ВС-II «Легальный исход»

«I struggle to survive, I´m still alive...» * Maria Elena Kyriakou «One last breath»

Оперативники заседали в буфете, когда к ним прибежал Белозеров и сообщил, что телефон Власовой выехал из дома и направляется в сторону больницы, где лежит Султанов. - Там же лежит Калашников, - моментально встрепенулся Данилов. – Николай Петрович, разрешите, я поеду? - Езжай, - одобрил Круглов. – Рабочий день все равно закончился. Сейчас Соколову дождемся, и можно будет по домам. - Можно я служебную машину дерну? А то моя в сервисе. - Если Николай Петрович меня тоже отпустит, я могу тебя отвезти, - мило улыбнулась Белая Круглову, и майор усмехнулся. - Езжайте. Толку нет сидеть тут всем вместе. Если что случится, у меня Шустов и Лисицын еще есть. Таня со Степой разминулись с Хромовым и Соколовой буквально на несколько минут. - О, вы еще здесь, - улыбнулась Юля, заходя в буфет. - Вас ждем, - важно ответил Лисицын, замечая, как она усмехается и отводит взгляд. - Есть какие-нибудь новости? – поинтересовался Круглов. - Никаких, Николай Петрович, - тяжело вздохнула Соколова. – Столько всего перелопатить и – пусто, - с досадой махнула она рукой. – Да, кстати, знакомьтесь, Алексей, майор Лисицын, Константин Львович. Костя, майор Хромов, Алексей Егорович, - мужчины пожали друг другу руки. - А обыск у Уфимцева дал что-нибудь? – осторожно спросил Хромов, и Шустов отрицательно помотал головой. – Полковник Рогозина велела проверять всех, а значит, остались еще Рогов, Седов и Маркелов. - И их помощники, - добавила Юля, и Алексей улыбнулся. - Я понял – я теперь отстранен от дела. Мне еще можно уехать домой или сразу в камеру посадят? - На твоем месте я бы не был так спокоен, - холодно заметил Лисицын. - А ты не на моем месте, майор, - усмехнулся в ответ Хромов, - так что не нервничай. А мне волноваться незачем, - он вскинул подбородок. – Ваша капитан Власова уже проводила неофициальный обыск в моей квартире и ничего не нашла. Но если вы хотите повторить, - он развел руками, - жду вас у себя в гостях, с постановлением и понятыми. Мне скрывать нечего. Доброго вечера, господа! – с апломбом попрощался он и вышел из буфета. Как же ему надоели эти подозрения! - Ну и фрукт, - фыркнул Лисицын. - Его можно понять, - пожал плечами Шустов. – Его тут с первого дня засланным казачком считают. Кстати, Петрович, пойдем, я тебе кое-что покажу, - махнул он рукой. - Что ж все могут быть свободны тогда, с остальными завтра разберемся, - отпустил оперативников Круглов и ушел вместе с Шустовым. - Ты тоже считаешь, что Хромов при делах? – спросил Лисицын, когда они с Соколовой остались одни. – Как-то очень уверенно он себя ведет, тебе не кажется? - Ну хоть кто-то уверенно себя ведет, - вырвалось у нее. - Ах, вот в чем дело, - усмехнулся Костя. – Так это тот майор, который тебе все по полочкам разложил, да? Тяжело, небось, подозревать того, к кому неровно дышишь? - Очень! – выпалила Юля и, развернувшись, пошла домой. Не прощаясь. Лисицын вздохнул. Так, значит, он прав был – есть что-то между этими двумя. Причем давно. Мда, Львович, интуиция тебя не подвела, чтоб ее. - Спасибо, - поблагодарил Степан, когда они с Таней вышли из здания. - Да не за что, - усмехнулась та, уводя его за собой на парковку. – Такой повод слинять пораньше из любимой конторы, - с выражением произнесла она. Данилов улыбнулся, занимая штурманское кресло, и Белая довольно уселась на водительское. Отличный план! И никто ни о чем не догадался. Теперь надо как-нибудь незаметно и в больницу зайти – поздороваться, например, посмотреть на воскресшего Калашникова, проявить участие в его выздоровлении. Степа, кажется, говорил, что нужно у Девятова сначала проконсультироваться, прежде чем брать быка за рога. Что ж, надо – проконсультируемся! Белая закусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Танька, вот куда ты прешь, а? Совсем уже свихнулась от одиночества, что