ВС-II «Легальный исход»

В Новую Оперу Власова собиралась с особым пристрастием. Как никак главной целью была разведка, а не приятно проведенный вечер. Да и может ли вечер считаться приятным, если проводишь его с тем, к кому испытываешь явное отторжение, в то время как твой любимый находится за решеткой? Рита вздохнула, окинув себя в зеркало критическим взглядом. Для Калашникова она так никогда не наряжалась, а для Хромова – пожалуйста. Мда… - Цель оправдывает средства, - пробормотала она, глядя на свое выдающееся отражение. – Это будет тяжелый вечер, но – завтра будет замечательный день, - словно пообещала она самой себе и перевела взгляд на настенные часы. Посчитав в уме, сколько осталось для точного освобождения Калашникова, Власова схватила сумку и направилась к выходу. Хромов, как настоящий джентльмен, сказал, что заедет за ней пораньше, чтобы пробки не помешали им прибыть вовремя. И хотя Рите хотелось бы выйти попозже и доехать самой, она понимала, что стратегически это будет неверный шаг, поэтому с улыбкой согласилась на предложение, против которого восставало все ее существо. Терпеть ненавязчивые ухаживания Алексея лишний час не было пределом ее мечтаний, скорее вызывало опасения, что те самые ухаживания могут перейти от легкой версии к тяжелой артиллерии, ведь разделять их не будет больше ничего: ни работа, ни срочные дела и вопросы, ни личная жизнь Власовой – она же сама заявила ему, что с Калашниковым вопрос для нее решен. Звонок раздался настолько вовремя, что у Риты закралось подозрение: а не торчал ли Хромов на своем автомобиле у нее под окнами, выжидая минуты, чтобы уж точно никуда не опоздать? - Я смотрел по навигатору – пробок быть не должно, - жизнерадостно заявил Алексей, открывая перед спутницей дверцу машины. - Это хорошо, - в тон ему ответила Рита. – Всегда лучше приехать пораньше, а не влетать в последнюю минуту. - Спасибо, что согласились составить мне компанию, - в очередной раз поблагодарил Хромов, и Власова поняла, что пора начинать. - Предлагаю перейти на ты – мы ведь не в офисе, - небрежно повела она плечом. - Как только мы доберемся до места назначения, - широко улыбнулся Алексей и пояснил: - Если я стану говорить вам «ты», а еще, не дай бог, смотреть на вас, то мы рискуем не то что не приехать вовремя, а не попасть туда вообще. Так что лучше так. Рита чуть не поперхнулась воздухом от двусмысленности фразы, но внешне выдала лишь типичную усмешку: - Заметано. Будет жаль, если билеты пропадут, - добавила она, подозревая, что не было никаких пропадающих билетов – он купил их специально, чтобы куда-то сходить с ней вдвоем. Еще минуту назад она бы одернула себя словами Хромова «вы не единственная женщина на планете», но после такого бодрого старта стало совершенно очевидно, что она продолжает маячить на его горизонте, как женщина, а не как ценный специалист или коллега. С другой стороны, всю дорогу можно расслабиться и мысленно готовиться к бою, отложенному до приезда в театр. Ожидания оправдались – Алексей не проронил ни слова, пока не открыл перед ней вновь дверцу автомобиля, но тогда уже позволил себе все, что желал: - Вы сегодня ослепительно выглядите, Рита, - с чувством произнес он, что Власова поняла: любая другая от этого как минимум покраснела бы, как максимум – упала в обморок от переизбытка эмоций. - Благодарю, - несколько церемонно ответила она, собираясь с мыслями. – Но вроде договаривались, что будем на ты… - вздернула она бровь. - Настолько ослепительно, что сложно говорить вам «ты»! – ничуть не смутился Алексей, словно давно продумал ответы на все возможные вопросы. «Спасибо, мне так проще», - мелькнуло в голове у Риты, но она лишь мило улыбнулась в ответ: - Ну, если так… - Я попробую! – отважно пообещал Хромов. - Если сложно, то и не стоит себя утруждать, Алексей Егорович, - продолжала улыбаться она. - Нет уж, - быстро среагировал он. – Если Алексей Егорович, то точно на ты. У меня получится! – уверенно заявил он, и Власова искренне рассмеялась. – Какая же ты красивая, Маргарита… И она возблагодарила небеса, что на улице было темно и он не смог увидеть резкую перемену в выражении ее лица. Несколько секунд оно застыло маской ужаса, пока Власова не взяла себя в руки, чтобы вести себя так, словно ничего не случилось: шоу маст