Я, киборг

В кейсе было двадцать ампул с нанитами. Данил вколол Алексу все. Алекс погрузился в глубокую гибернацию, чтобы нанитам не пришлось тратить свои ресурсы на поддержание жизнедеятельности, и они как можно скорее могли осуществить регенерацию. Восстановление заняло сутки. Когда Алекс только открыл глаза, он подумал, что ничего не вышло — все по-прежнему было очень размытым, звуки доносились с помехами. Но когда он попробовал пошевелиться, тело послушно отреагировало на мысленную команду. Алекс поднялся с пола одним плавным движением и решил пройтись по дому. Заметив своего спасителя сидящим за столом, подошел к нему и положил руку на плечо. Данил подскочил и громко выругался. — Ты меня напугал! Нельзя так тихо подкрадываться! — Данил встал из-за стола. — Теперь ты в норме? — Не совсем. Наниты убрали механические повреждения, срастили части тела, отрастили потерянные. Но привести в порядок мой компьютер они не в силах. Для этого нужно специальное оборудование. Так что у меня по-прежнему проблемы со слухом и зрением. Также я не могу связаться со спутниками. Не знаю, дело в компьютере, спутниках или в куполе. — Может, тебе надо… Поесть? Ты же сейчас как после болезни, наверно, чувствуешь слабость, — предположил Данил и тут же смутился. — Прости, если я сказал ерунду. — Нет, ты прав. Все ресурсы нанитов ушли на регенерацию. Запасов энергии почти не осталось. Я и правда чувствую слабость. Было бы неплохо перекусить. — У меня есть гречневая каша с тушеными овощами. Будешь? — Я не в том положении, чтобы выбирать, — тихо рассмеялся Алекс. — Давай сюда свою гречку, и побольше. Если не жалко, конечно. Данил отодвинул заслонку, вытащил ухватом из печи горшок с едой, поставил на стол, рукавицей снял крышку и протянул Алексу большую деревянную ложку. Алекс уселся на скамью и начал торопливо есть. Он прекрасно чувствовал запах гречки, овощей и пряностей, но совсем не ощущал их вкуса — оказалось, вкусовое восприятие тоже пострадало. Алекс расправился с горшком за пять минут, поблагодарил Данила и встал из-за стола. — Что ты собираешься делать дальше? — спросил Данил, споласкивая в ведре горшок. — Ты знаешь ближайший путь до стены купола? — Да, если идти километров по тридцать в день, то до него три недели пути. — Отлично. Отведешь меня туда. Будем проходить по шестьдесят километров за день. — По лесу? Шестьдесят километров? С собой придется брать еду и теплые вещи, ночью может быть прохладно. Невозможно идти по лесу с такой скоростью с грузом за плечами. — Я понесу все вещи. Если ты будешь уставать, я усажу тебя себе на спину. Тебе останется только меня направлять, чтобы я не налетел в сумерках на дерево. — А если окажется, что целостность купола уже восстановлена, и ты не можешь выйти за его пределы? — Придумаю, как проделать брешь. — А если не получится? — Вернемся назад и будем ждать, пока меня найдут родители. — Они могут и не подумать, что ваш корабль как-то попал под купол. — Ты просто не знаешь, какие у моих родителей возможности. Они способны вытащить человека хоть из преисподней. Вот увидишь, они найдут меня. — Хорошо, если так. Когда ты хочешь пойти к куполу? — Прямо сейчас, если ты не против. — Алекс! Вообще-то сейчас день! Если мы выйдем из дома днем, нас увидят другие поселенцы. Нужно дождаться ночи, — отрезал Данил. — Как, кстати, ты им объяснишь свое отсутствие? — Они и не заметят, что меня нет, — буркнул Данил. — А если кому-то понадобится медицинская помощь? Ты же вроде как местный лекарь. — Ничего, справятся своими средствами. Тут редко случается что-то, с чем могу разобраться только я. Сейчас лето, вряд ли кто-то серьезно заболеет. — Тогда тебе следует начать собираться. Я ничем не смогу помочь — почти ничего не вижу. И не представляю, как буду перемещаться в темноте. — Я буду тебя вести. Тебе, наверно, стоит еще