ВС-II «Легальный исход»

«Passer à côté du passé, Ne plus s'y attarder Que les souvenirs lourds fassent un détour…»* Lara Fabian «Demain n´existe pas»

На следующий день Власова встала с утра пораньше, удивив этим сына. - Доброе утро, - улыбнулась она, когда заспанный Никита появился на пороге кухни. – Что ты будешь? Яичницу, омлет, гренки? - Ничего себе, - только и смог выговорить он. – Вот так прогуляешь пару дней школы, а утром тебе завтрак готовят. - Эй-эй, - тут же посерьезнела мать, пусть и ненадолго. – Завтрак я готовлю не за твои прогулы в школе. И вообще, вот в следующий раз накажу за это. Твоя учеба – это твоя ответственность, не мне нужны твои уроки – я это все уже проходила. Так что будь любезен – отвечай за свои поступки и исполняй свои обязанности. А то рассуждать, что ты взрослый, ты очень любишь, а как доходит до дела… - Ладно-ладно, я понял, - вздохнул сын. – А себе ты что делаешь? - Гренки. - Ну тогда и мне гренки, - решил Никита и поплелся в ванную умываться, но остановился на полпути. – А ты теперь всегда будешь готовить завтрак? - Не всегда. Если будет форс-мажор – буду уезжать раньше, - ответила Рита. – Но это не значит, что ты можешь прогуливать школу, если я уехала раньше! – тут же подчеркнула она. - Да я понял, мам! – раздраженно отозвался сын и пробубнил себе под нос: - Зануда! - Я все слышу! - Да кто бы сомневался, - буркнул Никита и закрылся в ванной комнате. Власова не стала усугублять ситуацию. Договорившись с сыном, что он скинет ей сообщение, когда будет известно насчет матча-реванша, чтобы она могла отпроситься, Рита отправилась в офис, предварительно велев ребенку помыть посуду после завтрака и выкинуть мусор, когда пойдет в школу. Добавив что-то вроде «маме надо помогать» и «от легкой работы по дому еще никто не умирал», Власова уехала. Коллеги подивились раннему приезду Риты – за столько времени все уже отвыкли видеть ее на утренней летучке, но вопросов никто не задавал. Только Данилов пристально следил за ней и видел внутреннюю пустоту, скрывающуюся за обычным рабочим взглядом. Как смерть, вдруг пронзила его мысль. Вчера она выглядела как смерть, только вместо косы у нее была бутылка с коньяком. Степан невольно содрогнулся, а Власова делала вид, что не замечает его внимательного, изучающего взгляда. Она изо всех не оставшихся сил пыталась начать новую жизнь или, вернее сказать, вернуться к старой – до Калашникова. - То, что Хромов подозревает тебя, совершенно логично, - высказался Круглов, глядя на Соколову. – Если мы постоянно грешим на министерских, почему они не могут грешить на нас? Чем мы лучше их? Особенно в их-то глазах. - Ну, не скажи, Петрович, - не согласился Шустов. – Это у них там министры пропадают и помирают, а не у нас. - Что делает их жертвами, а не преступниками, - заметил тот. – И вообще, может, этот Хромов – следующий кандидат на расправу? Коллеги переглянулись. - Но я не убивала Рогова, - тихо, но четко сказала Юля. - Нам надо это как-то доказать, - подхватил Лисицын, - тогда у министерских не будет повода к тебе цепляться. Накануне он отвез расстроенную Соколову домой и не стал пользоваться ситуацией, чтобы выяснить их отношения, но вся эта история с Роговым начинала беспокоить и его. А что если это действительно не случайность и Юлю целенаправленно подставляют? Словно в ответ на его негласные вопросы в кабинет вошла секретарша и доложила, что пришел Жидков Виталий Борисович и очень желает видеть майора Круглова. Тот велел впустить. - Доброе утро, - поздоровался майор, когда посетитель вошел. - Не знаю, доброе ли, - обеспокоенно ответил тот. – Здравствуйте, - он обвел присутствующих долгим взглядом и задержался на Юле. – Сегодня утром мне пришло письмо на электронный