гоу он. - Рита, - поправила она. – Если мы на ты, то я предпочитаю Риту. - Не вопрос, - довольно улыбнулся Хромов. – Тогда я предпочитаю Лешу, - он галантно подставил ей локоть, и она быстро уцепилась за него, заставляя себя сосредоточиться на плане. - Тогда пойдем внутрь, Леша? – дружелюбно предложила Власова. - Пойдем, Рита, - отозвался Хромов, довольнее ее раз в десять. Калашников припарковался недалеко от входа в Новую Оперу заблаговременно. До конца мероприятия еще оставались какие-то минуты, и Григорий мог спокойно ознакомиться с репертуаром театра и просчитать, во сколько ждать Власову. Он вышел из машины, когда начали появляться первые зрители. Калашников сам не знал, зачем сюда приехал – совершенно ясно было, что Хромов не распрощается с Ритой у порога Новой Оперы, а как минимум проводит до дома. Но Григу так было спокойнее: он проследит, чтобы парочка добралась до дома в целости и сохранности, особенно один человек из двух. С другой стороны, если Хромов вдруг окажется опасен и произойдет что-нибудь незапланированное, то он, Калашников, сможет оказать Рите помощь в трудную минуту. Как бы ни развивалась ситуация, Григорий чувствовал своим долгом присутствовать здесь и сейчас. Однако стоило искомой паре появиться на пороге театра, как все мысли Калашникова разом парализовало. Осталась только одна: какая же она красавица! Элегантная, в вечернем платье, с подходящим случаю прической и макияжем, Рита казалась ему если не богиней, то королевой точно. Еще летом, когда ему пришлось прятать ее в доме до начала спецоперации, Власова произвела на Григория неизгладимое впечатление, но сейчас все было совсем иначе: он словно увидел ее впервые и… потерял голову снова. Единственным неприятным моментом во всей этой картине был майор Хромов, и вовсе не тем, что Рита держала его под руку и широко улыбалась его словам, а тем, что он был ей под стать: холеный, высокий, галантный, стильный. Они составляли настолько гармоничную пару, что Калашникову было сложно прийти в себя – внутри него взвился рой самых разных, но очень острых и больных, чувств, мешавших оценивать ситуацию здраво и дававших лишь одну сторону медали – внешнюю. Опомнился Григ, лишь когда понял, что пара направляется в его сторону, и быстро спрятался в машину, чтобы остаться незамеченным. Калашников видел, как Хромов помог Рите сесть в автомобиль, но не слышал их разговора. Он ограничился тихой слежкой за машиной, надеясь, что они поедут домой к Рите, и впервые усомнившись, что маршрут может оказаться иным. К счастью всех троих, Григ не ошибся – Хромов припарковал свой транспорт во дворе дома Власовой, и Калашников понял, что прощаться у подъезда они не собираются – Рита пустила Алексея внутрь. Что-то ухнуло внутри у майора, и он заставил себя вспомнить, что это всего лишь план по разработке Хромова. Но время шло, а подозреваемый все не появлялся. Как далеко готова зайти Рита в своей спецоперации? Когда Алексей наконец-то вышел на улицу, Калашникову показалось, что прошла целая вечность, хотя часы возразили, что всего лишь десять минут. По освещаемой фонарем физиономии Хромова Григорий догадался, что тот не получил желаемого. Только дурак бы не понял, что этот майор имеет виды на Риту и готов ко всему, чтобы заполучить ее. Может, она права – это он воду мутит, чтобы убрать Калашникова со своей дороги? Григ аккуратно выбрался из машины, заметив, что Алексей достал свой мобильник – входящий звонок. Вдруг он поможет что-то прояснить, раз уж память не хочет оказать содействие следствию? - Хромов у аппарата, - резко и громко раздалось в ночи, после чего Алексей, словно опомнившись, что он на улице, понизил тон. – Не мешаешь – я уже освободился… Что? Как такое могло случиться?! – он казался взволнованным и разозленным одновременно, внимательно слушая объяснения собеседника. – Ничего не делай, слышишь? Я со всем разберусь!.. Нет, все в порядке: всех найдем, всех спасем, все устроим… Да, даже если дело примет другой оборот, мы все равно всех выведем на чистую воду – это наша работа… Я тебя услышал и понял. Не паникуй – все будет хорошо. Бросив телефон в машину, Хромов обошел ее спереди и уселся на водительское сидение. Калашников не мог видеть, что он там делал, лишь предположил, что звонил или писал кому-то, потому