ВС-II «Легальный исход»

«I´m begging you, take me out of this fiery hell, Сome back and save me, what happened wasn´t fair…»* Maria Elena Kyriakou «One last breath»

После работы Власова поехала в больницу – передать очередные отчеты Султанову и зайти к Калашникову. Она не надеялась, что за один день вдруг что-то кардинально изменится, и замученный вид Шишковой подтвердил, что чуда не случилось. Женя вышла из палаты, как только Рита туда вошла. - Привет, майор, - жизнерадостно начала Власова, заставляя себя представить, что она работает под прикрытием и нужно просто сыграть роль. – Как жизнь молодая? - Здравствуйте, - неловко улыбнулся в ответ Калашников. – А можно без вот этого вот майора? Прям ухо режет. - Мне твое «вы» тоже ухо режет, но ничего, я же терплю, - бодро ответила Рита, решив добавить жесткости в разговор – а вдруг встряхнет? - Я постараюсь перейти на ты, - после паузы кивнул он. - Ну, тогда и я постараюсь не называть тебя майором, - ответила тем же Власова. - Вы… то есть ты приехала одна в этот раз? – поинтересовался Григорий. - Да, заскочила тут по работе в другую палату и решила тебя проведать заодно. А что? Ты кого-то ждешь? – вздернула она бровь. - Нет, кого мне ждать? – пожал он плечами. – Просто вчера был еще Данилов и Таня. Таня. Нож в сердце. Не Белая, а Таня. Ну, конечно, разве может милая барышня зваться Белой? Нет, только Таней. - Таня работает в офисе, - Рита натянула улыбку на губы. – Дел просто по горло сегодня, да и я мимо забегала, можно сказать, на минуточку. Сославшись на нехватку времени, Власова попрощалась и выскочила из палаты. В коридоре она встретила вопросительный взгляд Евгении, но, не ответив на него, помчалась прочь. Она не ошиблась вчера, когда почувствовала, что приоритеты Калашникова касательно женского пола претерпели существенные изменения. Вот вам, пожалуйста – Таня. Рита не помнила, как она приехала домой. В квартире встретил сын уже в пижаме. - Как-то ты поздно, - робко сказал Никита. - Суматошный день просто, - пробормотала мать. – Ты уже спать? Ну давай, - она быстро поцеловала его в макушку. – Спокойной ночи. - Спокойной ночи. На удивление, для Власовой и эта ночь стала пустой – без снов. Утром, услышав, что сын ушел в школу, она вновь вытащила заветную фотографию из ящика и села на пол, прислонившись спиной к дивану. - Куда ты пропал, майор? Почему больше не приходишь? – прошептала она. – Вернись, слышишь? Без тебя это невыносимо… я не хочу без тебя… Еще и этот… пациент… Ну как может быть, что тебе нравится Белая? Ну нет же! А ему – да… - она запрокинула голову назад, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Ты должен вернуться, чтобы сказать мне, как вернуть тебя в твое тело. Как включить эту проклятую память? Иначе… иначе это ад… - Рита замолчала, понимая, что не может разговаривать с ним дальше. Столько недель и даже месяцев он был ее параллельным миром, в который достаточно было сделать лишь шаг, и наплевать, если в глазах других это выглядело безумием. А теперь… теперь словно этот шаг делать было некуда. Активная работа была тем, что помогало Власовой удержаться на плаву и сохранять остатки разума, потому что шли дни, а ситуация с памятью Калашникова не менялась никак. И каждый раз Рита все меньше горела желанием видеть этого незнакомого ей мужчину, все меньше тем для разговоров оставалось между ними. Возможно, расскажи она ему те десять дней, результат был бы другой, но она смотрела на Григория и понимала, что физически не может этого сделать. Это как рассказать самое интимное постороннему человеку – зачем? Какой в этом смысл? К тому же, это просто слова, а она стоит каждый раз здесь живая, реальная, осязаемая, и он ее не узнает, не пытается узнать – не хочет. Работа спасала. В этой круговерти из подозреваемых, допросов, обысков и свидетелей, Власова