Марлен и Линн. Планировалось, что Линн будет помогать им из Вашингтона. Марлен же должна была прилететь в начале следующей недели, а пока она изо всех сил изображала бурную деятельность всего отдела перед журналистами.       Трис была рада вновь встретиться с коллегами, которые давно стали для нее семьей. И ей было жаль, что она не может познакомить их со своими родными, поскольку присутствие такого количества специальных агентов наверняка напугало бы родителей и вызвало бы много ненужных вопросов. А прознай об этом Эвелин, через несколько часов весь Чикаго стоял бы на ушах, взбудораженный новостью о таинственном маньяке, убивающим всех без разбора.       Тем не менее увидеться с ребятами было действительно здорово. Никогда неунывающие шутники Питер и Дрю, серьезный Макс, очаровательный умник-недотепа Эдвард помогали Трис на время вернуться в свою колею. Работая в привычной обстановке, она чувствовала себя уверенней. Снова появилось чувство защищенности, и дело как будто сдвинулось с мертвой точки.       Всем вместе им удалось составить профиль преступника: белый мужчина, около тридцати лет, образованный, с трудным детством, неоднократно проявлявший агрессивное поведение в прошлом. Однако под такой портрет попадал слишком большой процент населения страны, а ничего больше у них пока не было. Линн проверяла всех, кто появился в стенах тюрьмы, где Шрайк ждал казни, в течение последних пяти лет. Но результата все еще не было.       Полиции и ФБР удалось уговорить брата Сьюзанн Коллинз повременить с похоронами и сделать вид, будто он вернулся домой именно тогда, когда и должен был. По счастливому совпадению соседи Коллинзов тоже были в отъезде, так что подражатель не мог ничего узнать о срыве своего плана.       Дни были насыщенные. Трис разрывалась между работой и обязанностями подружки невесты. Свадьба должна была состояться через полторы недели, и Кара с Эвелин с тройным усердием занимались подготовкой. Украшения для церкви, карточки с именами гостей, скатерти и салфетки для ресторана, конфетти, розовые лепестки — Трис уже готова была взвыть от этой мелочной суеты. Но ради брата она молча выполняла все просьбы будущей невестки, хотя с каждым днем это все больше ее тяготило.       Меж тем Эвелин не прекращала своих попыток повлиять на нерадивую дочь лучших друзей. И почему-то главным своим аргументом она выбрала Ниту. Трис терялась в догадках, что руководило миссис Итон. Но та неизменно приводила с собой пассию Тобиаса на все ужины в дом Прайоров. И бедной Трис приходилось выслушивать бесконечные хвалебные оды в адрес актрисы в те моменты, когда эта сама актриса наконец-то замолкала. Не выдержав ежевечернего цирка, в один день Трис пригласила к ним на ужин Эдварда, придумав заранее легенду для родителей, согласно которой ее коллега решил провести в Чикаго часть своего отпуска.       В этот вечер за столом солировал Эдвард Рид. Он, как и Нита, мог говорить бесконечно. Правда, в отличие от актрисы обладал заоблачно высоким IQ, и ему действительно было, что сказать. Разбираясь практически во всех областях, Эдвард умудрялся поддерживать беседу со всеми присутствующими сразу, и Нита впервые с момента их знакомства с Трис промолчала почти весь вечер.       Присутствие Эдварда также несколько пошатнуло уверенность Эвелин в своих намерениях. Наблюдая за прекрасно воспитанным, эрудированным и прилично одетым молодым человеком, миссис Итон больше не считала работу Трис сборищем варваров, чем и поспешила поделиться с девушкой. После этого Трис Прайор решила во что бы то ни стало не знакомить маму Тобиаса с Питером и Дрю, хотя они, узнав, что их коллега знакома с самой Нитой Диаз, с особенным усердием напрашивались в гости.       Благодаря Эдварду Трис удалось значительно сократить свое участие в предсвадебных хлопотах. Все ее родные с пониманием отнеслись к желанию Трис показать коллеге город, и теперь она могла больше времени проводить с командой, отлучаясь домой лишь ненадолго. Единственной проблемой был Тобиас, который постоянно предлагал составить им компанию во время прогулок, и у Трис с Эриком почти иссяк список отговорок.       В среду в Чикаго прилетела Марлен, которая привезла с собой чехол с платьем для Трис и… Молли. Увидев в штаб-квартире бывшую сокурсницу из Академии, Трис понадеялась, что у нее начались зрительные галлюцинации из-за постоянного недосыпа. Однако это не было видением. Молли Дюк, все такая же высокая, грузная и несимпатичная, смотрела на нее с мерзкой ухмылкой. Никто из команды не понимал, что здесь делает Молли, которая вполне могла участвовать в расследовании на расстоянии. Но приказы высшего руководства не принято было критиковать.       Несостоявшийся сотрудник поведенческого отдела не приносила никакой пользы. Она лишь придиралась к каждой фразе остальных агентов во время обсуждений, а большую часть времени просто отсутствовала. Трис это казалось странным, но она настолько была рада частым отлучкам Молли, что решила не обращать на это внимание. И остаток недели прошел вполне сносно, хотя они мало продвинулись в расследовании.       