что автомобиль не сразу тронулся с места. Решив, что узнает позже в ФЭС, с кем общался Алексей, Григорий дождался, когда свет фар скроется за поворотом, и вышел из укрытия. Власова без сил опустилась на пуфик в коридоре. Кто бы мог подумать, что один вечер в театре способен так вымотать… Нет, она понимала, что основа всех ее нервных потрясений заключалась в компании, а вовсе не в опере, которую она и слушала-то вполуха, все пытаясь придумать, как вывести Хромова на личные разговоры о нем, а не о ней. Рита прекрасно знала, что если будет проявлять излишнюю настойчивость, то рискует пробудить в нем любопытство и подозрительность, поэтому действовать надо ювелирно. Как и осознавала, что, для того чтобы он начал говорить на волнующие ее темы, сначала она должна рассказать ему что-нибудь о себе. А говорить с ним о себе Власовой не хотелось ни капельки, и она мучительно выискивала максимально нейтральную информацию о собственной персоне, разглашение которой никак не сможет повлиять на ее жизнь в будущем. Рита также понимала, что после оперы Хромов возжелает продлить вечер в ее компании. Учитывая небывалую любезность, которой Власова одарила его за несколько часов, только полный идиот не воспользовался бы моментом, чтобы стать чуть ближе, чем есть. И Рита осознавала, что в конце вечера ей надо будет как можно дипломатичнее выставить вон Алексея из собственной квартиры. То, что удастся отделаться от него раньше, она даже не мечтала. Власовой пришлось проявить все свое актерское мастерство, чтобы убедить Хромова, что ей безумно понравился вечер, но она очень сильно устала и с непривычки у нее болит голова, поэтому все, о чем она мечтает – это лечь спать пораньше. Рита прибегла к самым искусным аргументам, чтобы отвертеться без негативных для нее последствий от предлагаемого сеанса массажа. Она видела, что Алексей разочарован, что он рассчитывал на «чашечку кофе», и Власова умело лавировала между любезностью и стойкостью, чтобы вышло, как надо ей, а не ему. И теперь, сидя на пуфике, она просто дышала, чтобы прийти в себя и не сойти с ума от напряжения. Рита не знала, сколько она так отдыхала в коридоре, но когда уже собралась уйти в комнату, чтобы переодеться, услышала поворот ключа в замке. На какие-то доли секунды внутри похолодело: а если Хромов решил устроить ей так называемый сюрприз и войти без приглашения? Но Власова тут же отмела эту версию: она аккуратно проследила, как машина Алексея выехала со двора, да и в замке явно поворачивают ключ. Если бы Никита внезапно решил вернуться от отца – хотя вот только к нему уехал, – ее бы предупредили, но никаких сообщений не поступало. Рита не успела дойти до логической мысли, кто же тогда это может быть, как на пороге появился Калашников. - Ты!.. – выдохнула она, не веря своим глазам. - Добрый вечер, - неловко ответил тот, закрывая за собой дверь. – Ничего, что я своим ключом? Не помешал, надеюсь… Григорий запнулся, не зная, как продолжить и что сказать. Она еще не успела переодеться, расчесаться и смыть косметику, а значит, до сих пор была восхитительно красивой, только теперь он видел ее ближе, и от этого становилось почему-то горше. Такая красота достойна лучшего. За секунды его сомнений Власова успела прийти в себя и бросилась ему навстречу. - Тебя отпустили? Обвинение снято? Когда ты вышел? Почему не позвонил? – быстро спрашивала она, обвивая руками его шею и притягивая к себе, но, заметив, что он не торопится обнимать ее в ответ, насторожилась: - Что-то случилось? Калашников смотрел прямо в глаза, пытаясь найти ответ на не поставленный вопрос, и Рита нутром чуяла подвох: что-то стряслось, чего она еще не знает. После тяжелого вечера ей только новых плохих вестей не хватало. Она убрала руки и инстинктивно сделала несколько шагов назад. - Отпустили недавно, - наконец ответил Григорий, поняв, что пауза затянулась, но продолжить не смог. Он искал нужные слова, но майор спецназа, привыкший воевать и отдавать приказы, а не объясняться с дамами, не находил ни одного подходящего выражения, поэтому, не выдержав, ринулся напрямую: - Я видел тебя с Хромовым. Твои коллеги сказали, что он пригласил тебя в театр, дали адрес… Власова выдохнула: так вот оно что, оказывается, а она-то уже… Легкая улыбка тронула губы, левая бровь медленно