адрес, - он вновь посмотрел на Круглова и протянул лист бумаги. – Полковник Рогозина велела ехать к вам. - Если со мной случится непоправимое, обратись к майору Соколовой – она в курсе, - недоуменно прочитал Николай Петрович, и Юля тут же встрепенулась: - Что?! От кого письмо? - Отправлено с ящика Рогова, причем сегодня в семь утра, - Круглов удивленно глянул на экспертов. – А как такое может быть? Он мертв уже несколько дней. - Очередная подстава! – раздраженно дернул рукой Лисицын, чувствуя, как тучи все больше сгущаются над головой Юли, которая и так сидела бледная как снег. - Такое может быть, если отправка была отложена во времени, - объяснил Белозеров. - А вы разве не проверяли почту Рогова? – удивилась Власова. - Там ведь это должно было быть видно. - Николай Петрович, а можно листочек? – попросила Белая и, получив желаемое, быстро пробежалась по нему глазами. – Ну что, пойдем поколдуем? – глянула она на Сергея, и тот кивнул. - Разрешите, Николай Петрович? Круглов отпустил лаборантов и повернулся к остальным. - Ну, какие будут соображения? - Странно, что сам Хромов не явился сюда, - заметил Шустов. - У Алексея Егоровича несколько встреч до обеда, - ответил Жидков. - То есть казнь отложена во времени, - вздохнула Соколова. – Понятно… - Да подожди ты! – возмутился Лисицын. - А чего ждать? – Юля с трудом контролировала нервы. – Совершенно очевидно, что это еще один гвоздь в крышку моего гроба. - Ну, пока не похоронили – не труп, - резко вмешалась Власова. – Лучше вспоминай, какие дела у тебя были с Роговым и его окружением. - Да не было у меня никаких дел! – вспылила Соколова. – А если были, то я не помню. А если не помню, значит, ничего важного. Я не знаю, о чем он говорит в своем письме! - Это еще если это его письмо, - заметил Данилов, - потому что выглядит все это как-то странно. На столе зазвонил телефон, и Круглов снял трубку. - Письмо отправлено с помощью программы с внешнего хранилища, - доложил Белозеров. – Мы вот сейчас нашли путь. - То есть? – не понял майор. - То есть в определенный момент программа вытаскивает по нужной ссылке текст, который предварительно там оставили, и отправляет его по нужному адресу. - Зачем так сложно? - Варианта два, - перехватила у Сергея трубку Таня. – Либо Рогов боялся, что это письмо кто-то может обнаружить в черновиках, либо это кто-то другой создал этот файл именно для того, чтобы сам Рогов не обнаружил его в своих черновиках. И во втором случае этот кто-то и есть наш убийца. Кто еще знал, что Рогов погибнет? Только он. - Понял тебя, - Круглов скинул звонок и обратился к Жидкову: - Скажите, Виталий Борисович, а Рогов хорошо владел компьютером? - Не очень, если честно, - признался он. – Базовый набор программ Микрософт Офис и немного интернет. Его Маринка обучала в свое время. Но Петр Анатольевич был из тех, кто запомнит, когда и какую кнопку надо нажать, и все. - Маринка? - Жена моя и дочь полковника Рогова. Она закончила как раз информационные технологии и очень любит все эти гаджеты, программы и так далее. Вот и обучила отца, - охотно рассказывал Жидков. Эксперты переглянулись. - Я думаю, вы можете вернуться в министерство и сообщить Рогозиной, что как только у нас будут новости, я ей доложу, - попрощался с гостем Круглов, и тот ушел. - Если это дело рук Марины, то какой мотив? Наследство? – первым высказался Шустов. – Они вроде и так не бедствуют. - А если это дело рук Марины с подачи любимого мужа? – предположила Власова. – Если это он захотел избавиться от тестя? У него причин много. Во-первых, наследство, во-вторых, должность, в-третьих, независимость. Помните, Хромов говорил, что Жидков попал на это место только из-за родства? Так, может, малыш не так прост, как хочет