кидаешься на все, что движется? Ну, почему сразу – на все. Не на все! Просто так получилось, что… Что? Ты даже не выяснила, женат ли он. Тоже мне оперативница! Так кто ж знал, что так быстро появится повод снова туда наведаться? И вообще, не собиралась она вовсе делать ничего такого предосудительного. Прям уж и поздороваться с человеком нельзя. Ой, Танька, влипла ты по самое не балуйся, лепишь такие детские отмазки! Самой-то не смешно? Не смешно! И вообще, хочешь избавиться от… навязчивой идеи – посмотри второй раз. Вот она и едет туда именно за этим – взглянуть дважды. В спорах с самой собой Белая довела машину до больницы. - Слушай, зайду-ка я с тобой, - как бы невзначай бросила она. – Прям не верится, что Калашников жив. Не то чтобы я слишком много о нем думала, но как-то… Все считали его умершим… - Понимаю, - кивнул Данилов. – Сам когда увидел, чуть дара речи не лишился. - Как ты думаешь, можно так зайти или… - недоговорила Таня, поднимаясь с коллегой по ступенькам. - Или что? – не понял тот. - Ну, ты говорил, что нужно проконсультироваться с доктором. Я, конечно, не такой уж важный персонаж в жизни Калашникова, но мало ли что там у него с головой, - пожала она плечами. - Сейчас узнаем, - улыбнулся Степан, подходя к стойке. – Привет, Сонь. - Здравствуйте, - оторвалась медсестра от своих бумаг. - Добрый вечер, - в свою очередь поздоровалась Белая, и Софья вдруг засуетилась. - Подождите, Александр Александрович просил вам передать, если вы еще появитесь… - Мне? – уточнила Таня, удивленно переглянувшись с Даниловым. - Да, вот, - она положила на стойку ручку с эмблемой ФЭС, и Белая едва успела взять себя в руки, чтобы не смутиться и не покраснеть. – Он сказал, что вы потеряли, когда приходили в последний раз. - Точно, - пробормотала она. – Я уж думала, что все, с концами… - Сонь, скажи, пожалуйста, а ты капитана Власову тут не видела? – перевел беседу в другое русло Степан. - Видела, конечно, она сейчас как раз у Александра Александровича, - кивнула медсестра, указав рукой на кабинет. – О, а вот и она, - в конце коридора появилась Рита, и коллеги отправились ей навстречу. - Договаривались, что ты позвонишь, - строго произнес Данилов, когда они встретились на полпути друг к другу. - Не договаривались, а ты попросил, - поправила его Власова и усмехнулась. – Я так понимаю, ты уже всем растрезвонил, да? Привет, - кивнула она Белой, и Степан тяжело вздохнул, понимая, что Рита пришла в себя и вновь заняла оборонительную позицию в отношении личной жизни. Черт бы побрал этих сильных женщин! Как же с ними тяжело! - Привет. Не растрезвонил, а рассказал, - выступила Таня в его защиту. – Вообще-то мы тоже не чужие люди, а коллеги, - подчеркнула она. – И если мы можем как-то помочь… Власова не ответила, переводя взгляд с одного на другого, потом посмотрела за их спины и коротко улыбнулась: - А вон и твоя Шишкова – выходит из палаты. Ну, мне пора. - Ты к нему? – в лоб спросил Данилов. - Да, - так же прямо ответила Рита и зашагала вперед по коридору. Проследив за ней взглядом и увидев, как Евгения изменилась в лице, заметив Власову, Степан быстро шепнул Тане. - Слушай, ты можешь одна к Девятову зайти? Что-то мне не хочется этих двоих наедине оставлять. Рита злится на Женю, что та ей не сказала сразу. - Да без проблем, - пожала плечами Белая, едва сдерживаясь, чтобы не поблагодарить за такой удачный расклад. Ей бы самой не хотелось разговаривать с доктором при свидетелях. Вдохнув побольше воздуха и одернув сначала футболку, потом куртку, Татьяна решительно постучала в дверь и, получив одобрение, вошла в кабинет. - Добрый вечер, доктор Девятов, - она старалась, чтобы ее голос звучал расслабленно и непринужденно. - Добрый вечер, капитан Белая, - ответил он тем же тоном, жестом предлагая ей присесть. - Вы даже помните, кто я, - хмыкнула Таня, подходя ближе и принимая предложение. Так непривычно было видеть его в белом