поползла вверх. - Мне сейчас показалось или… майор Калашников ревнует? Григорий невольно усмехнулся: она была неотразима с этим кокетством и в голосе, и во взгляде – настолько, чтобы забыть обо всем на свете, но – забывать было нельзя. Жестокая правда занозами впивалась ему под кожу и нещадно полосовала все его существо. - Дело не в этом, - выдохнул он, и Рита нахмурилась: перед ней стоял какой-то другой Калашников – не ее засранец-майор, который бы уже воспользовался моментом, а будто чужой человек, несколько похожий на того самого, кого она любила. - А в чем? – едва выдавила из себя она, ощущая, как ком застревает в горле. - Ты выглядишь божественно, - начал Григ, и теперь Власова видела, что это совсем не комплимент, призванный растопить ее, как льдинку, но не понимала, что за этим кроется, и лишь больше нахмурилась. – Настолько божественно, что… - Что? – вопрос прозвучал отрывисто. Она чувствовала, что ему тяжело говорить, и ненавидела эти дурацкие паузы, отделявшие ее от сути. - Хромов тоже был больше похож на лорда, чем на простого военного, - добавил Калашников, и Рита ахнула: - Что?! И тут майора словно прорвало. Он говорил тихо, сбивчиво, стараясь быть твердым и уверенным, но терялся, как пацан, не умеющий ясно выражать свои мысли на столь деликатную тему. - Я только когда увидел тебя сегодня, понял… Ты красивая, притягательная женщина. Из тех, что сводят мужчин с ума одним только взглядом, и я даже могу понять Хромова, который тут явно пытался остаться дольше, чем на десять минут, но… - он перевел дух и подошел к ней. – Я простой деревенский мужик… вояка. Да, тоже майор, но вся моя жизнь прошла вдали от большого города. Я люблю природу и маленькие деревеньки, я далек от театров, ресторанов и прочих мест скопления бомонда… Мне вряд ли когда-нибудь пришло бы в голову пригласить тебя в театр. Да что там – не пришло бы точно!.. Но ты рождена, чтобы блистать, чтобы рядом с тобой был мужчина, который тебя достоин, который сделает твою жизнь ярче, лучше… - Что?! – снова ахнула Власова, понимая, наконец, к чему он клонит. Она медленно, но верно закипала от ярости и бессилия. Как подобная чушь могла прийти ему в голову?! - У Хромова есть для этого все… - выдохнул, будто сдался, Григорий. – Я сегодня впервые подумал, что, вероятно, не имею права вот так врываться в твою жизнь, превращать ее в непонятно что, в то время как другие могут сделать из нее праздник. Звонкая пощечина стала коротким ответом на его длинный монолог – у Риты просто не хватило слов, чтобы выразить все, что она думает по этому поводу. Или же эмоции настолько перехлестнули разум, что ни одно дельное выражение рот произнести не смог – лишь рука справилась быстро и без промедления. Пощечина оказалась действенным лекарством для Калашникова, который вмиг оценил неправильность своей позиции и глубочайшее заблуждение в своих теориях. Взгляд его смягчился, виноватая улыбка нарисовалась на губах. - Прости, капитан. Бес попутал. - Убью! – только и смогла выдохнуть Власова, как дракон, изрыгающий пламя, не уточняя, кого именно – беса или майора. Григ протянул руку, чтобы приласкать ее, но Рита, резко оттолкнув его от себя, прошла на кухню. Она все еще тяжело дышала от переполнявших ее эмоций. Его слова не укладывались в голове. Да как он только мог усомниться в том, что подходящий ей мужчина – это именно он, а не Хромов?! Даже если отбросить эти четыре адовых месяца, когда она чуть не сошла с ума без него, как насчет следующих двух, когда она доказала более чем убедительно, кто именно ей нужен, чтобы чувствовать себя счастливой? Да черт с ними, с этими операми и ресторанами! Как ему только в голову взбрело, что это может быть важнее, чем… - Маргарита… - услышала она позади себя его виноватый шепот, руки стремились обвить ее талию. И, несмотря на то, что безумно хотелось раствориться в этих объятиях, она скинула с себя его руки, всем своим видом показывая, что так вопрос не решается. Но майор не собирался отступать. Пощечина отрезвила его настолько, что он уже и сам не понимал, как мог решить, что его капитан вдруг захочет предпочесть холеного выскочку ему. Ведь все просто: хотела бы – уже бы предпочла, а раз нет – значит, и не хотела. Калашников развернул Риту к себе лицом и притянул, чтобы поцеловать, но