казаться? Может, ему надоело постоянное присутствие тестя? Может, он ему развернуться как следует мешал? - То есть ты хочешь сказать, что Марина помогла мужу убить своего отца? – недоверчиво посмотрел на нее Данилов. - Нет. Марина помогла мужу навести тень на Соколову, - поправила Рита и принялась объяснять: - Вот смотрите. Допустим, что Жидков убирает Рогова с помощью сообщника. Делает это так, чтобы подставить Юлю. Возможно, именно он вытягивает на белый свет информацию про то, что Юля заходила к Рогову после обыска. Ему очень нужно, чтобы это стало достоянием общественности. Но вот беда – никто не торопится обвинять Соколову в преступлении. Тогда наш такой бестолковый с виду Жидков жалуется жене, что, мол, преступник вроде как известен, но большая шишка, а своих никто выдавать не хочет. И тогда убитая горем дочь решает помочь, так сказать, правосудию и создать дополнительный мотив, чтобы за Соколову взялись конкретно. - Все это хорошо, но я Жидкова сейчас видела в первый раз в жизни! – возразила Юля. – Зачем ему меня подставлять? - Вариант первый – ты просто не помнишь, - спокойно ответила Власова. – Если ты ему когда-то что-то сделала, то он мог затаить на тебя зуб, а ты могла не обратить внимания. Вариант второй – лично ты тут ни при чем, просто нужно, чтобы кто-то ответил за это преступление, чтобы до самого Жидкова не докопали. - Версия – зашибись! – вынес вердикт Шустов. - Есть другие? – вздернула бровь Рита. - Нужно пригласить Марину Жидкову к нам и попробовать разузнать у нее все, - взял ситуацию в свои руки Круглов. – Кстати, что у нас там с теми гражданами из дома Рогова, которые уехали? Они уже вернулись? - Надо проверить, - отозвался Лисицын. - Я думаю, стоит опросить автовладельцев того дома и соседних, - подала голос убитая делом Соколова. – Если у кого-то работал регистратор в те заветные полчаса, мы можем что-то увидеть – кто входил, кто выходил и так далее. - Вот и займитесь этим, - решительно кивнул Николай Петрович, - пока к нам следующие гости не пожаловали. Чтобы нам было, чем аргументировать. Эксперты молча покинули кабинет. Из двух человек, проживающих в одном подъезде с Роговым, из поездки вернулся только один, но ничего толком вспомнить не мог – он уезжал на несколько дней за границу, и новые впечатления от прекрасного отпуска вытеснили рутинный будний день перед поездкой. Второй человек должен был вернуться только на следующей неделе. Охота на видеорегистраторы автолюбителей шла тоже не очень успешно. Сначала оперативники думали повесить объявление о помощи следствию, но потом решили, что таким образом могут предупредить настоящего преступника, который либо подсунет им какой-нибудь левый материал, либо подсуетится и достанет компрометирующие его записи вперед них. А еще, не дай бог, и прихлопнет их владельца. Единственной радостью за день было, пожалуй, отсутствие новых гостей. Когда стрелки дошли до нужной цифры, Круглов объявил «отбой по палате» до понедельника, и самые шустрые сбежали первыми. - Осталось только отчет Султанову завезти, - сказал Николай Петрович. – Черт, Данилов уже уехал. Хотя… еще можно вернуть. - Не надо, - остановила его Власова, - могу завезти я. Мне все равно надо поговорить с Девятовым. - Ну, хорошо, - пожал плечами майор. – Серег, распечатай ей, - он хлопнул Белозерова по плечу и вышел. - А ты чего домой не едешь? – повернулась Рита к Белой, сидящей за другим компьютером. - Да, сейчас закончу тут все, закрою и поеду, - нехотя отозвалась Таня. На душе у Белой было скверно. Сначала она хотела вызваться отвезти документы Султанову – такой предлог! – но Власова ее опередила. А с другой стороны, это для министра распечатка, а не для доктора – заходить к Девятову у нее повода нет. А если