ВС-II «Легальный исход»

Отправив Калашникова искать, куда поехала Власова, и выведя Соколову из опасного для жизни состояния, Девятов оказался в компании Рогозиной, Круглова и Селиванова в буфете, где ему предложили чашечку кофе и бутерброды. - Юля обязана вам жизнью, - улыбнулась полковник. – В ФЭС ценят и не забывают такое. - Себе она обязана жизнью, - усмехнулся доктор. – Сколько ее помню, сломить ее было не так просто. Она из тех, кто в огне не горит и в воде не тонет. Железная воля и неутомимая жажда жизни. - Видимо, потому и майор теперь, - заметил Борис. - Свое звание она заслужила, - спокойно ответил Александр. – У нас в части порой мужики не дотягивали до ее уровня ответственности и самоотдачи. В этом они с Григом очень похожи. С Калашниковым, - на всякий случай добавил он. - Хорошо, Лисицын не слышит, - с плохо скрываемой улыбкой вставил Круглов, и все обменялись понимающими взглядами. - Я еще тут нужен? – осторожно поинтересовался Девятов и пояснил: - Меня в больнице пациенты ждут. - Вы свободны, - кивнула Рогозина. – И… я распоряжусь, чтобы вас отвезли. - Да я сам… - начал было доктор, но на пороге буфета появилась Белая и выжидающе замерла в дверях, словно решая, входить или не стоит. - О, Таня, ты очень вовремя, - улыбнулась Галина Николаевна. – Уже поздно, пора отпустить некоторых домой, например, тебя. Заодно прошу тебя отвезти Александра Александровича в больницу. Ты же на машине? - На машине, - пролепетала Белая, пытаясь не смотреть на доктора и не задавать невежливого вопроса, почему именно она должна его куда-то везти – больше некому? Полон офис народу! - Вот и отлично, - обрадовалась Рогозина и повернулась к Девятову. – Оставляю вас в надежных руках. - Спасибо, - коротко поблагодарил тот и, попрощавшись, вышел из буфета вслед за Таней, успевшей покинуть его первой. – Я говорил вашему начальству, что могу сам добраться, - начал Саша, когда они подошли к стойке с журналом. - Мне несложно, - лаконично отозвалась Белая, радуясь, что есть веская причина не смотреть на него – подпись в журнале. – К тому же, адрес больницы знаю. - Спасибо, - отозвался Александр, явно не собираясь завязывать даже тривиальный разговор. Таня тоже не стала лезть на рожон – в кои-то веки взяла себя в руки и проявила выдержку и хладнокровие. В конце концов, он ни разу не показал ей заинтересованности, а она просто исполняет просьбу Рогозиной. О чем тут говорить? - Я могу попросить вас отвезти меня домой? – неожиданный вопрос доктора застал врасплох деловой настрой Белой, и она устремила на него непонимающе-удивленный взгляд. – Мне нужно принять душ и переодеться, прежде чем ехать в больницу, - объяснил он, и она кивнула. - Адрес говорите. Таня постаралась сосредоточиться на дороге, но его слова про душ не давали ей покоя. Она гнала прочь откровенные картины, которые стремительно рисовало ее беспощадное воображение, и даже заставляла себя представить, будто она едет одна в машине просто куда-то. Неважно куда. К счастью, объект ее грез не заводил разговоров по пути, чем радовал и бесил одновременно. Радовал, потому что иначе аварии не миновать, а бесил… Белая вздохнула. Не обязан доктор пылать к тебе чувствами, заруби это себе на носу! Вежливость, это просто вежливость! - Подъезд какой? – как можно отстраненнее спросила она, когда они подъехали к желаемому дому. - Остановите на углу, я тут дойду по дорожке. Там неудобный въезд во двор. - Как скажете, - пожала плечами Таня, откидываясь на спинку своего сидения, и зачем-то добавила: - Приятных выходных! - Спасибо, и вам, - тут же услышала она в ответ и в очередной раз прокляла это джентльменское воспитание. – Хотя надо было ехать в больницу… - вдруг сказал Александр, и Белая растерялась, не готовая к такому повороту. – Просто там осталась моя машина, - объяснил