ВС-II «Легальный исход»

Колдовское озеро - это не в лесах, Это, это озеро у тебя в глазах. Никуда не денешься, так к себе манит Колдовское озеро, голубой магнит. Вячеслав Добрынин «Колдовское озеро»

Отработав положенное в полях, Лисицын и Соколова возвращались в ФЭС. - Как ты себя чувствуешь? – скосил на Юлю взгляд Костя, посматривая на светофор. - Хорошо, - машинально ответила напарница, думая о чем-то своем. - Точно? – нахмурился Лисицын. - Да точно, Костя, точно, - немного нервно отозвалась она. – Сто раз за день уже спросил. - Потому что я волнуюсь и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, - серьезно ответил он, внимательно следя за дорогой. Соколова снисходительно улыбнулась. На языке так и вертелось, что только когда ей плохо и больно, он за нее волнуется. А когда нет – сам делает ей плохо и больно. Что ж за отношения у них такие, что уже десять лет такая нервотрепка без какой-либо ясности? Словно никому из них другие отношения и впрямь не нужны. - А может, и не нужны… - не отдавая себе отчета, пробормотала Юля и тут же спохватилась: - Нет, не обращай внимания, это я так… о своем думаю. - И о чем же? Если можно знать… - Тебе не понравится, - она широко улыбнулась, заставив Лисицына развернуться на девяносто градусов. Благо – светофор опять их остановил. - Ну-ка, ну-ка! - Ну хорошо, - Соколова морально приготовилась к бою. – Я думала о Григе и Рите. Как быстро они решили оформить отношения. Еще почти полгода назад они не знали друг друга, а сегодня сообщают о свадьбе. - Все люди разные, - почуяв подвох, хмыкнул Лисицын, подъезжая к парковке ФЭС и выискивая местечко. - Да, - согласно кивнула Юля. – Кому-то семья нужна, а кому-то нет. Вот я и говорю, что, может, и не нужно это все… - Что-то я потерял нить, - спокойно признался он, останавливая машину. Вынув ключи из зажигания, Костя мог теперь повернуться к собеседнице, чтобы хорошо видеть ее лицо. – Что значит «не нужно это все»? - Ты замечал, что, когда с кем-то из нас случается что-то плохое, второй тут же… - она замялась, выбирая выражения. - Помогает! – просто добавил Лисицын и улыбнулся. – Так и должно быть – нет? - Да, - с нажимом согласилась Соколова. – Беда в том, что, когда у всех все хорошо, складывается впечатление, что люди друг другу не нужны. - Какие люди? Соколова вздохнула. - Проехали. Пойдем отчеты писать. Их столько накопилось, пока мы этим делом занимались… - не дожидаясь ответа, она вышла из машины. Костя последовал за ней и уже в лифте вдруг вернулся к теме: - Если ты обо мне, то впечатление у тебя ложное. - Не чувствуется, - тихо ответила Юля, не глядя на него. – Вся беда как раз в том, что не чувствуется. Я почему-то уверена, что Григ с Ритой и в горе, и в радости… - она не договорила. Двери лифта раскрылись, и пара вышла на нужный этаж. - Вся беда как раз в том, - повторил ее слова Костя, - что ты постоянно сравниваешь меня с кем-то другим. Не в мою пользу, разумеется. Соколова остановилась, чтобы завершить этот разговор до того, как они войдут в офис. - Не в этом дело. Я иногда думаю, что тебе интересно лишь подкалывать меня и выводить из себя. Игра у тебя такая. - Юль, это не так, и ты это знаешь, - серьезно ответил Лисицын, и на глаза ее навернулись слезы. - Десять лет – это очень долгий срок, чтобы… знать. Не находишь? Несмотря на вопрос, она моментально отвернулась, чтобы уйти в контору, не соизволив подождать ни его ответ, ни его самого. - Ты сама определись, что тебе надо в этой жизни, - тяжело вздохнул Костя так, что она не слышала, и поспешил догонять. Услышав всеобщий гул, доносящийся из буфета, Соколова заглянула на огонек. - А что, у всех отчеты уже написаны? – иронично произнесла она, несколько завидуя расслабленной атмосфере у коллег, собравшихся вокруг