что-то из головы придумать, то выглядеть это будет ужасно. Так что даже хорошо, что едет Рита, а то она бы не удержалась и отчебучила что-нибудь. А потом бы жалела. Так что все правильно. Таня выключила компьютер, бросила халат на вешалку и, попрощавшись с коллегами, вышла из лаборатории. И все равно на душе было скверно. Власова постучала в кабинет доктора и, не дожидаясь ответа, заглянула. - Можно? Девятов оторвался от своих бумаг. - Да, Рита, проходите, - кивнул он, убирая документы в сторону. – Добрый вечер. - Добрый, - она медленно зашла и со вздохом опустилась на предложенный стул. - Что-то случилось? - Нет. Или да, - Власова посмотрела на настороженное лицо Александра и выдохнула: - В вашем полку прибыло. - В смысле? – не понял он. - В смысле, что вчера я была у нашего пациента последний раз. У нее не поворачивался язык даже просто назвать его по имени. Для нее Калашников был другим человеком, а тот, что сейчас сидит в палате и занимает его тело, это не Гриша – это узурпатор какой-то. К удивлению Риты, Девятов молчал, видимо, ожидая какого-то объяснения ее заявлению, и ей пришлось выдавить из себя: - Это не тот человек. И дело не в том, что он ничего не помнит, дело в том, что он не хочет помнить, не хочет вспоминать, не хочет ничего восстанавливать, - голос Власовой звучал глухо, словно внутри нее гуляло эхо, повторяя многократно каждое ее слово, отскакивающее от стенок во всеобъемлющей пустоте. - И я не знаю, как сказать об этом Жене, - вздохнул Александр, устало потирая лицо руками. - Что? – изумилась Рита. - Я был с Григом с самого начала, - негромко начал он. – Я был первым, кто рассказал ему, кто он такой и что было в его жизни. День за днем я наблюдал за изменением в его состоянии. И чем больше меня радовала динамика физической стороны вопроса, тем больше угнетала моральная сторона, - он помолчал. – Помните, я вам говорил, что я сдался? – Власова кивнула. – Так вот именно по этой причине. Еще в Германии я увидел, что он ничего не хочет вспоминать. Он помнит себя только с послеоперационного периода, и все это время вокруг него всегда суетились, заботились, поили, кормили, лечили, ухаживали… Кому не понравится такой стиль жизни? - Калашникову, - вырвалось у Риты, и Девятов грустно усмехнулся. - Да, наш Калашников не стал бы наслаждаться подобным – сбежал бы при первой же возможности. Но это – не наш Калашников. Это совершенно другая личность, привыкшая, что вокруг него все трепыхаются и все для него делают. Зачем ему память? Откуда знать, что в той памяти было хорошо? Зато он точно знает, что здесь и сейчас – хорошо. Он… как ребенок, который начинает новую жизнь, и вряд ли можно на него сердиться за это. Люди часто предпочитают уверенность и комфорт сомнениям и неизвестности, - он сделал паузу. – Откровенно говоря, я рассчитывал, что, когда он увидит Женю, что-то щелкнет у него в мозгах или в сердце, но… у него не щелкнуло даже при виде вас, - тише добавил он, не желая задеть, но Власова почувствовала, как комок застрял в горле. Она молча взъерошила волосы, понимая, что никак не может прокомментировать его слова, но он и не ждал. - Возможно, вам покажется это банальным, - вдруг сказал Александр, - но я думаю, что понимаю, что вы сейчас чувствуете. - Вы мне это уже говорили, - едва слышно пробормотала Рита, но он задумчиво смотрел ей в глаза, и она вся обратилась в слух. - Пятнадцать лет назад я потерял жену, - выдохнул, наконец, Девятов, практически лишив ее дара речи. – Она попала в аварию – грузовик вылетел на встречную. Водитель был пьян – классическое ДТП. Таня умерла мгновенно. Мы ждали ребенка. - И… его спасти не удалось? – рискнула Власова, только сейчас замечая, как посерели от тоски его глаза. - Срок был