он. – Забрал бы и на ней приехал уже домой, а потом обратно. - И зачем кататься туда-сюда? – Таня невольно улыбнулась. – Время только тратить. - Ваша правда, - легко согласился он, тоже улыбнувшись. - К тому же, я… - она с трудом заставила себя остановиться, но, видя его заинтересованный взгляд, поспешила продолжить: - Я вас уже привезла домой. Глупо было бы сейчас ехать в больницу за машиной, а потом снова сюда. - И вы снова правы… - медленно произнес Саша, заставляя ее сердце стучать с ускоренным ритмом. – Это я сразу не сообразил. - Бывает… - ляпнула Таня первое, что пришло в голову, лишь бы что-то сказать. Вот зачем он на нее так смотрит? Разве не понимает, что… Она с трудом подавила вздох. Конечно, не понимает. Динозавр он толстокожий – ничего не видит и не понимает. Вот так легко от милой улыбки можно перейти к ядовитой обиде. Девятов ничего не сказал – молча вышел из машины и пошел по дорожке между домами, как и собирался, а Белая все не могла заставить себя уехать – смотрела и смотрела ему в спину. А вообще, вежливость предполагает пригласить даму на чашечку кофе или нет? Она снова вздохнула – знаешь же, что он сейчас в больницу поедет, а не дома сидеть будет. Так может, все-таки стоило предложить ему подвезти потом? Да-да, конечно, - раздосадовано бухтел внутренний голос, - удуши мужика своим вниманием, еще на шею ему кинься! Девятов уходил все дальше, как вдруг обернулся посреди дорожки, и у Тани перехватило дыхание. А может, сейчас он вернется и… Дура! Она быстро схватила телефон и сделала вид, что пишет кому-то сообщение, чтобы оправдать свою стоянку на углу дома. Краем глаза Белая видела, как Саша снова развернулся и скоро скрылся за поворотом. Точно дура! Нет чтобы улыбнуться доктору, подождать, что он сделает… Чувствуя себя полной идиоткой от невозможности владеть ни собой, ни ситуацией, Таня завела машину и принялась выезжать со двора. Девятов заметил холодность, с которой Белая согласилась довезти его до дома, и пытался вспомнить, когда он успел ее обидеть чем-то. Потом решил, что просто нарушил как-то ее планы на вечер, а отказать Рогозиной Таня не посмела, и почувствовал себя виноватым. Надо было действительно добраться самому, причем до работы. Он сидел молча в автомобиле, не желая попасть в неудобную ситуацию своими неуклюжими словами. Это в больнице он чувствовал себя уверенно, потому что находился на своем месте, а рядом с ней, да еще в ее машине, у него было ощущение вакуума вокруг. И даже почвы под ногами не было. Он внезапно терялся и не знал, что было бы уместно сделать или сказать. Она пожелала ему приятных выходных, и он просто ответил ей тем же. Лишь потом, по дороге домой, Саша подумал, что, вероятно, стоило пригласить Таню на кофе в качестве благодарности, и даже остановился и обернулся в ее сторону. Странное дело, ее машина все еще стояла на том месте, где он высадился. Но он тут же вспомнил про вечер, про ее нарушенные планы и скрытое нежелание везти его куда бы то ни было, понял, что его посетила не самая лучшая идея, и даже хорошо, что он ее не озвучил. В конечном итоге ему сейчас тоже нужно ехать в больницу. Соня, наверное, уже не знает, как отбиваться от пациентов – не скажешь же всем, что доктор сидит в тюрьме. Мысли о медсестре вытеснили размышления и сомнения о Тане. Он набрал номер Сони, чтобы узнать, как обстоят дела на работе, и сообщить, что через час будет на месте, чтобы наверстать упущенное. Соколова медленно приходила в себя. Было жестко и темно, тело ломило как после бодрого рабочего дня с применением грубой женской силы, а еще почему-то замерзли конечности. Юля с трудом фокусировала взгляд в поисках ответа, где она находится, и смутно догадывалась, что антураж ей знаком. Наверное. Соколова попыталась приподняться, но внезапное головокружение