Ровно за неделю до свадьбы произошло сразу несколько событий: было «обнаружено» тело Сьюзанн Коллинз, была убита недавно уволенная горничная Прайоров Саманта Эббот и именно на этот день было назначено прощание с холостой жизнью Калеба и Кары.       Рано утром Макс, Дрю и Питер отправились в пригород Вашингтона, чтобы разыграть «спектакль» для подражателя. Остальные остались в Чикаго, каждую минуту ожидая новостей о новой жертве. То небольшое преимущество, которое они получили из-за преждевременного возвращения Роберта Коллинза домой, дало команде время, чтобы связаться со «своим» человеком в Чикагском отделении ФБР. Благодаря этому любое убийство молодой девушки, соответствующее почерку подражателя, минуя полицию, попадало в руки Бюро.       И новая жертва не заставила себя ждать. Как и в случае со Сьюзанн Коллинз, тело Саманты Эббот было обнаружено раньше времени. Бывший парень девушки, с которым она рассталась пару месяцев назад, внезапно нагрянул к ней домой, воспользовавшись собственным комплектом ключей. Тело Саманты ничем не отличалось от других жертв: подражатель был верен своему стилю. Однако была одна неувязка. По словам бывшего парня мисс Эббот, девушка была очень осторожной и никогда не впустила бы в дом постороннего, она даже никогда не заказывала ничего на дом, опасаясь ограбления. Но дверной замок не был поврежден, и следы борьбы в квартире отсутствовали. Это значило, что девушка сама впустила к себе убийцу. Следовательно, она была с ним знакома и полностью доверяла.       Опрос всех знакомых Саманты был произведен в кратчайшие сроки. От ее бывших коллег и нескольких подруг стало известно, что примерно два месяца назад девушка познакомилась с мужчиной, который вскружил ей голову. Никто из ее окружения его ни разу не видел, но со слов убитой, он был красивым, обеспеченным, занимался то ли журналистикой, то ли фотографией. Саманта как-то обмолвилась одной из горничных Прайоров, что ее новый жених собирается писать книгу, и она помогает ему в сборе материалов.       Примечательным было то, что уволили Саманту Эббот за два дня до возвращения Трис в Чикаго. Миссис Итон застала горничную за копанием в личных вещах в комнате Беатрис и сразу же дала ей рассчет. Покидая особняк Прайоров, мисс Эббот заявила уже бывшим коллегам, что она и так уже достаточно сделала и что хозяева еще пожалеют. Тогда на ее слова никто не обратил внимания.       Получив отчет чикагских агентов, Трис со всех ног бросилась в свою старую спальню. Как безумная, она перерыла всю содержимое шкафа, комода и ящиков многочисленных тумбочек. Когда Эрик пошел за ней, он обнаружил Трис сидящей на полу в окружении старых фотоальбомов и исписанных изящным убористым почерком разноцветных листов бумаги.       — Детка, с тобой все в порядке? — Эрик сел рядом с девушкой и осторожно обнял ее. — Нам скоро надо выезжать.       — Эрик, ты понимаешь, что это значит? — Трис подняла на Эрика испуганные глаза. — Она снабжала этого урода информацией обо мне!       — Милая, я понимаю, что все это паршиво. Но за домом твоих родителей ведется постоянное наблюдение. Он просто не сможет сюда подобраться. Да и никто из твоих родных не соответствует типажу, который привлекает подражателя.       — Он может пренебречь им, желая подобраться ко мне поближе. Теперь ему слишком много известно. — Трис показала рукой на маленькую потрепанную тетрадку. Почти на каждой странице была вклеенная фотография Беатрис и Тобиаса вместе, начиная с детского возраста и кончая последним годом девушки в чикагской школе. Рядом со снимками были написаны признания в любви «лучшему парню» в мире, кое-где сохранились попытки Трис примерить на себя новую фамилию.       — Черт, ты была фанаткой. — Невесело усмехнулся Эрик, пролистывая тетрадь. — Знаешь, даже немного жутко.       — Эрик, пропал мой дневник, — безжизненным голосом проговорила Трис. — Теперь он знает абсолютно все.       — Дневник? Ты вела дневник? — Эрик удивленно посмотрел на Трис.       — Начиная с двенадцати лет. Я записывала туда каждый свой день. Там все о моих чувствах к Тобиасу, все о моих друзьях. Ты понимаешь? В опасности все, с кем я была знакома!       — Трис, успокойся. Какая запись была последней?       — Я не помню. — Трис закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться. — Не помню. Наверняка, какая-нибудь глупость. После того, как я застала Тобиаса с Кристиной, к дневнику больше не прикасалась.       — Тогда он знает далеко не все, — уверенно сказал Эрик, отбрасывая подальше тетрадь. — Он не в курсе твоего разочарования и причин побега в Дартмут.       — Господи, Эрик! — Трис вскочила на ноги и начала мерить комнату шагами. — Он же изучал меня! У него мое дело! Он сумеет сложить два и два!       — Не кипятись, детка. — Эрик уверенным движением руки сгреб все валяющееся на полу в кучу и засунул ее вглубь шкафа. — Итон же так ничего и не понял.       — Чего я не понял? — Эрик и Трис одновременно повернули головы в сторону двери. На пороге комнаты стоял Тобиас Итон.