халате. Александр никак не прокомментировал ее слова – лишь улыбнулся, и Белая пыталась понять, это была дежурная улыбка, вынужденная или искренняя? - Что привело вас ко мне в этот раз? Снова работа? – спокойно спросил он, разглядывая посетительницу. - Нет, - она как девочка сложила ладошки на коленках и была несказанно рада тому, что он этого не видит – их разделял стол. - Я надеюсь, вы не заболели? – он подался вперед, вопросительно всматриваясь в ее лицо. - Нет, спасибо, жива, здорова, - Таня пыталась вести себя естественно и говорить четко и по делу, но, глядя в эти глаза, не хотелось ничего говорить – хотелось просто смотреть. И мечтать. Черт… - Спасибо вам за ручку, мне Соня передала, - спохватилась она, что пауза слишком затянулась. - То есть вы пришли меня поблагодарить? – Девятов снова откинулся на спинку своего кресла и коротко улыбнулся. – Не за что. Думаю, ее вымыло дождем к двери больницы. По той же самой причине сомневаюсь, что она пишет. - Ну и фиг бы с ней, - по-детски бросила Белая, говоря себе, что он разочарован причиной ее визита. Или придумывая себе? – В смысле я не поэтому пришла. Когда я сюда ехала, я не знала, что вы нашли мою ручку, - смогла она наконец логически связать свои мысли. - Так что же вас привело сюда снова, Татьяна Михайловна? – со вздохом произнес Александр, и она засомневалась: это она уже ему надоела тут глаза мозолить или… - Не что, а кто, - Белая незаметно ущипнула себя, чтобы перестать глазеть и начать, наконец, излагать суть вопроса. – Данилов сегодня нам в ФЭС рассказал про Калашникова, - она заметила, как он изменился в лице: словно спала добродушная маска приветливого доктора и осталось лишь настоящее посеревшее лицо замученного человека. – Я хотела узнать, могу ли я как-нибудь помочь? Ну, в смысле мы все вместе – те, кто его знал. Данилов сказал, что сначала нужно проконсультироваться с вами, потому что после операции не все можно и прочее. Вот, - Таня выдержала паузу, - я пришла проконсультироваться. Ему же разрешены визиты? Девятов кивнул. - Вы можете приходить, когда хотите, в дневное время. У Грига есть процедуры, конечно, поэтому лучше позвонить медсестрам и уточнить, чтобы не ждать здесь. Но обычно они все до обеда, а вы, как я понимаю, работаете в это время. - Я всегда работаю, - усмехнулась Белая, - но иногда просто бывают моменты, когда можно заскочить, чтобы увидеть человека, - и она сама не была уверена, про кого сейчас говорит. Александр задержал на ней внимательный взгляд, потом ответил: - Вы можете увидеть человека и поговорить с ним, попытаться пробудить его воспоминания, рассказав что-то, что вы знаете о нем. Только спокойно – никакой шоковой терапии, агрессии и прочих сильнодействующих приемов. - Не волнуйтесь, все это я оставлю для моих клиентов – не ваших, - беспечно отозвалась Таня и, заметив, как он удивился, тем же тоном объяснила: - Ну просто у меня они обычно буйные – убегают, отстреливаются, руки распускают. Вот и приходится… - она виновато пожала плечами, и он вдруг рассмеялся. - Очень сложно вас представить в этой роли, - признался Девятов, и она могла поклясться, что вот сейчас это было искренне. – Как же вы справляетесь с этими здоровенными обалдуями? - А я метко стреляю, - вздернув подбородок, невозмутимо ответила Белая, не сводя с него глаз. Смеяться Александр перестал, но взгляд все еще лучился, и он не спешил отводить его от Тани. - Я запомню, - вдруг сказал он, полушутя-полусерьезно, и Белая замерла на своем кресле. То, что она бросила ему в лицо несколько двусмысленную фразу, это одно, но вот этот его ответ… это же совершенно другое. - Я, пожалуй, пойду, - сглотнув, произнесла Таня. – Не буду отвлекать вас от работы, у вас, наверное, ее очень много, а я тут… отнимаю время, - сбивчиво говорила она, вставая. - Вы знаете, в какой палате Григ? – посерьезнел Девятов, возвращаясь в образ ответственного доктора. - Григ? А, ну