могла отключиться от той всепожирающей пустоты, что с каждым днем все больше разрасталась внутри нее, съедая все живое, стремясь оставить лишь внешнюю оболочку. Несмотря на множество различных телодвижений, концы с концами сходиться не торопились. Толковых идей не было, все версии не подтверждались уликами или показаниями свидетелей. И еще этот Хромов, который терся постоянно рядом, искренне желая помочь, и особых поводов послать его не было: алиби майора подтвердилось – в отчетный период Алексея видели и люди, и камеры, и электронная проходная. Ему действительно было нечего предъявить. - Давайте еще раз пройдемся, что у нас есть, - вздохнул Круглов, собрав всех в кабинете во второй половине дня. - Время смерти от половины двенадцатого до половины первого дня, - начал Селиванов, – но благодаря Юле мы знаем, что временной промежуток – всего полчаса. Рогов отравлен цианидом, который был подмешан в его стакан с коньяком. В бутылке яда нет, отпечатки на обоих предметах только Рогова. - На это время у всех наших подозреваемых есть алиби, – подхватил Данилов. – Это Хромов, зять покойного – Жидков и дочь покойного – Жидкова. - Камеры наружного наблюдения на подъезде разбиты два дня назад, - продолжила Соколова. – Кто это сделал – неизвестно, потому что на последней записи не видно. Злоумышленник все просчитал. - Поквартирный опрос тоже ничего не дал – никто ничего не видел, никто ничего не знает, - подытожил Лисицын. - За исключением двух квартир, в которых хозяева уехали в тот же день после двух часов дня и до сих пор не вернулись, - вставила Власова. – Надежды на них, конечно, мало, но… - Следы в квартире Рогова, а также в квартире его дочери принадлежат вышеупомянутым лицам, - в который раз уже за последние несколько дней повторил Белозеров. – Никаких странных веществ, крови или яда обнаружено не было. - В компьютерах Рогова и Жидковых тоже полный порядок, - со вздохом закончила Белая. – Никаких подозрительных файлов или запросов в интернете. На банковских счетах обычное движение средств на покупки, никаких крупных переводов кому-нибудь. - Тупик, - подытожил Шустов. - Надо расширять круг подозреваемых, - барабанил карандашом по столу Круглов. – Ну не самоубийством же он жизнь покончил! Эксперты переглянулись. - А что… вариант, - неуверенно пожал плечами Игорь. – Может, его так достали все, что он не выдержал и… - Не вариант, - опроверг Борис. – У человека, сводящего счеты с жизнью, повышается адреналин в крови. А тут все чисто – он был спокоен и расслаблен, когда пил этот коньяк. - А если его кто-то заставил выпить? – предположил Степан. - Исключено по тем же причинам, - ответил Селиванов. – Он пил сам, не зная, что там яд. - Но ведь этот яд кто-то туда добавил! – не сдержалась Соколова, нервничая, что у них нет никаких зацепок, а значит, все ниточки все больше ведут к ней. - И у нас нет мотива, кто и за что мог бы его убить, если наследство отпадает, - напомнила Белая. - Должность? – рискнул Лисицын. – Его помощники захотели сместить шефа? - Но у Жидкова и Хромова алиби, - напомнила Власова. – А есть еще претенденты на место Рогова? - Вообще Рогозина всегда упоминала только их, но надо выяснить точно, - почесал подбородок Круглов. – Возможно, кто-то в министерстве метил на место Рогова в обход остальных. - Добрый день, коллеги, - на пороге нарисовался Хромов. – Разрешите? - Проходи, майор, - кивнул Круглов. – Что у тебя? - Рогозина прислала последние наработки и документы по делам Рогова, - Алексей сел рядом с Ритой, но она и ухом не повела, хоть и ощущала на себе его взгляды. – Есть какие-нибудь подвижки в деле? – осторожно осведомился он. - Пока нет, - ответил Шустов. – Мы планируем расширить круг подозреваемых. - Кого, кстати, поставили на место Рогова? – как бы невзначай спросил Лисицын. - Никого, - пожал