поспать, ты только пришел в себя. Я разбужу тебя, когда стемнеет. Хочешь, ложись в кровать. Теперь ты чувствуешь свое тело, и тебе наверняка будет неудобно на полу. — Я буду нормально чувствовать себя, даже если лягу на острые гвозди. Это не человеческое тело, и я могу просто отключить программу, которая создает искусственную потребность в комфорте, уподобляя меня человеку. Но спасибо за заботу, я так и сделаю, раз кровать тебе все равно сейчас не нужна. Алекс подошел к стоящей у стены большой кровати и улегся на нее, укрывшись пуховым одеялом. Кровать была ему коротка, и он рассмеялся, болтая босыми ступнями, висящими над полом. — Ты очень высокий, — сказал Данил, заметив копошение Алекса. — Когда мой дед делал эту кровать, он не думал, что на ней будут спать двухметровые великаны. — И вовсе я не великан! Сейчас двумя метрами никого не удивишь. Средний рост понемногу увеличивается с каждым поколением, ты должен это знать, книголюб. — Я знаю. Но вряд ли ты был таким высоким, когда еще был человеком. У тебя сейчас тело атлета. Будь ты человеком, пришлось бы приложить немало усилий, чтобы добиться таких результатов. Вряд ли у богатея вроде тебя было желание этим заниматься. И я очень сомневаюсь, что ты был таким идеальным красавцем от рождения. Намного проще получить себе сразу идеальное искусственное тело, отвалив за него неприличную сумму, правда? Алекс громко и задорно расхохотался. Отсмеявшись, он приподнялся в кровати и с улыбкой посмотрел на Данила: — Я уж испугался, что ты тихий пай-мальчик, ан нет, и ты умеешь показать зубки. Почему тебя это так задевает? Потому что ты сам далек от совершенства? — Да! — выпалил Данил, не замявшись ни на секунду. — Таким мне предстоит быть всю мою жизнь, и я ничего не могу с этим сделать. А у вас там, за куполом, все так просто — можно получить себе какое захочешь тело, не прилагая никаких усилий. — Мне придется тебя разочаровать, Данил. Это искусственное тело — точная копия моего настоящего. Я не был каким-то невзрачным уродцем, как ты мог подумать. Но доля правды в твоих словах есть. За куполом детей никто не рожает, их выращивают в капсулах. Если люди со средним достатком вынуждены довольствоваться случайной комбинацией из генокода родителей, то состоятельные могут позволить себе составить лучшую изо всех возможных комбинаций. Моя внешность, мой характер, мои способности — это выбор моих родителей. Они отвалили кругленькую сумму для того, чтобы я родился таким, как ты сказал, «идеальным красавцем». Данил недовольно пыхтел, Алекс не видел его лица и эмоций на нем, но чувствовал его раздражение. Это была ничем не прикрытая зависть и обида за себя, но Алекс считал, что в этих чувствах нет ничего плохого. Они были естественными. Ему многие завидовали, но мало у кого хватало смелости высказать свое недовольство ему в лицо. Этот парень не боялся ни Алекса, ни влияния его родителей, поэтому мог быть искренним с ним. Алекс почувствовал к Данилу уважение за то, что он прямо высказал, что думает. — Мне жаль, что ты родился не в такой семье, как моя. Но я сделаю все, что в моих силах. Ты поможешь мне — я помогу тебе. Могу вытащить тебя из-под купола и прокачать твой внешний вид. — Нет. Назад меня таким не примут. Мне ничего от тебя не надо. Спи, а я буду собираться. Алекс откинулся на подушки и закрыл глаза. Данил тихо ходил по дому, перекладывал какие-то вещи. Спустя пару минут он подошел к кровати и тихо сказал: — Извини, что я вспылил. Ты не виноват в том, что я такой… жалкий. Я просто тебе завидую и ничего не могу с этим поделать. — Я не в обиде, — ответил Алекс, не открывая глаз. — Мне понятны твои чувства. Все нормально. — Спасибо. Я постараюсь сдерживать себя. — Можешь не сдерживать, я люблю прямолинейность. Когда Данил отошел от кровати, Алекс отдал приказ включить режим гибернации.