да, Григорий. Да, я видела, Женя оттуда выходила, - Белая неловко пятилась к двери. – До свидания. И спасибо, - ляпнула она и, не дожидаясь ответа, выскочила в коридор. Фууух! Ну что, Татьяна Михайловна, посмотрела второй раз? Она шумно выдохнула и пригладила волосы, завязанные в тугой хвост. Вот же черт! Власова быстрым шагом подошла к палате Калашникова, возле которой в нерешительности замерла Женя, и затормозила. В глазах Евгении смешалось все: просьба, испуг, чувство вины, и Рита вспомнила слова Девятова, что она выходит от Гриши бледнее смерти, но на следующий день возвращается вновь. Пожалуй, он прав – на Шишковой лица нет, но она уже второй месяц борется. - Он там? – ограничилась кивком Власова, и Женя кивнула в ответ. – С тобой мы потом поговорим, - вздохнула Рита. – Когда-нибудь потом. - Привет, - к ним подошел Данилов, и здоровался он явно с Евгенией. Обняв девушку одной рукой, он посмотрел на Власову, и она усмехнулась. - Да не съем я твою Женю, не волнуйся. Отвернувшись от них, Рита постучала в дверь и вошла в палату. - Добрый вечер, можно? – бодро начала она, внутренне собираясь с силами. - Добрый вечер, - ответил Калашников. – Да, проходите, - он сидел на кровати и с любопытством взирал на гостью. - Как самочувствие? – осведомилась та, оглядывая палату, замечая, что она рассчитана на одного человека и что инвалидной коляски уже нет. - Нормально, как всегда, - пожал плечами Гриша. – Жду не дождусь, когда выпишут уже, но доктор говорит, что рано еще. А я так устал уже в этой больнице. Нет, Женя, конечно, меня развлекает, как может, да и процедур достаточно, но все равно. Я чувствую себя как в тюрьме. Вы не представляете себе, - жаловался он, и Рита криво усмехнулась одним уголком рта. - Ну почему же, очень даже представляю – у меня богатое воображение. - А я думал, вам тоже довелось проводить долгое время в больницах, - простодушно ответил он. - Вообще-то мы были на ты, - она попыталась улыбнуться, - ну, в прошлой жизни, если можно так выразиться. - Извините, мне нужно привыкнуть, я же вас не помню, - виновато улыбнулся он, и Власова стиснула зубы, сдерживая эмоции. Неожиданно для нее Калашников встал и подошел к окну. - Ты… ты ходишь? – изумилась она. – В прошлый раз ты сидел в инвалидном кресле, и я подумала, что… Гриша весело рассмеялся, словно удачно подшутил. - Это девчонки медсестры возят меня на процедуры. Я хожу, но пока не бегаю, так что экономим время. Рита медленно подошла к нему и заглянула в глаза. Как так может быть? Вот стоит перед тобой человек, которого ты знаешь, но при этом веет от него чужаком, кем-то совершенно другим, словно все это – оптическая иллюзия. - Неужели ты и правда ничего не помнишь, майор, - пробормотала она, пытаясь найти во взгляде хотя бы крупицу того, что видела раньше. - Очень непривычно слышать вот это - «майор», - скривился Калашников. – Женя, конечно, говорила, что я майор спецназа, но сейчас мне в это верится с трудом. - А кем ты себя считал? – Власова отчаянно пыталась сосредоточиться на беседе, чтобы не провалиться в сумасшедший мир самообмана. - Да я как-то и не успел себя никем посчитать, - пожал плечами Григорий. – Сначала пытался вспомнить, потом забил. - В смысле – забил? – нахмурилась Рита. - Ну не получается у меня, - развел он руками, - что я могу поделать? Поэтому только слушаю, что мне рассказывает Женя, и запоминаю, кто я такой. Власова отвернулась и отошла к окну, чтобы хоть как-то перевести дух, встряхнуть себя, заставить не сорваться и продолжать этот разговор. Но что ему сказать? О чем говорить? Что сделать? Учитывая, как оглушающая пустота все больше разрастается внутри нее, словно блокируя ее связь с реальностью. - Данилов сказал, что вы ездили в деревню в субботу, - она заставила себя обернуться. - Да, там очень красиво, - по-детски улыбнулся Калашников. – Показали мне мой дом. Старенький, конечно, но ничего так, сгодится. Женя