плечами Хромов. – Пока все ведет Рогозина. Она хочет дождаться выписки Султанова, чтобы уже он решил, кого назначить своим замом. Вроде как в следующий понедельник Руслан Султанович собирался прийти хотя бы на несколько часов. - Но, по вашему мнению, - настаивал Данилов, - у кого больше шансов быть назначенным? - Сложно сказать, - майор был абсолютно спокоен, - возможно, у Султанова есть свой человек на примете, о котором мы не знаем. - А из тех, что знаете? – не отступал Степан. - Не могу вам ответить. Логичным было бы поставить меня или Жидкова, но мы под следствием, поэтому нам эта должность точно не светит. А про остальных – я не в курсе. Предпочитаю не лезть в местные интриги и рокировки, да и место мое меня вполне устраивает. Конечно, сейчас неизвестно, кто будет начальником, но Султанов – человек грамотный, кого попало не поставит. - А кроме вас и Жидкова у Рогова не было помощников? – осведомилась Власова. - Прямых – нет. Мы с Виталием уже делегировали дальше. - Та-ак, а кому делегировали? – заинтересовалась Рита. – Что если тот, кому делегировали, решил подняться на ваше место и устранил Рогова, полагая, что его место достанется вам? - Какая-то сложная схема, - с сомнением отнесся к идее Хромов. - Зато отводит все подозрения от преступника, - пожала плечами Власова. - Но как подчиненный мог знать, кого поставят на место Рогова? И как он мог быть уверен, что поднимут именно его? - Только если был в сговоре с одним из помощников Рогова, - сделала простой вывод Белая. – А что – у помощников алиби, а преступника никто и не догадается проверять. - Но мы уже догадались, - натянуто улыбнулась Власова, и Хромов вздохнул. - Понятно, вы снова подозреваете меня. - Мы просто прорабатываем все версии, - заметил Данилов. - Ну, хорошо, если все версии… - Алексей на секунду задумался, а потом повернулся к Юле. – Я ведь правильно понимаю, что вы были последней, кто видел Рогова живым? – прямо спросил он, и Соколова замерла на месте. Откуда он знает? Это была внутренняя информация, только для своих. Однако если знает, то отрицать смысла не было: ложь вскрыть очень просто, а если ты врешь, значит, есть что скрывать. - Последним Рогова видела не я, а преступник, - Юля старалась отвечать спокойно. – Потому что когда я уходила от полковника, он был жив, здоров и собирался в министерство. - Зачем же вы вернулись в его квартиру после обыска? - Хотела поговорить тет-а-тет. Рогов нервничал. Я думала, что, может, он что-то знает, но не хочет говорить при свидетелях – боится, - Соколова смотрела прямо и уверенно, хотя руки ее дрожали, и она спрятала их под столом, чтобы не выдать себя. - И как? Сказал что-нибудь? - Нет, - Юля натянуто улыбнулась. – В очередной раз заявил, что ничего не знает и ни к чему отношения не имеет. - А вы понимаете, как это выглядит со стороны? – Хромов тоже смотрел в упор. – Вы приходите в ФЭС после долгого отсутствия, я правильно понимаю? Сразу же после этого у нас пропадает Султанов. Вы, - выделил он слово, - едете туда расследовать дело… держать руку на пульсе, чтобы это похищение не раскрылось. - Что? – возмутилась Юля, но он перебил ее. - Когда у вас что-то идет не так, вы возвращаете Султанова и, конечно же, находите его – вы же и так знаете, где он. Вам не нужны для этого координаты и напарники, но вы всегда ждете указаний и берете с собой кого-то, чтобы отвести подозрения. А вот на обыск к Рогову вы поехали одна. Вопрос – почему? - Потому что остальные были заняты на обысках у других замов, - угрюмо ответил Лисицын за Юлю и накрыл рукой ее ладонь, ободряюще сжав. - В ФЭС закончились сотрудники? – усмехнулся Алексей. – Почему тогда майор Соколова не поехала одна к Маркелову или Седову? Почему кто-то другой один не поехал к Рогову? - Потому что я попала в пробку в то утро и приехала в офис позже