***

— Алекс! — Данил коснулся его плеча. Алекс плавно вышел из гибернации, скинул одеяло и с наслаждением потянулся. — Сколько сейчас времени? — Почти полночь. Уже точно все спят. Мы можем идти. — Ты собрался? — Конечно. Нам много не надо. Я возьму гречки и котелок, чтобы ее варить, а еще легкое, но теплое одеяло. Оно из шерсти. На одну половину лягу, второй половиной накроюсь. Ты, как я понял, сможешь поспать и просто на земле? — Да, конечно. Зачем лишнее тащить. Будем есть только гречку? — Это крупа, которая сильнее всего разбухает, значит займет минимум места. Или тебе обязательно нужно разнообразие? — Нет, что ты. Я вовсе не привередливый. Берешь что-то еще? — Я возьму запасную одежду. Ты как, хочешь и дальше расхаживать голышом? — А тебя это смущает? — усмехнулся Алекс. — Если тебе удастся выйти за пределы купола, пойдешь навстречу своим голым? У вас что, так принято? — Ты прав, стоит одеться. Обувь моего размера ты вряд ли найдешь, но, может, у тебя есть какая-нибудь подходящая одежда? — У меня в роду не было великанов вроде тебя. Но я сейчас посмотрю. Данил сумел отыскать хлопковые штаны отца, которые налезли на Алекса, но были ему смехотворно коротки, и просторную рубаху. Правда, Бицепсы Алекса не пролезали в рукава, и рукава пришлось отрезать. Данил достал ружье и большой охотничий нож. — Ты умеешь с этим обращаться? — удивился Алекс. — Я думал, ты специалист по травкам, а не охотник. — Я не очень хорошо стреляю, но иногда ставлю силки на кроликов. В лесу много волков. Если они нападут, придется отстреливаться. Надеюсь, я попаду. — Думаешь, они нападут, если мы с ними встретимся? Они же обычно не охотятся на людей. — Всякое может быть. Мы можем наткнуться на медведя или кабана. Дикие животные часто ведут себя непредсказуемо. — И что я должен буду делать, если они нападут? Я же ничерта не вижу! — Я дам тебе нож. — Смешно. На медведя с ножом, — невесело усмехнулся Алекс. — Зато с каким ножом! — в голосе Данила слышалась улыбка. — Не переживай, вряд ли мы с кем-то встретимся. Обычно звери осторожны и предпочитают избегать людей. — Будем надеяться, что нам повезет. Пойдем. Алекс надел заплечный мешок со всем необходимым, Данил накинул кофту, и они вышли из дома. Алекс почти ничего не видел. Данил встал перед ним, взял его правую руку и положил себе на плечо. — Отойдем от поселения километров на пять и устроимся на ночлег. Охота на завтра не планировалась, так что дальше пяти километров никто не зайдет. Нас не найдут. Держи меня крепче за плечо и просто иди следом. Данил тронулся с места. Алекс сразу понял, что просто это только на словах. Стоило им ступить под полог леса, мир для него погрузился в кромешную темноту. Данил был значительно ниже, шаг у него был намного короче, поэтому Алексу было сложно под него подстроиться. Земля в лесу была вся в кочках и ямках, корягах и торчащих корнях деревьев. Алекс постоянно спотыкался. Это существенно влияло на скорость их передвижения. Пять километров они преодолели только за два часа. Как только они нашли небольшую лесную полянку с более-менее ровной землей, Данил разулся, натянул на ноги шерстяные носки и закутался в одеяло с головой. Алекс пристроился неподалеку, отключил потребность в комфорте и задумался, стоит ли включать гибернацию в лесу. Здесь они не были в полной безопасности. Приказав системе разбудить его при любом громком звуке, Алекс заснул. Он просыпался несколько раз за ночь от уханья совы, трелей какой-то ночной птицы, воя волка совсем неподалеку и других звуков ночного леса. Когда Алекс окончательно проснулся, он по положению солнца сумел определить, что уже около девяти утра. Данил тихо спал в своем коконе, высунув стопу из-под одеяла. Алекс решил, что с разведением костра справится самостоятельно, несмотря на свое отвратительное зрение. Для того, чтобы разглядеть сухие ветки, ему пришлось ползать по лесу чуть ли не на четвереньках. Он собрал их в кучу, выудил из мешка кремень, и с десятой попытки сумел разжечь огонь. Через полчаса костер весело трещал. Алекс был чрезвычайно горд собой — он разжег костер впервые в жизни. Он знал, как это сделать, из курса истории, но не мог представить, что это знание когда-нибудь пригодится ему в реальной жизни. Алекс сходил с котелком к ручью, который заметил при ползанье по лесу в поисках веток, наполнил его наполовину, кинул в воду пригоршню гречневой крупы, закрыл котелок и принялся ждать. Данил проснулся как раз когда вода стала закипать. Он заглянул в котелок и тут же обратно