заставило ее лечь обратно, вырвав стон. В ту же секунду где-то позади послышался шорох, потом щелчок, вероятно, лампы, потому что вокруг резко посветлело, но прежде, чем она успела сообразить, где она, над ней нависло знакомое лицо. - Юлька! – на помятой физиономии Лисицына появилась улыбка. – Ну вот и пришла в себя, - довольно заключил он. – Как ты себя чувствуешь? Соколова прищурилась, обводя взглядом помещение, и глаза ее расширились от догадки: морг! Но что она здесь делает? Точно, пальцы нащупали твердую гладкую поверхность прозекторского стола. Юля посмотрела на Костю: взлохмаченные волосы, четкие линии на одной щеке, небрежно застегнутая рубашка, халат, сваливающийся с одного плеча… Спал здесь, за столом, положив руки под голову, - про себя вынесла вердикт Соколова. - Холодно, - видя, что он ждет ответа, выдавила она из себя, облизнув пересохшие губы. - Я сейчас, - куда-то метнулся Лисицын и уже через несколько секунд укрывал ее пледом. – Так лучше? - Да, спасибо, - поежилась она, устраиваясь удобнее, если это вообще возможно на металлическом столе, как обнаружила в локтевой впадине иглу. Проследив взглядом по катетеру, Юля увидела большой пузырь, планомерно бросающий ей по капле какой-то раствор в трубку. Капельница. Но что случилось? - Напугала ты нас, - словно пожаловался Костя. – Не помнишь, что ли, ничего? – сообразил он, видя ее неясный взгляд. - Расскажи, - попросила она, чувствуя, как во рту сухо и неприятно. – Воды. - Да, сейчас. Голова Лисицына снова исчезла, после чего появилась вместе с рукой, в которой был стакан с живительной влагой. Наверное, никогда раньше Соколова не ощущала такую ценность воды, как сейчас. Костя помог пострадавшей немного приподняться, чтобы сделать несколько глотков. - Ты отравилась мышьяком, - без предисловий сообщил Лисицын. – Насилу откачали. Хорошо, что Девятов сразу сообразил и вызвал рвоту. Врач от бога! – в голосе чувствовалась благодарность. - Девятов? – после воды в горле посвежело, а в мыслях – прояснилось, и Юля смогла говорить. – Погоди… Бутерброды… Рита прислала Григу… - Это не Рита – это какой-то урод, который хотел отравить Калашникова или вас всех. - Как он? Что с Григом?! – перепугано расширились ее глаза. - Да что с ним будет… - раздраженно отозвался Костя. – В порядке твой Григ. Только ты и пострадала, потому что накинулась на эти проклятые бутерброды, словно тебя трое суток не кормили и… - он с досадой махнул рукой, не желая продолжать. Соколова поежилась, чувствуя дискомфорт во всем теле, и устало пробормотала: - Что за жизнь такая… сначала в тюрьму, теперь в морг… осталось только на кладбище скататься… - Я тебе дам на кладбище! – с чувством выпалил Лисицын, но тут же стих, увидев в ее глазах слезы. – Юль, ну ты чего? - Ничего, - она отвернулась и свободной рукой попыталась вытереть глаза. – Нашли уже, кто за этим стоит? - Нет еще, ищем. Поэтому ты тут. - В смысле? – снова повернулась Соколова к Косте. - Девятов предлагал забрать тебя в больницу, но нам оттуда уже привезли Боровикова в виде трупа, так что нечего. Морг ФЭС – самое надежное место! – ответственно заявил Лисицын. - И самое жесткое… - поморщившись, добавила она, все пытаясь найти позу удобнее. – Неужели я даже диван не заслужила? – скосила Юля на него обиженный взгляд. Лисицын задумчиво почесал затылок. - Так тут нет дивана… погоди, я сейчас Борю позову, - решил он и метнулся к выходу. – Никуда не уходи! - Да куда же я уйду… - попыталась рассмеяться она, но сил не хватило, да и Костя уже успел скрыться за дверью. Через минуту на пороге появился Селиванов и уверенным шагом подошел к прозекторскому столу. - Ну, что, больной, как себя чувствуем? – улыбнулся он. - Как будто поезд переехал, - посетовала Юля. – Мягче места не нашлось? - А это ты ему можешь спасибо