всех – остальные уже разъехались, - Юля старалась говорить спокойно, но голос ее дрожал. - Пробка – какое удобное объяснение, чтобы прийти последней. А вы ведь знали, что с утра будут проводиться обыски. - К чему вы клоните, товарищ майор? – не выдержал Данилов. - К тому, что майор Соколова была в сговоре с Роговым, а когда тот занервничал и дал слабину, она избавилась от него, чтобы он ее не выдал. Именно для этого она опоздала в тот день офис и поехала одна на обыск. А вернулась в квартиру вовсе не для того, чтобы поговорить с полковником, а чтобы убрать его. - Вы ошибаетесь, - в звенящей тишине четко заявила Юля. – Я приходила к Рогову поговорить, и, когда я от него уходила, полковник был жив. - Ваше слово против моего, - заметил Хромов. - И угадайте с трех раз, кому мы поверим! – неожиданно для всех выпалила Власова. - Дело не в доверии, Рита, а в фактах, - мягко ответил Алексей, вставая со стула, давая понять, что разговор окончен. – И если разрабатывать эту версию, я уверен, что мы обнаружим много интересного. В кабинете повисла гробовая тишина. Все прекрасно понимали, что в логике Хромову не откажешь – сама Юля в тот же день просчитала этот вариант на раз-два, но все так же понимали, что Соколова никого не убивала. Лисицын лишь крепче сжимал ее руку под столом, выражая поддержку и защиту, но аргументов против слов чужака у него не было. Пока не было. Помощь пришла, откуда не ждали. Алексей уже собрался триумфально покинуть кабинет, как Власова медленно встала со стула. - В вашей версии не хватает одного важного звена, - ее слова заставили Хромова обернуться. – Мотив. Какой мотив у майора Соколовой похищать Султанова и убивать Рогова? - Я думаю, что если мы копнем глубже, мы его найдем, - он даже улыбнулся. – Если мы его пока не знаем, то лишь потому, что эту версию никто не разрабатывает. Своих покрываете? - Не судите по себе, Алексей Егорович, - повысила тон Рита, остановив тем самым порыв Лисицына вцепиться наглецу в глотку. – Если мы не расследуем эту версию, то лишь потому, что расследовать там нечего. Это вы похитили Султанова, и вы же убрали Рогова, когда он занервничал. - Что?! – возмутился тот. – Да как вы можете! У меня есть алиби на каждый шаг! - Ну, разумеется, вы же подготовились, - широко улыбнулась Власова, и Данилов понял, что Хромов откровенно попал. – Если бы майор Соколова хотела убить Рогова, она бы тоже позаботилась об алиби заранее и не стала бы так дилетантски подставляться. - Если шла на преступление в первый раз, могла и не учесть мелочей. - Это вы сейчас по опыту говорите? – широко распахнув ресницы, заглянула ему в глаза Рита, и Белая обменялась понимающим взглядом с Белозеровым. - Послушайте, Рита, я понимаю ваше желание выгородить коллегу… - Послушайте, майор Хромов, - резко перебила его Власова. – В моих желаниях вы не можете понимать ничего – вы ни черта о них не знаете. А я вот знаю, что если убрать куда-нибудь Султанова, а потом устранить Рогова, а затем еще выставить себя героем – ну а зачем вы к нам так часто ездите? – то можно получить место того самого Рогова. Разумеется, у вас есть алиби, потому что есть сообщник, который похитил Султанова и очень вовремя звонил вам и Рогову с его мобильного. Не удивлюсь, если именно он наехал на майора Соколову в Ярославле, а когда не получилось ее убить в гостинице и досталось майору Лисицыну, вы решили ее подвести под убийство Рогова, которого тот самый сообщник и убрал. Но вышла заминка – никто не торопился подозревать майора Соколову, поэтому вам пришлось приехать сюда и самому завести разговор на эту тему! Ну, как вам версия? – припечатала она, и все застыли в ожидании, что скажет Алексей. Тот заметно побледнел и, едва шевеля губами, произнес: - Монстр… - Власова лишь улыбнулась еще шире, сложив руки на груди. – Чтобы бросаться