она все еще полыхала от гнева и несправедливости, чтобы позволить ему сделать это. Однако майора это не остановило – он притянул ее к себе снова. Власова уперлась ему в грудь руками, чтобы высвободиться, но он не пустил. И как она ни пыталась пихаться, сопротивляться и вырываться, Григорий целовал, целовал и целовал, пока не почувствовал, что она стихла и начала отвечать на его поцелуй. Лишь после этого, убедившись, что буря прошла, Калашников отстранился, но рук не разжал. - Как ты мог?! – только и сумела вымолвить Рита, как результат всех ее бешеных и обиженных мыслей. - Больше не буду, - торжественно пообещал Григ, не сводя с нее восхищенного взгляда. – Какая же ты у меня красавица… - У тебя… - хмыкнула Власова, глянув исподлобья. - Богиня просто… - не меняя тона, продолжал Калашников, проводя пальцем по опухшим от поцелуев губам, помада с которых уже почти исчезла. На этот раз Рита не ответила, внимательно следя за его маневрами, и Григорий заметил, что взгляд ее потеплел, гнев и ярость улетучились вместе с обидой. Он улыбнулся и шепнул: - А теперь все это я с тебя медленно сниму… А он пусть локти кусает. Власова закусила губу, чтобы не рассмеяться, и вскинула подбородок. - Так все же ревность? – постаралась деловито осведомиться она, но он старательно помотал головой, притягивая к себе для поцелуя. – Да ладно тебе, майор, - откровенно веселилась уже Рита, - признайся, что ревнуешь. Ревнуешь же! - Не-а… - бормотал он ей в губы и целовал еще страстнее. - А я говорю – ревнуешь, - не сдавалась она, едва успевая выговорить свою провокационную фразу, как его губы вновь требовали ласки и отдачи. - Нет. – Ему было проще с коротким ответом, но Рита не унималась: - Невооруженным глазом видно, что ревнуешь, майор, – твердила она, охотно отвечая на его поцелуи. – Ревнуешь! - Да! – не выдержал, наконец, Калашников, с трудом оторвавшись от нее в очередной раз. – Разве такую женщину можно не ревновать? Власова и хотела бы пококетничать дальше, но Григорий снова привлек ее к себе, а она слишком соскучилась по нему за эти еще не истекшие сорок восемь часов, чтобы продолжать спорить. Сложный, напряженный вечер наконец-то переходил в чудесную ночь, когда можно было сбросить всю усталость, сомнения и подозрения, оставить в стороне все разборки и просто насладиться присутствием любимого человека рядом с собой. За эти месяцы Рита научилась проживать каждый миг с майором, как последний, стремясь взять все, что только получится, унести с собой как можно больше счастья, любви и наслаждения. Остальное не имело ровным счетом никакого значения. Калашников хоть и не страдал, как она, четыре месяца, но мог понять всю ценность каждой минуты, проведенной вместе. Ему было легче вначале, когда он восстанавливался после операции и ничего не помнил, но потом, когда память вернулась, а с ней и все опасности, Григорий смог осознать шаткость и хрупкость ситуации. Это сейчас его выпустили из тюрьмы, потому что ФЭС доказала его непричастность, но ведь преступник до сих пор не найден, а значит, новые неприятности ждут за углом. Но пока Рита горела в его объятиях, пока он мог окунуться с головой в мир, подвластный только им двоим, Калашников чувствовал себя неуязвимым перед всеми напастями остального мира. Было что-то очень важное, могучее и непобедимое у них двоих, против чего все враги оказывались бессильны: у Грига была Рита, у нее – он. И никто на свете не сможет это изменить. И не было никакой логики в рассуждениях, а вокруг – телохранителей из спецподразделений, лишь жила внутренняя уверенность и сила, что именно так все должно быть. Любое вмешательство извне приводило к нарушению баланса, которое не нравилось ни ей, ни ему. Но они оба чувствовали, что помешать им нельзя. Они слишком много пережили, чтобы знать это наверняка. Пусть кто-то плетет интриги и пытается всеми правдами и неправдами вывести одного из них из строя – не получится. Потому что всегда есть второй, который возьмет основной вес на себя, чтобы вытащить другого и вновь стать единым и неделимым миром. Вот и сейчас Калашников блаженно улыбался, непроизвольно теребя локон спящей на его груди Риты, понимая, что такой женщины у него никогда раньше не было, и желая, чтобы вот так было впредь всегда – всю их долгую, длинную жизнь.