ВС-II «Легальный исход»

- Что за срочность, Шеф? Вы никогда не встречались в столь людном месте, - насторожился Фундук, явившийся по приказу к обозначенной автобусной остановке. - Времени в обрез. И ситуация развивается не так, как хотелось, - бросил сквозь зубы тот, делая вид, что высматривает автобус, стоя в отдалении от толпы. - Это из-за Тощего? – Фундук поднял ворот куртки, чтобы укрыться от ветра. - Не только. – Шеф заметно нервничал. – Для начала дело передали в министерство… Собеседник слегка присвистнул, выражая удивление, но ничего не сказал, ожидая продолжения, и оно последовало: - Мне придется несколько переиграть план, потому что замять это дело теперь вряд ли получится, а замять его надо. К тому же, есть несколько человек, которые мне мешают в этом деле. - Вы только скажите, Шеф, - улыбнулся Фундук, делая вид, что рад сообщениям в телефоне, - и они перестанут вам мешать! Главарь усмехнулся, затем ответил с некоторой теплотой в голосе: - Приятно, когда еще можно на кого-то рассчитывать. Я в долгу не останусь, ты знаешь. - Само собой, - продолжал улыбаться собеседник. – У меня никаких сомнений нет. Это только Тощий мутит воду. Так что делать-то надо? - Пока ничего. Пока только следить. Вот подходит автобус. Ты заходишь в него первый, я за тобой. Держи карман шире – положу тебе фотографию. На обороте все необходимые данные. Твоя работа – следить за этим человеком, чтобы в любой момент я мог тебе позвонить, а ты мне отчитаться, где он, с кем и что делает. Тощим я займусь сам. - Все понял, Шеф, - не глядя на него, Фундук направился к дверям подъехавшего автобуса. План передачи фотографии прошел как по маслу. После визита Белой Калашников долго обдумывал сложившуюся ситуацию, пытаясь понять, как лучше ее разрулить. В такие минуты ему особенно не хватало тех пластов собственного прошлого, которые память от него упорно скрывала. Возможно, знай он этого Боровикова, они бы уже все раскрыли, поднявшись по цепочке вверх от простого вояки до большой шишки, которая за ним стоит. То, что все это проворачивает кто-то могущественный и умный, не было никаких сомнений. Как в деле Потапова – сам министр воротил все дела, остальные у него были лишь в соучастии. Григорий усмехнулся: а ведь дело Потапова он помнит очень хорошо, хотя оно-то как раз ему и не нужно. После очередного приема таблеток майор вспомнил, что хотел решить вопрос своей выписки. Девятову нечем будет крыть – Калашников чувствовал себя прекрасно, что подтверждали все исследования, а торчать в четырех стенах, пока за пределами идет скрытая война и Рита может быть в эпицентре, было откровенно невмоготу. - Саныч, не занят? – заглянул он к доктору. - Нет, проходи, - вздохнул тот, выбросив что-то в мусорную корзину. – Ты по поводу капитана Белой? - В частности, - кивнул Григорий. – Она сказала, что дело отдали министерским, поэтому мне срочно нужно на свободу. - Как будто ты в тюрьме, - усмехнулся Девятов. - Да брось, я ж вижу, что ты специально меня тут держишь. Давай по чесноку: что именно тебя не устраивает? Почему не выписываешь? Александр задумчиво посмотрел на друга и вздохнул снова. - Потому что тебе надо беречься, а на воле, выражаясь твоим языком, ты этого делать не будешь. - Да ладно тебе, - вновь беспечно отозвался Калашников. – Я уже вон сколько времени берегусь и бегаю на волю – все же в порядке? - В порядке… - эхом отозвался тот. – Это все потому, что Рита и я за тобой приглядываем. - Так вы и дальше будете приглядывать! – с энтузиазмом заявил майор. – Я ж не сбегаю никуда, и вообще… женюсь! Девятов словно очнулся. - Женишься? Погоди, вы с Ритой решили пожениться? – он встал из-за стола, чтобы подойти к другу и поздравить. – И когда только успели! - Да вот сегодня утром – я сделал предложение, а она согласилась, - невинно развел руками Григ, и Александр