такими обвинениями, нужны доказательства. - А у вас есть доказательства против майора Соколовой? – невинно осведомилась она. – Нет, верно? Но это не мешает вам бросаться обвинениями в ее адрес. Вот как будут доказательства – приходите, поговорим, а пока вам здесь делать больше нечего, - строго закончила Рита. - Капитан Власова, - он тоже посуровел, - вы что-нибудь слышали о субординации? - Пожалуйтесь на меня Рогозиной, - с улыбкой посоветовала она. – А заодно можете ей сообщить вашу интересную версию событий. Я вас уверяю, тогда вы, - подчеркнула Рита, - узнаете очень много о субординации и не только о ней. Хромов несколько секунд смотрел на Власову, потом со вздохом бросил: - Я не понимаю, почему вы до сих пор в звании капитана, - и ушел, не прощаясь. Тишина в кабинете была абсолютной. Затем Рита вздрогнула, словно только сейчас заметила, что она не одна, обвела коллег рассеянным взглядом и быстро вышла из кабинета. Она слышала, как ей кричали вслед, но не могла остановиться и тем более – вернуться. Власова прекрасно понимала, что Соколова тут ни при чем, как ни при чем и Хромов! Он просто подвернулся под руку, чтобы она могла слить через гнев и злость хотя бы часть той боли, что разъедает ее. Добравшись до буфета, Рита навалилась на стол, упершись в него локтями, и уронила голову на руки. Она сходит с ума. Она просто уже сходит с ума от всей этой ситуации с Калашниковым. Как бы ни старалась она разделить работу и личное, невозможно раскроить себя надвое, чтобы одну часть оставить в офисе, а вторую в больнице. Да и стоит ли ее там оставлять… Невеселые мысли нарушил телефонный звонок. Рита была уверена, что это коллеги зовут ее обратно на совещание, но номер высветился незнакомый. - Власова, слушаю, - постаралась ответить она спокойным тоном. - Маргарита Сергеевна? – в трубке раздался вежливый женский голос. – Это Наталья Семеновна, классная руководительница Никиты. – Рита резко выпрямилась: не хватало еще, чтобы с сыном что-то случилось! – Вы извините, что я вас беспокою, но… - Что случилось, Наталья Семеновна? - Никита вот уже два дня не ходит в школу. Обычно вы всегда звоните и предупреждаете, что он заболел, но в этот раз… у меня нет от вас пропущенных вызовов или писем, и другие учителя говорят, что не получали никаких сообщений, - извиняющимся тоном продолжала учительница. – Вы забыли, наверное, да? - О, господи… - только и смогла выдохнуть Рита в ответ и тут же зачастила: - Простите, Наталья Семеновна, заработалась совсем – забыла. Думала, что сказала, и не сказала. Спасибо за звонок. Никите уже лучше, завтра он придет в школу. Спасибо еще раз. Сбросив звонок, она метнулась в кабинет начальства. - Николай Петрович, мне нужно срочно уехать, - выпалила она, не обращая внимания на присутствующих. – Разобраться с сыном. - Что-то случилось? – забеспокоился Круглов. - Нет, все в порядке, но сегодня я уже не вернусь. - Ну, хорошо, - недоуменно пожал плечами майор. – Если надо – езжай. Власова вылетела пулей и дома была в рекордные сроки. - Никита! – гаркнула она, чуть ли не на ходу скидывая куртку и обувь. – Никита! - Да, мам? – из комнаты вышел удивленный сын. Давно мать не поднимала на него голос. – А что стряслось? - Это ты мне расскажи, - в момент оказалась она напротив ребенка. – Только что мне в офис звонит твоя учительница и говорит, что вот уже два дня ты не появляешься в школе! – Рита пыталась держать себя в руках, но получалось плохо. - А, это… - сын опустил голову. - Да, это! Я могу узнать, что происходит? - Как будто тебя это волнует! – вдруг зло ответил мальчишка и ушел в свою комнату. - Чего? – опешила Власова от такой наглости и двинулась за ним. - Я ухожу в школу – ты еще спишь! Я прихожу из школы – тебя нет! Ты возвращаешься домой, когда я уже иду спать, а последние два дня ты даже не интересуешься, как