укутался в одеяло. — Ты добавил слишком много воды. Ее должно быть в два с половиной раза больше, чем гречки, а не в пять, как у тебя. Слей лишнюю воду, если не хочешь, чтобы гречка разбухла и развалилась. Алекс потянулся к котелку, но Данил вскрикнул, остановив его. — С ума сошел? Горячо же! Нельзя голыми руками. На, возьми мою кофту, она толстая, — он расстегнул пуговицы и бросил кофту Алексу. Тот поймал ее, обрадовавшись, что хоть это он со своим зрением делать может. — Сливай воду аккуратно, чтобы гречка не вывалилась. Если ты ее не видишь, я сам все сделаю. — Все в порядке, — Алекс прищурился, но все равно плохо различал воду в котелке и гречку в ней. Взболтнул воду, на слух пытаясь определить, сколько в котелке воды, а потом навскидку отлил немного воды и вернул котелок назад. Данил заметил все хитроумные манипуляции Алекса. — Сложно было просто сказать, что не видишь. Мы могли остаться без завтрака, если бы ты вылил воду вместе с крупой. Так сложно признать, что можешь не все? — Не люблю чувствовать себя слабым, — повел плечом Алекс. — Никто не любит. Данил закутался назад в одеяло и дремал, пока гречка не сварилась и не остыла. Они разделили ее поровну и съели прямо из котелка деревянными ложками. Кроме котелка и двух ложек посуды у них с собой не было. Передвигаться по лесу днем было не намного легче, чем ночью. Алекс все так же не замечал никаких неровностей почвы, и поэтому постоянно спотыкался. Когда он пару раз налетал на Данила, тот начинал заводиться. После пяти часов ходьбы они сделали привал на полчаса. Данил достал из мешка свое одеяло, расстелил его на земле и улегся, вытянувшись во весь рост. — Ложись рядом, если хочешь, — предложил он Алексу. — Ты устал? — Нет, я намного выносливее человека, — Алекс опустился рядом с Данилом. — Пока мы шли, я думал… Откуда ты знаешь, как дойти до купола? Зачем ты туда ходил? — Меня водил дед, когда я был еще ребенком. Я очень его просил об этом. Мне все было интересно. Потом я ходил сам, пару раз, когда был подростком. — Зачем? Данил молчал пару минут, и Алекс уже решил, что он не ответит. — Пытался выбраться из-под купола. Остальные поселенцы всегда относились ко мне как к ничтожеству. Когда я не мог это больше выносить, пытался уйти. Не потому что стремился в новый мир, нет. Просто не хотел быть рядом с ними. Я словно заперт здесь, понимаешь? Бьюсь, как беззащитный кролик в силках. — Скажешь, почему они так тебя не любят? — мягко спросил Алекс, коснувшись пальцами руки Данила. — Не сейчас, — Данил отдернул руку. — Может быть, никогда. — Твое право, — пожал плечами Алекс. Он не страдал от излишнего любопытства. Конечно, ему было интересно, что скрывает мальчишка, но намеренно давить на больную мозоль он бы не стал. — А что насчет тебя? У тебя никогда не было проблем с окружающими? — Нет. Никто не осмелится выступить против меня, зная, кто мои родители. Мне многие завидуют. Зависть части из них доходит до ненависти. Некоторые желают мне смерти. Но это все не про меня как личность — только про меня как сына моих родителей. Я приятный в общении человек. Стараюсь быть отзывчивым и понимающим. У меня много друзей, еще больше хороших знакомых. Большинство людей меня любит. И я считаю, что достоин этой любви. — По-твоему, я недостоин? — с вызовом спросил Данил. — Конечно, достоин! Ты такой отважный, и у тебя доброе сердце. Ты эрудированный и интересный собеседник. — Думаешь, этого достаточно, чтобы меня любили? — Более чем. Любят и тех, у кого ничего этого нет. — Да. Любят пустышек, у которых нет ничего, кроме привлекательной внешности. У меня ее нет. — Она и не нужна, — обнадежил Данила Алекс, а сам подумал, сколько раз тащил в постель красивых бездушных кукол. Люди и правда огромное значение уделяют внешности. Мало кому интересна душа, если к ней не прилагается красивое тело. — Я по твоему лицу вижу, что ты сам не веришь в то, что говоришь, — раздраженно фыркнул Данил. — Интересно, что бы ты говорил, если бы видел меня. — Поверь мне, то же самое! — Ну-ну, — недоверчиво буркнул Данил. — Я вздремну немного, если ты не против. — Конечно. Я не буду тебе мешать. Данил повернулся на правый бок и подтянул ноги к груди. Алекс окинул взглядом его худенькую фигурку и прикрыл глаза. На ветке прямо над их головами чирикала птичка. Ветер шумел в кронах деревьев. Солнечные лучи пробивались сквозь листья, узкой пятном света нагревая Алексу левое веко. По руке ползла мошка, торопливо перебирая маленькими липкими лапками. Послышалось мерное дыхание Данила.