рассмеялся. - Ну, поздравляю! Когда ж ты кольцом успел разжиться? Женька помогла? Или Юлька? - О! Кольцо! – вспомнил Калашников. – Его как раз к вечеру раздобыть надо. Не поможешь? А то я в них не очень разбираюсь. - Ты без кольца, что ли, предложение делал? – насторожился Девятов. - Ну да. Ну я ж не думал, что это вот прям обязательно. Да оно вообще все неожиданно получилось: мы просто говорили и – оп! Я уже женюсь! – обезоруживающе улыбнулся друг. - Ну ты даешь! – Саша расхохотался, потом, успокоившись, заметил: - Как у вас быстро все с Ритой вышло… Калашников лишь пожал плечами. - А чего ждать? Быстро – не быстро… Я не знаю. Просто вышло и все. У меня вторая жизнь намечается, Саныч, понимаешь? Да что ты… - махнул он рукой. – Я сам иногда ловлю себя на мысли, что не осознаю до конца. Это все потому, что я в больнице постоянно торчу! – энергично ввернул Григорий. – Так что, когда выпишешь? - Хорошо, - сдался доктор. – Выпишу завтра, но учти: малейшая выходка и – загремишь сюда снова! – И, увидев блаженное выражение лица друга, пригрозил: - Я не шучу! - Да понял я, понял, - поднял руки вверх, словно защищаясь, майор. – Обещаю быть паинькой. - На свадьбу-то пригласишь? – усмехнулся Девятов, понимая, что ни разу не видел Грига таким счастливым. – Или вы там все опять втихую? - Приглашу, конечно. Как только будет дата – сообщу. Слушай, Саныч, - вдруг встрепенулся Калашников, - а давай мы и тебя женим? Ну сколько ты еще в холостяках ходить будешь? - Э-э, нет, - замахал на него руками доктор. – Мне моя холостяцкая жизнь нравится, и менять ее я не собираюсь. К тому же… - он вдруг замолчал, вспоминая недавний поцелуй и последовавшую за ним пощечину. – Я, видимо, совсем разучился обращаться с женщинами. Не знаю, как за ними ухаживать и все вот это. - А нужно как-то ухаживать? – задумался Калашников, прокручивая в голове их с Ритой историю. – Я не знаю – я не ухаживал. Просто когда ты встречаешь ее… ты понимаешь, что… что это она! - Глубокомысленно! – прыснул Девятов и в том же тоне, чтобы не выдать себя, бросил: - Только вдруг она встречает тебя и не решает, что это ты! - И кто же это посмеет нам отказать? – картинно встал в позу майор посреди кабинета, чем еще больше развеселил друга. - Знаешь… - отсмеявшись, заметил Александр. – Мне кажется, я никогда тебя таким не видел. - Да я сам себя таким не видел, - признался Калашников. – Столько всего… обуревает! Наверное, это и есть счастье… нет? - Это любовь, Григ! – вернулся в свое кресло Девятов. - Прекрасное чувство, оказывается, - комично прокомментировал тот, и Саша усмехнулся, вновь вспоминая визит Белой. - Прекрасное… - машинально повторил он, и Калашников подошел ближе. - Я ее знаю? – облокотился он на стол. - Кого? – не понял Девятов. - Ту, которая у тебя эти прекрасные чувства вызывает. - Ты о чем? Да что ты!.. Нет у меня никого! – тут же начал защищаться Саша, и Григорий выпрямился, сев на стол. - А, ну если нет, то нет… Девятов непроизвольно вздохнул, что не укрылось от Калашникова. - И что с ней не так? - По-моему, это с тобой что-то не так, - попытался уйти от темы друг. – Я понимаю, что Рита – женщина эффектная, но это не значит, что все остальные тоже моментально разбились на пары. Это тебе твоя любовь кружит голову. - А тебе, значит, нет? - Нет. Мне – нет. Мне только выедает мозг чайной ложечкой… - устремил свой взгляд в пустоту Девятов, пока до него не дошло, что он сказал. – Я имею в виду, что мне некоторые пациенты выедают мозг своими претензиями, - принялся оправдываться он, видя неподдельный интерес в глазах Калашникова. – И другие всякие разные люди. И вообще, я старый холостяк, мне никто не нужен. Я привык и люблю быть один до и после работы. Она отнимает все мое время. Меня все равно больше ни на кого не хватит. Да и кому такой пещерный экспонат нужен! – Майор