у меня дела! – выкрикнул сын и расплакался. Рита в растерянности взъерошила волосы. – Два дня назад у меня был важный матч, на который ты не пришла, хотя обещала! – продолжал бросать обвинения Никита, подкрепляя свои слова отчаянными жестами. – И мы продули, потому что я все время высматривал тебя на трибуне, думал, что ты просто опаздываешь из-за своей работы! Но ты не пришла! Мы продули из-за тебя! Власова схватила ребенка и рывком прижала к себе, крепко обнимая, чувствуя, как у самой по щекам тоже текут слезы. Так нельзя, стучало в мозгу, так больше нельзя. Это дно. Все, хуже уже некуда. Надо что-то делать, причем срочно. Причем радикально. Дождавшись, когда оба успокоятся, Рита села на диван и посмотрела нахмуренному ребенку в глаза. - Прости, малыш, - прошептала она, погладив его по щеке. – Я действительно впервые в жизни пропустила твой матч. И мне правда очень жаль, что вы проиграли. Но я тебе обещаю, что этого больше не повторится. Хорошо? Никита кивнул, всхлипнув, потом неуверенно спросил: - Что ты сказала Наталье Семеновне? - Она считает, что ты заболел. Я просто не стала ее разубеждать, - улыбнулась Власова, и у нее отлегло от сердца, когда она увидела проблески улыбки на губах сына. – Ну, не сдам же я своего мальчика, - она вновь обняла и поцеловала его в макушку. – Матч-реванш будет? - Да, на следующей неделе, - буркнул Никита, отстранившись. – Но я не думаю, что меня поставят в команду после этого. - Ну, коль для школы ты считался больным эти дни, можешь воспользоваться своей ложью, чтобы оправдать свое поведение. Таким образом, у тебя будет аргумент, чтобы оставили в команде, мол, выздоровел – теперь сыграю хорошо, - посоветовала Рита и вздохнула: - Ох, господи, чему я учу сына… Но ребенок в ответ бросился ей на шею и обнял. Власова крепко обхватила в ответ. - Сейчас мы сделаем вот что, - шепнула она ему на ушко. – Ты узнаешь у своих одноклассников, что вам задали, потому что я сказала твоей учительнице, что ты придешь завтра. Мне сейчас надо отъехать кое-куда. Я вернусь до того, как ты ляжешь спать, и чтобы уроки были сделаны, понял? - Понял, - кивнул Никита и с опаской спросил: - Ты накажешь меня? - Нет, - выдохнула Рита. – Но ты должен пообещать мне, что больше такого не будет. Если я не слежу за твоими уроками, то лишь потому, что доверяю тебе, Ник, а не потому, что мне все равно. Но в свою очередь я обещаю тебе, что это больше не повторится. Вот все то, что было последнюю неделю. Договорились? Вместо ответа мальчишка снова обнял мать.

«My soul, I guess I’m just no one You killed me and I am done, without a gun My love will fade, I feel betrayed Just can’t be brave, without faith How could you leave?»** Maria Elena Kyriakou «One last breath»

В больницу Власова летела на всех парах. Рабочий день уже закончился, и ей пришлось толкаться в пробках, что нервировало и раздражало еще больше. В голове вертелась лишь одна мысль: сегодня она пойдет ва-банк, и если оно не сработает, значит, пора выкинуть из головы, потому что все – она подошла к точке невозврата. На ее удивление, Жени в больнице не было. Так даже лучше, решила Рита и постучала в дверь палаты. - Войдите, - услышала она знакомый голос и уже успевшие стать знакомыми интонации. - Привет, - Власова заставила себя улыбнуться. – Что это ты сегодня совсем один? Даже верной Шишковой нет рядом? - У нее дела, - просто пожал плечами Калашников, и Рита подошла ближе. - Как самочувствие? – задала она дежурный вопрос, вглядываясь в глаза, пытаясь обнаружить в них хоть что-то родное. - Нормально, - он снова пожал плечами. – Скучно только сидеть тут. Поскорей бы уже выйти. - А что, обещают выписать? – удивилась Власова, ей в голову подобное даже не приходило. – И чем планируешь заняться на воле? - Не знаю. Изучу, что есть интересного, найду какую-нибудь