маленький – три месяца всего, - коротко ответил Александр. - Я не знала, - неловко пробормотала Рита, и он постарался улыбнуться. - Скажем, это не та история, которую я люблю рассказывать. И если говорю сейчас вам, то только для того, чтобы было понятно, почему я вас понимаю. Конечно, это не одно и то же, но… - он подался вперед и, взяв ее ладони в свои руки, несильно сжал их. – Вы должны жить, Рита. Жить дальше. Вы взрослая мудрая женщина – вы смогли сами выбраться из этого. Осталась только Женя, - Девятов отпустил ее руки. – Она не отступится, и я боюсь за нее. Новый Калашников словно выпивает из нее все соки… - Ну, как знать, - тяжело вздохнув, Власова выпрямилась и постаралась задать беседе позитивный тон. – Может, когда его выпишут, все будет по-другому. Он уедет в свою деревню, она останется в Москве. Здесь ее подхватит Данилов, а у него… - она запнулась, но заставила себя продолжить как можно спокойнее, - а у него все сложится с Белой. - С Белой? – невольно дернулся Александр. - Да, Татьяна Белая, моя коллега, она была тут пару раз, вы могли ее видеть, - пыталась разыграть равнодушие Рита. – Новому Калашникову нравится Белая. И он этого не скрывает, - беззаботно развела она руками. – Уж не знаю, отвечает ли она ему взаимностью – свечку не держала и не собираюсь, но в принципе – почему нет? Ему – тридцать шесть, ей – тридцать два, они вполне могут найти общий язык даже без его памяти, - она помолчала и уставшим голосом добавила: - Ладно, Саша, я пойду. Завозила отчет Султанову, вот и зашла к тебе... Ничего, что я на ты перешла? - Ничего, - улыбнулся он. – Можешь заходить, когда хочешь, хотя вашего Султанова в понедельник уже выпишут. - Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь. Как-то это место не вызывает у меня желания вернуться. Но к тебе лично это не относится, - тут же добавила Власова, и он понимающе кивнул. – Вот моя визитка. Ну так, на всякий случай, - она встала и, потоптавшись, добавила: - Не то чтобы я верила в чудо… - Я понял, - перебил Девятов, избавляя ее от мучительных объяснений, и тоже встал, чтобы проводить гостью. – Полагаю, мой телефон тебе не требуется. Ну, с твоей работой ты про меня можешь знать больше, чем я сам. - Это точно, - через силу улыбнулась она, видя, как он тоже пытается поддержать ее шутками в этой трудной ситуации. – Спасибо, что рассказал, - вдруг поблагодарила Рита. – Знать, что кто-то понимает, что ты чувствуешь… не то чтобы приятно – пожалуй, здесь это не самое подходящее слово, но… как-то внушает надежду, что ли, что после всего этого жизнь может продолжаться. - Обязательно, - твердо ответил Александр. – Она обязательно будет продолжаться. Не справившись в одиночку с горькими эмоциями, они вдруг обнялись на прощание, и Власова ушла. Девятов медленно вернулся в свое кресло. Так значит, Тане тридцать два. Надо же, он бы дал меньше. И теперь она на прицеле у нового Калашникова. Саша запрокинул голову. Зачем ты вернулся, Григ, если это не ты вовсе? Из ФЭС Данилов, как всегда, поехал в больницу. В последнее время это стало чуть ли не второй его работой – поддержать выбивающуюся из сил Шишкову, увезти ее домой и снова попытаться убедить не вкладывать всю себя в Калашникова. В этот раз Степан начал уговоры еще в больнице. - Жень, так нельзя, - мягко сказал он, видя ее загнанный отчаянный взгляд. – Ты сведешь себя в могилу. И все ради чего? - Не ради чего, а ради кого, - храбрилась она. – Я знаю, у меня все получится. Просто надо подождать. - Ты на себя посмотри, - иногда Данилова просто бесило это упрямство. – От тебя самой уже ничего не осталось. Ему ни жарко, ни холодно, торчишь ты тут весь день или полдня. Ты можешь хотя бы сбавить обороты? Не нужны ему такие жертвы! – Степан