молчал, взгляд его стал серьезным и внимательным. – Ты же знаешь, Григ, что я не создан для всего этого… - Я тоже думал, что не создан… - обронил тот. - Ты – другое дело. А я… - перед глазами снова возникло лицо Тани, раскрасневшееся, разгневанное. – Нет, я пас. Я в свое время попробовал – ничего хорошего из этого не вышло. Калашников молчал. Они никогда особо не обсуждали эту тему – первую жену Саши. Григорий знал, что она была, знал, при каких обстоятельствах погибла. Для него это было сродни потери своей семьи, о чем он тоже не любил вспоминать и говорить. И Девятов точно так же был в курсе. Это негласное равновесие, само установившееся между ними, никогда не было нарушено до сих пор. - Прошло уже много лет… - осторожно заметил Григорий. – Ты все еще думаешь о ней? - Нет… да… то есть это часть моего прошлого, и я его, разумеется, помню, но это уже история… - Девятов не знал, как объяснить, но Калашников и не настаивал. - Тогда что тебе мешает? - Возраст, Григ, возраст, - выдохнул Александр, ловя удивленное непонимание со стороны друга. – Разница в возрасте, я бы сказал. Когда ты уже старый неуклюжий динозавр, а она… - он запнулся. Сболтнул. И зачем? О чем тут говорить? - И велика разница? – аккуратно поинтересовался Калашников. - Лет десять, может, девять, - нехотя ответил Саша, друг задумался. - И это единственная причина? Потому что Рита, например, старше меня на три или четыре года, но пока ты об этом не закинулся, мне и в голову не приходило, что это может иметь значение. - Да не только это, - скривился Девятов, пытаясь отмахнуться от непонятной для него темы. Всякий раз, когда он вспоминал о Белой, он чувствовал себя полным идиотом и ему это ни капельки не нравилось. Хотелось вернуться в свою шкуру, снова быть спокойным и рассудительным. - А что тогда? - Да ну что ты пристал! – раздраженно отозвался Саша, не зная, куда себя деть. – Говорю же, что я уже старый медведь, живу себе спокойно в своей берлоге, никого не трогаю, никому не мешаю… - Понятно. А она, значит, вошла в твою берлогу и пошатнула там привычный уклад… - Пошатнула?! – взорвался, не в силах больше терпеть, Девятов. – Да снесла все нахрен!.. Нет, что ты ржешь?! - Саныч, сколько мы с тобой знакомы? – уже серьезно спросил майор. - Лет десять. Может, больше. Или меньше. Да какая разница? - За все эти может-десять-лет я ни разу не видел тебя в таком состоянии из-за женщины. Так, может, оно того стоит? Александр лишь взмахнул руками, пытаясь что-то ответить, но слов не было. Если сначала он с удивлением обнаружил, что становится каким-то другим, непонятным даже себе, в присутствии Тани Белой, то позже пришлось все же признать, что она его волнует. Черт его знает почему. Он был рад и не рад их встречам, потому что с одной стороны, это были прекрасные минуты в ее обществе, а с другой – ужасные сомнения, когда он оставался один. Порой он видел в поведении Тани явное кокетство, но ему понадобилось время, чтобы понять и принять, что да, она с ним заигрывает. Также Саша видел ее обиду и недовольство, когда до него доходило как до жирафа. Она была явно разочарована, что не вызывает в нем никаких ответных чувств, хотя это было далеко не так – он просто сам еще не успел разобраться, что именно она в нем вызывает. - Она… она как анестезия. Я не знаю, что делать, говорить, как себя вести. Впадаю в ступор, - негромко признался Девятов. – И не понимаю, что она во мне нашла… Калашников молчал. - Знаешь, Саныч, - наконец, нарушил он тишину. – Я вот слушаю тебя, примеряю на себя и… не знаю… А нужно что-то находить? Должно быть какое-то определенное количество лет? По-моему, все происходит совсем не так. Появляется она и… все остальное уходит на второй план. И становится неважным... Она просто есть и все… Я не знаю – я не силен в объяснениях. Но когда в твоей жизни появляется