сказать, - кивнул Борис в сторону стоящего рядом Лисицына. – Всех выгнал из морга, сказал, что сам охранять будет. Кость, ты бы хоть подушку какую соорудил, что ли, - пожурил он. – Это мои клиенты могут лежать на жесткой и ровной поверхности под простынкой. Ну, хоть плед принес, и то молодец, - усмехнулся Селиванов. - Сама попросила, - в тон ему вставила Соколова и, пока доблестный майор не возмутился, добавила: - Можно меня уже на диван перевести или вообще – домой отпустить? - В больницу тебя надо, - заявил Борис, помогая ей подняться. – Голова не кружится? - Нет, - бодро соврала Юля, надеясь, что это ей поможет сбежать из морга – не готова она была вновь опуститься на это железное ложе. - Ну давай тогда попробуй спустить ноги… так, аккуратно, капельница. Соколова медленно, но верно сползала со стола. Перед глазами плыло, лица коллег начали двоиться, но она храбро улыбалась, чтобы никто ничего не заподозрил. В конце концов, она не одна – они поддерживают ее под руки, значит, не дадут упасть. - Все в порядке, - еле пробормотала Юля, стараясь, чтобы прозвучало уверенно. - Да какое в порядке?! – моментально взвился Лисицын. – Борь, да она вся зеленая! Давай ее на стул. Где там у тебя что-нибудь? Она сейчас грохнется в обморок! Может, обратно положить лучше? - Не надо обратно, - из последних сил пискнула она и упала головой на плечо Кости. - Ну… не надо так не надо, - несколько растерялся тот, поймав ее в свои объятия и так и застыв посреди морга, прижимая к себе едва держащуюся на ногах Соколову. – Борь, так что делать-то? - Знаешь что, неси ее в буфет – там хоть диван мягкий, - решил Селиванов. – Кровь на анализ я у нее и там могу взять. И капельницу туда перевезти. Ей лежать еще надо, пусть тогда там лежит. Да и ты… хоть кофе выпьешь. Тоже вон зеленый. А то рядом уложу! – пригрозил Борис, но Лисицын не смутился. - Надо – уложи, - бросил он, подхватывая Юлю на руки, и направился к выходу. Борис еле успел схватить штатив с капельницей, чтобы последовать за ними. На мягком диване Соколова постепенно переводила дух. Она успела оценить готовность Лисицына разделить с ней ложе и легкость, с которой он подхватил ее на руки, и, может, даже бы поблагодарила его за участие, если бы не собственная слабость и присутствие Селиванова. - Юль, мне надо у тебя кровь взять на анализ, будет немного больно, - как маленькой девочке сказал он. - Да ладно, - усмехнулась она, протягивая руку, - побольнее видали… - Вот и умница, - улыбнулся Борис, забирая шприц с предметом для исследований. – Будут новости – я сообщу. Но вообще, выглядишь ты уже значительно лучше, так что не сомневаюсь, что скоро пойдешь на поправку, - подбодрил он. - Можно мне попить? – попросила Соколова. - Пить – можно, - разрешил Селиванов и ушел, оставив их одних. - Какой сейчас день? Сколько времени? – спросила Юля, принимая стакан воды из рук Лисицына. - Суббота, раннее утро, - ответил он и только после этого глянул на часы. – Половина шестого. - Понятно… - она отпила. – То есть никого нет и не будет. А кто у нас дежурит сегодня? - Я. - А я только хотела спросить, почему ты не дома, - она чуть улыбнулась, глядя на его нахмуренное лицо. - С тобой уйдешь домой… - выдохнул Костя и тут же заявил: - Так, Селиванов сказал, что тебе отдых нужен, так что ложись и спи. - А ты? – послушно устроилась под пледом Юля, радуясь мягкому дивану. - А я… а я пока кофе выпью. - Ты всю ночь не спал, тебе еще дежурить… - попыталась возразить Соколова, но он быстро перебил: - В первый раз, что ли? Вот закончится дежурство, ты придешь в себя, и заберу тебя домой. Там и отоспимся, - вынеся вердикт, Лисицын повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен, и пошел делать кофе. Юля исподтишка наблюдала за Костей. Она видела, что он переволновался за нее, понимала, что