пытался сохранять спокойствие, но нервы подводили. – И никому они не нужны! Если бы это давало какой-то результат, я бы еще понял, но вот так… - Результат будет! - Когда? Когда доведешь себя до ручки? – не сдержался он. – Да пойми ты, что толку от этого нет! - Да кто ты вообще такой, чтобы… - Евгения взмахнула рукой да так и замерла, поняв, что только что сказала. Данилов изменился в лице. Она видела, как взгляд его словно потух, в глазах появилось разочарование и усталость. Он молча вздохнул, посмотрев в сторону, затем снова перевел взгляд на нее и, не сказав ни слова, пошел прочь. И у нее не хватило сил даже просто позвать его, окликнуть. Женя видела, как шаги его становились все тверже и быстрее, в конце коридора Степан буквально вылетел на лестницу, а Шишкова без сил сползла по стене на пол и расплакалась. Как же она устала! Господи, кто бы знал, как она устала за эти несколько месяцев ожидания, веры, борьбы и надежды, что все образуется. Как ей надоело быть сильной и идти вперед, пытаясь повлиять на ничего не помнящего Калашникова, вынося тяжелые взгляды нервной Власовой, воюя с Девятовым – убеждая, что все еще будет, что Гриша хорошо идет на поправку физически, а значит, и память тоже скоро вернется. Доктор относился к ее словам скептически, учитывая весь свой многолетний опыт, и, видимо, не хотел ее расстраивать им, рубя жестокую правду-матку. А теперь еще и Данилов, решивший перетянуть кусочек уставшей, разбитой и выбившейся из сил нее на свою сторону. И его можно понять, конечно, можно. Но кто поймет ее? Ее, оставшуюся одной в целом свете и борющуюся за то, чтобы рядом была хотя бы одна родная душа. Та самая, вот уже несколько месяцев смотрящая на нее с интересом, даже неким любопытством, когда она рассказывает их общее прошлое, но без той нежности и теплоты, которых ей так не хватает. Выплескивая всю свою боль, горечь не сбывающихся надежд и чрезмерную усталость, Шишкова не сразу поняла, что уже не одна сидит на полу, подпирая спиной больничную стенку. Повернув голову, она обнаружила рядом с собой Власову. Та как-то криво усмехнулась и обычным своим командирским тоном выдала: - Ну, я, пожалуй, не самый подходящий человек для подобной беседы, но другого у тебя нет. Так что выкладывай – что стряслось? – выдержав паузу и не дождавшись ответа, Рита добавила: - Я видела Данилова. Он летел на выход с такой скоростью, что даже не заметил меня. Евгения запрокинула голову назад, уткнувшись макушкой в бледную штукатурку, и закрыла глаза. - Как же меня все достало… - наконец-то прошептала она. – Когда же уже все наконец-то наладится… - Никогда, - как само собой разумеющийся факт заявила Власова, и Женя, резко открыв глаза, повернула голову в ее сторону. – Да, вот так, - подтвердила Рита свои слова, - и чем быстрее ты к этому привыкнешь, тем будет лучше. Перестанешь тратить свои силы и время на то, что не стоит твоих усилий. - Это что же, например? – нахмурилась Шишкова. - Чтоб я сама это знала, - тяжело вздохнула Власова, прислоняясь затылком к стене. – Просто когда ты что-то очень долго делаешь, а результата нет, возможно, пора перестать уже это делать. В жизни есть много разных вещей, и пока ты зациклена на одном, ты можешь не заметить, как теряешь все остальное. А когда заметишь – будет поздно. - Ты… ты предлагаешь мне бросить Гришу? – расширились от изумления ее глаза. - Бросить? – усмехнулась Рита. – Нужна ты ему… как и все мы… Я предлагаю тебе не питать иллюзий. Калашников жив – этому мы должны быть рады, но это не тот Гриша, которого знал каждый из нас, и тут ничего не попишешь, - сухо резюмировала она. - Ты считаешь, что память не вернется, да? – тусклым голосом спросила Женя, глядя куда-то в неопределенную точку, и