что-то важное, все остальные детали теряют свое значение. То есть они есть, но как само собой разумеющийся факт, на который ты уже не обращаешь внимания. Потому что правда неважно, сколько кому лет, что она в тебе нашла… Главное, что нашла! Или ты нашел… Черт его знает, - он почесал затылок. – Шелуха все остальное, понимаешь? - Понимаю, - усмехнулся Девятов. – И рад, что у вас с Ритой все так. Но иногда человек сам все портит и вряд ли может потом исправить, да и… Ладно, оставим уже эту тему. Сейчас позвоню Соне, чтобы готовила документы на выписку, - он набрал номер медсестры и рассказал, что нужно сделать. – А насчет колечка, попроси Женьку или Юльку. Они все-таки дамы – лучше знают, что может подойти. - Хотелось бы кого-то более нейтрального и спокойного в помощники, - улыбнулся Калашников, предвкушая радостный визг Шишковой и хитрые взгляды и реплики Соколовой, обратись он к ним с этой просьбой. Он, конечно, не собирается скрывать от общества свои будущие намерения, но рассказывать в подробностях о предстоящем торжестве и отношениях с Власовой тоже не готов. Личная жизнь на то и личная, что другие в нее лезть не должны. - Можно, Александр Александрович? – заглянула Соня в кабинет доктора. - Да, конечно, проходи. - Тут как раз результаты последних анализов Григория Савельевича, - отдала девушка документы в руки. – Я подумала, что вам нужно на них взглянуть, раз вы готовите пациента к выписке. - А что там? – заволновался Григ. – Что-то не так? - Да нет… - медленно произнес Девятов, листая документы. – Все так. Все показатели в норме. Так что все в силе, Сонь, готовь все бумаги к выписке, - улыбнулся он, отдавая документы. - Хорошо, - тоже улыбнулась она, кивая, и посмотрела на Калашникова. – Очень рада за вас, Григорий Савельевич! - Спасибо, Сонь, - искренне поблагодарил тот. – А уж как я рад… - Кстати, к вопросу о нейтральных людях… - загадочно начал Девятов, пристально глядя на друга и едва заметно указывая на медсестру. Григорий быстро просек ситуацию и радостно просиял: - Соня! Мне нужна твоя помощь! Круглов и Белозеров обсуждали в буфете за чашкой кофе и бутербродами, как сделать так, чтобы не только вести параллельное расследование, но быть в курсе наработок дружественной структуры. - Внедрить бы туда кого-то из наших, - задумчиво почесал ус майор. - Ну кого, Николай Петрович? – развел руками Сергей. – После всего того, что у нас тут было в последние два месяца, вряд ли мы сможем кого-то внедрить. Хромов всех знает, да и Руслан Султанович – тоже. В буфет заглянул Шустов и, услышав последние слова, предложил: - А если поставить прослушку? Или подключиться к их прослушке? - Не думаю, что мы можем сделать это незаметно, - покачал головой Белозеров. - Да ладно, Серый, и не к таким подключались, - усмехнулся Игорь. - Если я правильно понимаю, Султанов держит Рогозину в курсе дела, - заметил Круглов, - поскольку там фигурирует Соколова, как минимум. - Это ни о чем, - заявил Шустов, наливая и себе кофе. – Все мы знаем, что Султанов – жертва. Расследование ведет не он. Значит, он рассказывает Рогозиной то, что докладывают ему. А вот что докладывают ему… - он сделал большие глаза и отпил из кружки. - И все-таки очень интересно, как министерские будут ловить преступника, - не унимался Николай Петрович. – Они же все там связаны. Учитывая, что преступник не дурак, то он явно не позволит взять себя вот так, голыми руками. - Вы думаете, устроят подставу? – насторожился Сергей. - Главное, чтобы не нашим, - вставил Игорь. - Не скажи… - потирал ус майор. – Если они просто найдут козла отпущения со стороны, под которого подведут все, это будет означать, что сам преступник остался на свободе… - …и сможет продолжить начатое, - закончил фразу Белозеров. - Не думаю, - поставил Шустов кружку на стол. – Если он возьмется за старое, то