волнуется до сих пор, и было в этом что-то неимоверно трогательное. «Заберу тебя домой…» Как же хорошо звучит. И не хотелось думать, что там, в нормальной бытовой жизни, Лисицын почему-то утрачивал способности заботливого и внимательного мужчины и становился циничным и резким мужланом. Почему только когда ей плохо, он ведет себя хорошо? Почему нельзя, чтобы так было всегда? Глаза закрывались сами собой – слабость после отравления мешала довести животрепещущую мысль до логического конца. В этот раз мужчин в парке было двое, и они не собирались делать вид, что незнакомы друг с другом. - Ты совсем сдурел?! – накинулся сходу первый. – Какого лешего ты поперся в контору с отравленной едой?! - Да потому что пора уже решать! – вспылил в свою очередь второй. – Сколько можно ждать-то?! - Слышь ты, решатель! – прорычал первый, схватив собеседника за ворот куртки. – Ты только что подставил нас всех! Имей в виду, если там где-то остались твои пальчики, ты поплывешь по полной. А попробуешь сдать нас с Фундуком – ты труп. Вернее, сначала твоя женушка, а потом ты. Усек? - Усек, шеф, - тут же сник тот. – Да не осталось там ничего. Я был аккуратен… - промычал он виновато. – Я как лучше хотел… - Как лучше… - шеф с досадой отпустил проштрафившегося. – Здесь я решаю, как лучше, Тощий! Запомни, а лучше запиши: тебя взяли в долю только на условиях полного выполнения указаний… Ладно, - немного остыл он. – Если вдруг к тебе придут – делай вид, что ничего не знаешь. Я подумаю, как замять… Но имей в виду – ляпнешь чего лишнего… - пригрозил он. – Я не шучу! - Да понял я, понял… - кисло отозвался Тощий. - Твоя задача – сидеть тише воды, ниже травы сейчас, - зло продолжал шеф. – Осталось уже немного. Все получит тот, кто умеет ждать. А кто не умеет – пойдет в расход. - Долго ждать-то? – рискнул Тощий, шеф сплюнул на землю. - Неделю, месяц… не знаю. Как пойдет. Ты мне все карты спутал своим шоу! Обмозговать надо… Набросать план… новый. Опять. Вот из-за таких недоумков, как ты, постоянно приходится все переделывать и откатывать назад. Бери пример с Фундука – он не чихнет без моей указки. Потому до сих пор жив-здоров, на свободе и при деньгах. Думаю здесь я, понятно? Твоя задача – делать то, что тебе говорят. - Понял, шеф. Не добавив больше ни слова, тот развернулся и зашагал на выход из парка, оставив Тощего одного. Власова коллекционировала хорошие дни, как филателист – редкие марки, потому что случались они нечасто, даже если подготовишься к ним тщательно и планомерно. Вот и сейчас ее отпуск подошел к концу и был ощутимо испорчен внезапным арестом Калашникова. Она вновь успела превратиться в истеричку, совершить пару сумасшедших марш-бросков, чтобы восстановить справедливость, и… уже пришел понедельник. Как же не хотелось на любимую работу! Если бы ей хоть отпуск дали нормально отгулять – насладиться по полной. А то ведь не успела расслабиться, как Лисицын позвонил ей на мобильник, за неимением номера Калашникова, и попросил передать Григу, что с Соколовой уже все в порядке. Так Рита узнала, что их троих чуть не отравили. - И когда ты собирался мне об этом рассказать?! – возмутилась она, глядя на спокойного, как лом в сарае, Калашникова. - В понедельник утром, - ответил он, подходя ближе и заключая в объятия. - Да ты хоть понимаешь… - Понимаю, - быстро остановил он вспышку гнева. – Понимаю, что ты бы снова разнервничалась, а я хотел, чтобы эти выходные прошли иначе. - Но я бы все равно узнала, - настаивала, но уже не так яро Власова. - Конечно, - невозмутимо подтвердил он, - просто всему свое время. Маргарита… - он заглянул ей в глаза. – Все обошлось, все живы-здоровы. Зачем портить воскресный вечер пустыми переживаниями. - Они не пустые, майор, - не сдержала обиды в голосе она, и Григ крепко обнял ее. - Я знаю. Тем