Власова тяжело вздохнула – ей тоже было нелегко говорить на эту тему. - Я считаю, что пора уже выпустить человека в вольное плавание. Физически он здоров, кто он такой – он тоже знает. Он начинает свою жизнь с чистого листа – судьба дала ему такой шанс. - А как же мы? – слезы вновь покатились по ее щекам. - А мы… - Рита взъерошила волосы, выдавливая из себя слова. – А мы это как-нибудь переживем. Ну, не умрем же, верно? – храбрилась она. - Я не хочу! – Женя все-таки разрыдалась. – Я не хочу отпускать, я не хочу сдаваться, мне нужен мой Гриша! Я хочу, чтобы он вернулся! – она уткнулась носом в коленки. - Все хотят… - едва слышно пробормотала Власова, заставляя себя быть сильной, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Только что мы можем? Я говорила с Девятовым, консультировалась с другими специалистами, подняла на уши всех, кого могла, но увы – мы здесь бессильны. Нам остается только принять. - Да не хочу я это принимать! – воскликнула Шишкова, подняв на нее заплаканное лицо. – Мне не все равно, как тебе! - Послушай, милая моя, - Власова резко встала на ноги и смотрела теперь на нее сверху вниз, – из-за этих зря растраченных нервов я чуть не упустила сына. А ты рискуешь потерять Данилова, у которого, конечно, миллион недостатков, но с тобой он носится как курица с яйцом. Нельзя быть такой слепой. Нельзя так безответственно относиться к тем, кто тебя любит. Боюсь, тебе придется повзрослеть и осознать, наконец, простую истину: в этой палате сейчас находится абсолютной чужой, левый мужик… хоть и выглядит он как наш любимый майор Калашников, - голос дрогнул, и Рита отвернулась, быстро доставая телефон. – Так что вставай давай, а я пойду найду Данилова, чтобы он отвез тебя домой. - Да он уже уехал, небось, - так и оставшись сидеть на полу, тихо ответила Женя, огорошенная жестокой правдой и резкой интонацией Власовой. – Я ему такое сказала… - Да, судя по его лицу, ты мощно переборщила. Я все же надеюсь, что он не настолько дебил, чтобы в таком состоянии садиться за руль… Алло, Серый, пробей мне телефон Данилова. Это срочно… Нет, ничего не случилось, и звонить ему не надо… В районе больницы? Отлично, - она сбросила звонок и убрала мобильник в карман. – Ну, я же говорила, здесь он. Ходит, небось, по больничной территории, кулаки о деревья разминает, - и, не добавив больше ни слова, отправилась к лестнице. На улице было уже темно, и Власова не совсем представляла, где ей искать Степана, поэтому набрала его номер. Сначала она услышала телефонную мелодию совсем недалеко от себя, а потом заметила и самого хозяина мобильного устройства. Данилов сидел на земле, подпирая спиной толстый клен. Подходя ближе, она увидела, как он нехотя достал телефон и через силу ответил: - Да, Рит. Что ты хотела? - Уже ничего, - прозвучало совсем рядом, и он обернулся. – Хорошо сидишь. Прорасти хочешь? - Да можно и прорасти, если от этого хоть какая-то польза будет, - равнодушно бросил он, и Власова села рядом. - Ну, тогда и я рядом с тобой посижу. - Домой бы ехала – поздно уже. - Вот и я Женьке сказала, что домой вам надо ехать, а не в больнице торчать – мертвому припарки. - Как она? – после паузы спросил Степа. - Сидит рыдает в коридоре на полу, - честно и прямо ответила Власова. – Что, личная жизнь дала трещину? – в лоб спросила она, и Данилов зло метнул какую-то веточку в сторону. - Да нет у меня никакой личной жизни! Рита выразительно повела бровью, давая понять, что она вся внимание, но рта не раскрыла. Тяжело вздохнув, Степан признался: - Нет у меня с ней ничего. Ну, как нет, - тут же оговорился он. – Сначала все вроде хорошо было – медленно, конечно, но виден был прогресс. А потом… - Потом – это когда? - Когда Калашникова сюда привезли. Ее