работенку, чтобы себя прокормить, а там видно будет. Рита набрала в легкие побольше воздуха и решилась. - Так ничего и не вспомнил, верно? – Григорий кивнул. – Слушай, а давай проведем эксперимент? Попробуем растормошить твою память. - Это как? – с любопытством маленького ребенка глянул он. - А вот так, - Власова подошла вплотную и, притянув его к себе за шею, впилась губами в его губы. Сначала он застыл, ошарашенный, в недоумении, но потом Рита почувствовала, как он отвечает на ее поцелуй. Вот только не как желанный засранец-майор, а как любой среднестатистический мужик, который не упустит возможности поцеловаться с красивой женщиной. Власова отпрянула уже через несколько секунд, глядя на него исподлобья. Калашников улыбался. - Память ко мне не вернулась, но эксперимент мне понравился, - хитро заверил он, и Рита усмехнулась, делая шаг назад. – Может, стоит повторить? Или провести подобный эксперимент еще с кем-то? Ты подала мне хорошую идею. О, я свободно говорю тебе «ты», - довольно заметил он. - Прогресс, - процедила сквозь зубы Власова. – Ладно, Гриша. Успехов тебе. Я, как всегда, заскочила на минутку. Счастливо! – она махнула рукой и выскочила из палаты. Рита даже не удосужилась дождаться ответа – бросилась к своей машине, пока никто не увидел, что она вообще здесь была. Ее трясло. Вот она – точка невозврата. Все, совсем все. А теперь собрать себя в кулак и не расклеиться в ближайшие два часа. Власова вернулась домой, с улыбкой уложила сына спать, предварительно проверив, что он сделал все уроки и собрался на завтра в школу, и, зайдя на кухню, достала из шкафа початую бутылку коньяка. Забрав ее с собой в комнату, Рита по привычке вытащила конверт и опустилась на пол. Она смотрела на фотографию и не могла ничего сказать. Все последние ночи были пустыми, память постепенно стирала его взгляд, улыбку, голос, замещая новой версией Гриши, которую она так ненавидела. Уж лучше бы ты действительно умер, Калашников! – беззвучно взвыл кто-то внутри последним воплем, а в голове крутились строчки услышанной сегодня по радио песни: «Надо жить и терпеть эту боль, что попутчицей следует всюду. Надо жить и играть эту роль. Не хочу! Не умею! Не буду! Надо жить и, встречаясь с тобой, каждый раз губ фальшиво касаться. И просить, и молить: «Боже мой! Как с тобою, любимой, расстаться?»*** - Вот и все, майор, - прошептала Власова, цепляясь взглядом за ускользающие воспоминания. – Ты ушел. Совсем. Навсегда. Тебя больше нигде нет. Я не понимаю как, я не понимаю почему… Зачем ты это сделал? Ты хотел, чтобы я забыла тебя, и так решил вытравить себя из меня? Это нечестно, майор, жестоко… я не верю, что ты на такое способен… впрочем, я уже ни во что не верю, - по щекам потекли слезы. Рита взяла бутылку, рывком откупорила ее и, маханув из горла глоток, зажмурилась. – Я не могу с тобой проститься, а вот отпустить – да. И я отпускаю. Уходи… Живи своей новой жизнью… и пусть у тебя все будет хорошо… Власова снова отпила из бутылки, затем резко встала, схватив конверт с фотографией, и пошла на кухню. Скомкав и выбросив в урну письмо, Рита достала спички, чиркнула и уже поднесла фотографию к огню, но – вдруг резко дернула рукой и задула пламя. - Я не могу, - прошептала она, не замечая умывающих ее слез. – Я не могу вот так… Власова вернулась в комнату и спрятала фотографию в самом дальнем ящике, после чего упала на кровать и разрыдалась. Она плакала долго, навзрыд, желая выгнать из себя эту адскую боль, которая почему-то не хотела уходить даже со слезами. Рита не знала, сколько времени она провела в таком состоянии. Очнулась она, когда сил реветь больше не было, а стрелки часов показывали уже полночь. Медленно добредя до ванной комнаты, Власова хорошенько умылась и выползла обратно. Телефон просигналил смской. «Не спишь еще? Я у тебя под