более… Его уверенность в себе и в ситуации злила и восхищала одновременно. Да, ей бы хотелось быть в курсе с самого начала – просто она привыкла контролировать ситуацию, чтобы вовремя вмешаться. И не привыкла, что кто-то может контролировать за нее… - Приехали, - специально озвучил Григорий, видя, что Рита где-то далеко мыслями, хоть и рядом в машине. – Я съезжу в больницу, посмотрю, как там Саныч, а вечером приеду за тобой, - пообещал он. - Предполагается, что ты в больницу едешь по другой причине, - улыбнулась она. - Это рутина, - поморщился Калашников, затем бодро вышел из машины и обошел ее спереди, чтобы открыть дверь даме. – Жду не дождусь, когда Саныч меня выпишет. Почти полгода торчу в этих стенах, - пожаловался майор, хоть голос его и звучал решительно. - И… что ты будешь делать? – осторожно спросила Власова, стоя напротив него и не торопясь в ФЭС. - Работать, - улыбнулся он. Она боялась этого вопроса, вернее – ответа. Куда Калашникова понесет после счастливого излечения? В Красный ветер? На другую опасную базу? Рита понимала, почему Саша так тянет с выпиской – она сама бы не прочь сделать все, чтобы он остался рядом, знать бы – что. - К Султанову пойдешь? – старалась не выдавать своих опасений она. - Возможно, - кивнул майор. – Я долго работал под его началом, он меня знает. Может, посоветует что, а может, и сразу отправит куда-нибудь. - Надеюсь, что не очень далеко, - вырвалось у Власовой – не смогла сдержаться, слыша его беззаботные рассуждения. - Не очень далеко, - после паузы ответил Григ, вглядываясь в ее лицо. – А если далеко, то ненадолго. - Уже лучше, - медленно кивнула Рита, стараясь выровнять дыхание. - Мой капитан… - взгляд его смягчился. – Я, конечно, тот еще засранец, но я больше не хочу быть далеко от тебя. К тому же, в этом деле еще не поставлена точка – мы не знаем, кто против кого играет. Поэтому оставить тебя одну я не смогу. Я буду рядом. Я всегда тебя закрою. Как тогда, в деле Потапова, помнишь? - Конечно, - усмехнулась Власова. – Не успев довести дело до конца, кто-то полез ко мне целоваться! Григорий рассмеялся, но в долгу не остался: - И после этого кто-то заявил, что теперь я обязан жениться. - Ну… - Рита смутилась, тут у нее аргументов не было. – Надо же было как-то отреагировать. - А если бы я сказал, что готов хоть сейчас? – не свернул тему он. - Ты сказал другое, майор, - посерьезнела Власова, - и я не хочу вспоминать, что было дальше. Посерьезнел и Григорий, понимая, что дальше как раз она узнала про его диагноз, который перечеркивал все. Помолчав, он притянул ее к себе снова и негромко произнес: - Я всегда был один. Всегда понимал, что незавидная партия, потому что постоянно шел насмерть, и… Я никогда бы не подумал, что ты захочешь стать женой майора Калашникова. Рита замерла от двусмысленности фразы и твердости, с которой он ее произнес. Вроде не шутил – смотрел пристально, явно ожидая реакции. Это считать предложением или?.. Она улыбнулась лишь уголками губ и легонько поцеловала в губы. - Ладно, майор, - похлопала она его по плечу, - мне уже пора в офис, а то опоздаю, - Власова снова улыбнулась и пошла прочь. - Ты не ответила! – донеслось в спину. - Так ты не спросил! - в тон ему произнесла она, даже не обернувшись и не замедлив шаг. Через несколько секунд мобильный телефон завибрировал. Увидев имя на дисплее, Рита остановилась, закусив губу, чтобы не рассмеяться, и приняла вызов. - То есть ты считаешь, что я должен за тобой бегать? – прозвучал любимый голос. - Ну почему сразу бегать? – не скрывала своего удовольствия от ситуации она. – Можно ходить, а можно вообще… - Власова недоговорила, почувствовав его руки на своей талии. Майор спецназа умел передвигаться в пространстве быстро и бесшумно. - И что же можно вообще? – вкрадчиво поинтересовался Калашников