словно подменили. Она целыми днями с ним, волнуется только о нем, все пытается достучаться до него. И я в какой-то степени это понимаю – он ей как брат, и больше у нее никого нет, но… Порой думаю, что она в меня-то и вцепилась, потому что больше не в кого было... - То есть ты был у нее в роли Калашникова? – не поняла Рита. – И у вас были братские такие родственные отношения? - Я думал, что нет, - он смотрел вперед, не желая ловить пристальный взгляд Власовой, и так знал, насколько внимательно она смотрит. – Но дальше поцелуев у нас дело никогда не заходило… - сквозь зубы выдавил он, словно сознаваясь в своем поражении. - Ничего себе, - присвистнула Рита, отводя от него глаза и тоже прислоняясь к дереву. – То есть вот вы уже четыре месяца и… ничего? - Представь себе. - Да ты у нас прямо стойкий оловянный солдатик! - Смешно, - скривился Степан. – Я оценил. - Слушай, ну тем более тогда иди, забирай ее домой. Она там вся в слезах и соплях – самое время подставить свое надежное и сильное плечо. - Да не хочу я туда идти. Знала бы ты, что она мне сказала… - Забей. Девчонка извелась вся. По сути, она единственная упрямо верит, что все это имеет смысл. Все уже тихо отползли и смирились, а она все пытается закрыть грудью амбразуру… - Ты смирилась? – повернул голову в ее сторону Данилов. - Я просто предпочитаю об этом не думать. - Получается? – усмехнулся он. - Ты знаешь, когда родные коллеги не задают таких вопросов, - да! – выпалила Рита. – Ладно, сыро тут у тебя сидеть. И холодно, - она встала на ноги, и он последовал ее примеру. – Давай-давай, иди за ней. Ты мужик или нет? – словно ругала его Власова. - И что я ей скажу? - Да не надо ничего говорить. Подойдешь, обнимешь, поцелуешь в макушку, или куда там у вас принято, и заберешь домой. Все, что нужно, она скажет сама, если скажет. И все. А завтра уже на спокойную голову обсудите. А я тоже поехала – меня сын ждет, - не попрощавшись, она развернулась и вышла на дорожку. - Рит! – окликнул ее Степан, и она притормозила. – Спасибо, - улыбнулся он, хоть и получилось довольно натянуто. - Я все еще мечтаю поставить виски на твою свадьбу, - подняла указательный палец в его сторону Власова и, махнув рукой, поспешила к больничным воротам. Проследив за ней взглядом до поворота, Данилов вновь направился в больницу. Он нашел Женю на том же месте, где и оставил, только теперь она сидела на полу, как и говорила Рита. Заметив его, Шишкова подняла голову и выжидающе смотрела, как он шагает к ней по коридору. Подойдя, Степан бросил быстрый взгляд, оценивая обстановку, и просто протянул руку. Женя с готовностью ухватилась за нее, и Данилов помог ей подняться. Несколько секунд они серьезно смотрели друг другу в глаза, выжидая, кто начнет и что скажет, потом Степа просто обнял ее одной рукой, притягивая к себе, а второй погладил по волосам. Он почувствовал, как она судорожно выдохнула в его объятиях и доверчиво прижалась к плечу. Данилов с трудом подавил вздох. Он сам не понимал, почему он, здоровый взрослый мужик, так вцепился в эту мелкую проблемную девчонку, когда вокруг полно зрелых и готовых ко всему женщин. Но что-то мешало забить, бросить, развернуться и уйти. Сердце щемило каждый раз при мысли о ней, и было не все равно, как она там, все ли с ней в порядке. - Прости меня, - услышал он вдруг ее всхлипывания. – Я не хотела… Я так не думаю… У меня вырвалось… просто… - Потом разберемся, - только и ответил Данилов, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. – Поехали – отвезу тебя домой, - он вытер пальцами последние слезинки на ее щеках и ободряюще улыбнулся. – Утро вечера мудренее. Или, по крайней мере, так говорят. Шишкова неуверенно улыбнулась в ответ и позволила увести себя из больницы.