дверью», - гласило сообщение от Данилова, и Рита, захватив бутылку, пошла открывать. - Привет, - безучастно бросила она, впуская гостя, и Степан замер на пороге, не ожидая такого зрелища. Спрашивать, как дела, было неуместным. - Рит, не надо, - тихо сказал он, и Власова усмехнулась. - Спокойно, Данилов, я не собираюсь набираться по самые гайки, а также резать вены и глотать снотворное. По той простой причине, что есть Никита, и кто-то должен его поднимать. И этот кто-то – я, - ровным четким голосом произнесла она. – Так что не переживай – вскрыть мой труп Селиванову не грозит. Проходи на кухню, что ли. Ты за рулем? Тогда тебе не предлагаю, - она глотнула из бутылки. – Ты чего приехал-то? Степан последовал за Ритой. Ее безэмоциональный пофигизм пугал. Данилов думал, что видел уже все, когда ему пришлось надеть на нее наручники, чтобы она сама себе не навредила, но оказалось, что то были цветочки. - Волновались за тебя в офисе, - медленно начал он, ища подвох в ее поведении. - Зря, - лаконично ответила она, стоя посреди кухни, и Данилов тоже не стал садиться. - Кстати, твоя версия насчет Хромова нашим понравилась, - он пытался завести хоть какой-то диалог, но чувствовал себя неуютно, сам не зная почему. - Да плевать мне на Хромова, - усмехнулась Власова. – Эта версия подойдет любому из нас. - В смысле? - В прямом. Все мы в одной паутине – что ФЭС, что министерство – и знакомы через шесть рукопожатий или даже меньше. Любого можно подвести под эту версию. Ту же Рогозину, которая хотела бы занять место Султанова, поэтому по-тихому его спихнула. Или Круглова, который хотел занять место Рогозиной в ФЭС, потому решил убрать Султанова, чтобы Рогозину забрали в министерство. Да навалом таких версий – на каждого можно составить. И мотив найти – должность, деньги, власть. И все сделано с помощью сообщника, - она развела руками и снова отхлебнула из бутылки. - Рит, не пей, - напряженно произнес Степан, думая, стоит ли отнять коньяк или это спровоцирует нервный срыв. – Тебе уже достаточно. - Дурак ты, Данилов, - снова усмехнулась она. – Я пьяна не от коньяка, а от горя. Внутри меня ничего нет, только боль, адская, не выплескивающаяся никуда, боль. И коньяк – это так… снотворное. Или, выражаясь медицинским языком, анестезия. Чтобы хотя бы на немного перестало болеть. Просто перестало болеть. Больше мне ничего не надо. Да что я тебе рассказываю? Как будто ты сам никогда так не пил… Она была настолько ошеломительно невыносима со своей острой правдой, режущей лучше любого скальпеля, что у Степана комок застрял в горле. Он смотрел в эти почерневшие от горя глаза и понимал, что от Риты действительно осталась только оболочка. И разум, подсказывающий ей простой и действенный способ не сойти с ума здесь и сейчас. Больше ничего не было. Данилов не раз видел людей, которых ломали обстоятельства и которые потом продолжали функционировать, потому что надо, но вернуться к нормальной полноценной жизни так и не смогли. И он лишь надеялся, что Власова не пополнит этот список. - Я не хочу лезть не в свое дело, но… - он тяжело вздохнул, не зная, как правильно выразить мысли и боясь сделать хуже. – Если попробовать радикально… - Что? - Ну, если ты его поцелуешь, например, - выдал Степан, тут же пожалев о сказанном. - Уже, - коротко ответила Рита, и он заткнулся. Было что-то безумное в этом пристальном черном взгляде, что-то дьявольски обжигающее. Затем она сделала очередной глоток, оценивающе посмотрела на бутылку и изрекла: - Вот теперь, пожалуй, хватит. Должно подействовать, - Власова убрала алкоголь на место в шкаф и повернулась к гостю. – Захлопни дверь, когда будешь уходить. А я спать. Все еще не веря в происходящее, Данилов дождался, когда она действительно заберется под одеяло, прямо так, не раздеваясь, и, потрясенный, покинул ее квартиру.