говорит, что я его сам ремонтировал. Власову пошатнуло. - Моя избушка. Проходи, располагайся. Внутри она выглядит приличнее. - Симпатично тут у тебя. - Избушка небольшая, но добротная. Все, что было поломано, я отремонтировал. Здесь зал, здесь спальня, здесь кухня. Санузел за той дверью в конце коридора. К действительности ее вернул стук в дверь – на пороге появилась Белая. - Я помешала? – опасливо спросила она, глянув сначала на Гришу, потом на Риту. - Татьяна Белая, я прав? – вдруг просиял Калашников, к общему удивлению дам. – Вашу фотографию мне тоже показывала Женя. - Нам Данилов рассказал, что случилось, - медленно произнесла Таня, не очень понимая этот вспыхнувший энтузиазм и больше глядя на Власову, словно ожидая от нее поддержки и помощи, но лицо Риты было непроницаемо как гипсовая маска. - Значит, теперь вы тоже будете меня навещать? Это просто здорово! Я буду очень рад! – как мальчишка радовался Калашников, и Власовой хотелось провалиться сквозь землю. Она видела замешательство Белой, понимала, что та тоже недоумевает от происходящего, потому что в их картине мира Гриша – с Ритой, но новая версия Калашникова явно симпатизировала больше Тане, чем Власовой. - Я, пожалуй, пойду, - вымучила из себя слова Рита. – Поправляйся, ма… Гриша, - выдохнула она и бросила Белой: - Пока. - Спасибо, что навестили, - вежливо раздалось в ответ, и Власова поняла, что ей хочется его убить, потому что потом тот же человек елейным голоском пропел Тане, какая она милая барышня. В коридоре ее ждали две пары встревоженных глаз. - У него сейчас Белая, а я домой, - коротко оповестила Рита. – Провожать не надо, - подчеркнула она и, не дожидаясь ответа, быстро пошла прочь. Ни Данилов, ни Шишкова не проронили ни слова. Власова добежала до машины, упала на водительское сидение и в изнеможении запрокинула голову. Это какой-то сюр! Как может человек совсем ничего не помнить? Не отзываться на присутствие дорогих ему людей? Как может ничего, совсем ничего не шевельнуться в душе? Как может он на ее глазах кокетничать с Белой? Не надо быть чересчур прозорливой, чтобы понять это. Достаточно было увидеть, как он смотрит на Таню, как обращается с ней. - Нет, майор, - пробормотала Рита, закрыв глаза. – На меня ты смотрел не так. И улыбался не так. И говорил не так. И все было совсем не так. Это не ты, это просто какой-то чужой мужик, абсолютно левый мужик… Почему у него твое тело? Где он его взял? Так, расклеиваться нельзя, до ночи нельзя. Сначала нужно доехать домой, проверить Никиту и уложить его спать. Три дела. Запомни, сначала нужно просто сделать три дела. Тупо выполнить план. Потом – все остальное. Вздохнув, Власова выпрямилась и завела машину. На ее счастье сын уже сделал уроки, поужинал тем, что оставалось со вчерашнего дня, и только ждал мать, чтобы пожелать ей спокойной ночи и уйти спать. - Как твоя голова? – поинтересовался Никита. - Пока еще идет кругом, - она выдавила улыбку. – Наверное, потребуется какое-то время, чтобы она прошла. - Возьми больничный, сходи к доктору, - пожал плечами мальчик. - Конечно, родной, - Рита поцеловала его в макушку. – Больничный не могу взять – из-за головной боли не дадут, а вот к доктору завтра после работы заеду. Отправив сына в кровать, Власова доползла до ванной комнаты. Она так надеялась, что вода поможет смыть все негативное, больное и угнетавшее, что сможет успокоить хотя бы немного. Но получилось наоборот: организм словно просек ситуацию, что можно больше не изображать из себя сильную женщину, и дал отмашку всем своим охранным системам – Рита разрыдалась как маленькая, не в силах больше держать все это в себе. Вода смывала воду. Власова надеялась, что утешение принесет ей ночь – там, во снах, она снова увидит своего майора, сможет побыть с ним хотя бы несколько часов и насладиться этим счастьем. Пусть иллюзорным, неосязаемым, но счастьем. Однако в эту ночь он почему-то ей не приснился.