у нее над ухом, и Рита крутанулась в его объятиях, чтобы оказаться лицом к лицу. - Можно не отпускать, - деловито заявила она. – А еще можно задавать вопросы напрямую, если хочется получить ответ. - Хорошо, капитан, спрошу напрямую, - разжимая объятия, внимательно наблюдал Григорий за ее сияющим взглядом: - Хочешь стать женой майора Калашникова? - Хочу! – с вызовом ответила Рита, с любопытством ожидая, что он сделает дальше. Григ кивнул, что-то решив в уме, и лаконично ответил: - Хочешь – будешь. Власова рассмеялась, обвивая его шею руками. Его тут же оказались на ее талии. - Да-а, майор, - томно протянула Рита, - на поле боя действительно не учат этикету… Но ты не переживай, я тебя и такого люблю! – бодро выпалила она и только потом поняла, что сказала. Власова отшатнулась и застыла от этого признания, так неожиданно сорвавшегося у нее с губ. Хоть их отношения были прозрачны и очевидны, ни один ни разу не признавался в любви другому, словно это было лишнее. А тут пожалуйста… Замер и Григ, явно не ожидавший такой пылкости в неподходящем для этого месте – на парковке в ФЭС. А впрочем… есть ли неподходящие места для настоящих чувств? Он видел ее растерянность, считал себя обязанным ответить – не потому, что она не знала, а чтобы своим признанием закрыть ее слабость и уязвимость в этот момент. Калашников медленно привлек Риту к себе и с улыбкой шепнул: - Ну, конечно, люблю. А иначе зачем все? Власова постаралась выдохнуть незаметно, но по его смеющимся глазам поняла, что маневр не удался – он считал ее нервозность и волнение так же легко, как другие читают открытую книгу. - Маргарита… - продолжал улыбаться он. – Разве тебя можно не любить? - Ну, у некоторых получается, - буркнула в ответ она, пытаясь обратить все в шутку, но Калашников был настроен решительно и серьезно, несмотря на смех, искрившийся в глазах. - У меня – не получилось. Как увидел тебя в первый раз, так и не получилось. Рита рассмеялась и вернулась к предложению дня: - Настолько, чтобы позвать меня замуж? - Да, - спокойно кивнул он, наслаждаясь ее объятиями. - Что, и даже колечко будет? – выгнула бровь Власова, не удержавшись от подколки. - А как же, - не смутился Григ, чуть ослабил объятия и, осмотревшись, выпустил Риту из рук. Она с интересом наблюдала за тем, что он собирается делать. Майор наклонился к земле, вырвал травинку из редкого сухостоя и, шустро сплетя ее в колечко, протянул невесте. – Пока такое, вечером будет настоящее, - пообещал он, беря ее руку и надевая самодельное кольцо на палец. Власова не знала, что говорить: его простота и эта легкость, с которой он делал даже те вещи, от которых иные шарахаются, как черт от ладана, подрывали в ней все известные устои поведения и правил приличия, поэтому Рита просто притянула Грига к себе и жарко поцеловала. Ну и пусть здесь есть камеры, ну и пусть она может столкнуться с коллегами или еще хуже – начальством. Когда рядом с ней был Калашников, Власовой казалось, что ей море по колено и никто ничего сделать не сможет. Она вдруг становилась такой юной девочкой, доверчивой и безрассудной, свободной и пылкой; девочкой, которая знала, что если что – ей есть, за кого спрятаться, чтобы не дали в обиду, защитили и позаботились. Григ ответил на поцелуй не менее горячо, будто они были в спальне, а не перед дверями конторы, словно никто не мог увидеть их или помешать. Лишь насладившись моментом сполна, они медленно отстранились друг от друга. - Мне на работу надо, - нехотя напомнила Рита. - А мне в больницу, - в тон ей ответил Калашников. - Тогда иди, - она заставила себя убрать руки. – Привет Девятову. - Привет коллегам, - не остался в долгу он, после чего быстро поцеловал вновь и, развернувшись, направился к машине, иначе они бы долго еще прощались, не желая расставаться друг с другом.