будет понятно, что посадили не того, и дело снова откроют. Ему выгоднее затаиться. - Мы должны понять, что именно ему нужно было, - рассуждал Круглов. – Тогда будет ясно, достиг он уже своей цели и просто мутит воду нам или нас ждут еще какие-то повороты в этом деле. - Для этого мы должны знать, кто за всем стоит, - подхватил Белозеров. – Если учесть, что человек было несколько, то, полагаю, у каждого может быть своя цель. - Да, но у них должен быть кто-то один, кто всем руководит, - уверенно ответил майор, - начальник, так сказать, шеф. Их дедуктивную беседу прервало появление охранника. - Разрешите? Тут курьер пришел. Говорит, ему заказали доставку цветов. Проверил – все чисто. Пускать? - Пускай, - разрешил Николай Петрович, остальные приободрились. - Интересно, для кого цветочки, - улыбнулся Шустов. - Для Риты, наверное, - ответил Сергей, - она же у нас замуж выходит. - А может, это Лисицын, наконец, созрел, - кинул идею Круглов, и остальные рассмеялись. – Главное, чтобы не Рогозиной… - пробормотал он себе под нос, чтобы коллеги не услышали. На пороге появился молодой паренек с букетом. - У меня доставка цветов для… - он сверил с бумагой, - Татьяны Белой. Эксперты ФЭС с удивлением переглянулись. - Вот тебе и нету личной жизни! – первым опомнился Шустов. – А ничего, если мы примем? Татьяна Белая сейчас на выезде. - Ну… - замешкался курьер. – Если мне тут распишитесь, то ладно. - Давайте, я распишусь, - предложил Круглов, как самый старший по званию. - И от кого же это у нас цветочки? – внимательно смотрел на букет Игорь, пока Белозеров пытался найти, во что их поставить, чтобы они дожили до прихода Тани. - Вероятно, от того самого вдовца, про которого говорил Лисицын, - на пороге появился Данилов. – Серег, там никакой записки нет? - Есть, - повернулся тот. – Но я вам ее не дам. Это не вам букет. Господа, ну в самом-то деле, - с укором глянул он. – Дождитесь барышню, она вам на радостях потом сама все расскажет. - Главное, чтобы это было на радостях, - заметил Степа и, увидев недоумение в глазах коллег, спросил: - А что, вас никогда таким веником не охаживали? Не успел завязаться тривиальный мужской разговор о разных формах отношений с дамами, как на пороге появилась одна из них. - Ромашками пахнет! – удивленно произнесла Власова, не видя еще скрытый за спинами коллег букет. - Вот что значит женщина, - улыбнулся Круглов. - Кому такая красота? – Рита в ответ тоже улыбнулась, подойдя ближе и увидев источник аромата. - Ни за что не догадаешься! – заявил Шустов. - Рогозиной, что ли? – понизила голос Власова и оглянулась на всякий случай – а ну услышит начальство. - Холодно, - расплылся в улыбке Игорь. - Ну не мне, да? – усмехнулась Рита. – Это было бы слишком просто. - Не тебе, - подтвердил Данилов. - Неужто Лисицын расхрабрился? – недоверчиво покосилась Власова. - Нет, - с сожалением покачал головой Белозеров, - у Константина Львовича воз и ныне там. - Мальчики! Уж не вам ли кому букетик подогнали? – прыснула Рита. – Я, конечно, всегда считала, что вам нравятся девочки, но мало ли… - Говорю же – не угадаешь! – парировал Шустов. - Слушайте, ну не лаборантке же какой-то… - Не лаборантке, - медленно кивнул Игорь. – Сдаешься? – хитро прищурился он. - Нет! – неожиданно замерла на месте Власова. – Она же говорила, что нет у нее никого и случай безнадежный! - Ага, такой безнадежный, что цветы шлет, - улыбнулся Степан. - А что Таня? – поинтересовалась Рита. - А она пока не видела, - вздохнул Шустов, словно цветы от него были. – Там еще карточка есть, но Серый не дает ее прочитать. - Потому что не тебе адресовано, - спокойно, как непоседливому ученику, повторил тот. - Значит, ждем Белую, - подытожил Степан. - Ну да, больше-то заняться нечем, - усмехнулась Рита, но спорить не стала, решив налить себе чайку – кофе почему-то не хотелось.