стола. Подойдя, она увидела букет. – О! Вот это я понимаю – майор… - полушутя-полусерьезно добавила она, замечая, что и Лисицын не пошел сразу ваять отчеты. - Ты знаешь от кого цветы? – удивился Данилов. - Так Рите же – нет? Она у нас замуж выходит, - недоуменно обвела Юля коллег взглядом. - Мы тоже так думали, - кивнул Шустов, - но – нет. - Погоди, - тряхнула головой Соколова. – Уже не выходит, что ли? - Замуж я выхожу, - усмехнулась Рита, - но цветы не мне. - А… кому? – совсем растерялась Юля, затем перевела взгляд на Костю и чуть было не поверила в чудо. Но Лисицын поспешил развеять иллюзии на корню, пока не стало неудобно перед коллективом. - Я тоже не в курсе, - резко бросил он, прекрасно видя, как Соколова умело надевает маску на лицо, словно ничего такого и не мыслила. - А кому же тогда? – она специально улыбнулась остальным коллегам. – Ну, не могли же цветы сами по себе здесь появиться в этой банке! - Не могли, - согласился Сергей. – Кому – мы знаем. Мы не знаем – от кого. - Потому что ты не даешь нам узнать, - вставил Игорь. - Так и кому же? – допытывалась Юля. - Белой. - Тане? – от удивления Соколова даже открыла рот. – Она же говорила… - Вот-вот, - подхватил Шустов и хотел добавить что-то еще, но на пороге появилась Белая, бледная и уставшая. - Привет, народ, - махнула она рукой. – Кофейку не найдется? – только сейчас она заметила, что никто не поздоровался и все смотрят на нее в упор. – Что-то случилось? Степа с Юлей картинно отошли в сторону, чтобы Таня увидела букет. - Ммм, красивые цветы, - вяло улыбнулась она. – Поздравляю, Рит. Будущий муж у тебя что надо, - без энтузиазма прокомментировала она. - Спасибо, конечно, но это не для меня, - загадочно улыбнулась Власова, в который раз переводя стрелки, и все уже предвкушали следующий вопрос. Но Белая слишком устала за день, чтобы догадаться, да и могла ли она предположить подобное после всего произошедшего. - В смысле не тебе? – непонимающе уставилась на коллег Таня, осознавая, что все по-прежнему смотрят на нее, чуть ли не мигая. – Да что вы так на меня уставились? - А потому что это тебе, - не выдержал Игорь. - Да, расскажи нам теперь, что у тебя нет личной жизни и случай совсем безнадежный, - поддержал Данилов, пока Таня, не веря своим глазам, подходила к столу. - Мне?.. Очень смешно, - наконец пришла она в себя, решив, что коллеги просто разыгрывают ее. - Так мы не смеемся, - удивленно заявила Соколова. - Что, правда, мне? – недоверчиво покосилась Белая, и Круглов кивнул: - Сам расписывался курьеру в получении. Там стояло твое имя. Таня протянула уже было руку, но Шустов специально отодвинул банку, чтобы она не смогла достать. - Игорь, что ты делаешь? – обиженно произнесла Белая, наблюдая, как охапка ромашек вперемешку с ирисами и тюльпанами уезжает от нее на другой конец стола. - Колись, от кого! – не выпускал он банку из рук. - Да откуда же я знаю? - Там записка есть, - поведал Данилов, и Таня вспыхнула. - Так прочитали уже сами, небось! - Нет, - спокойно ответил Белозеров, доставая букет из банки, пока взгляд Шустова был сосредоточен на Белой. – Ждали тебя. Держи, - протянул он ей цветы. - А!.. Серый! Да что ж ты творишь! – спохватился Игорь, но Таня уже ловко схватила заветный букет и прижала к себе. - Спасибо, Сереженька, - довольно улыбнулась она. – Я всегда знала, что могу на тебя рассчитывать. - К вашим услугам, сударыня, - церемонно поклонился тот под улыбки коллег. Лишь Шустов притворно негодовал, глядя, что виновница ситуации собирается покинуть их. - Эй, ну так нечестно! Мы тебя ждали-ждали… - И дождались! – развернулась к ним лицом Белая уже на пороге, гордо вскинув голову. После чего лучезарно улыбнулась и понеслась в лабораторию, чтобы в одиночестве насладиться своим подарком. Руки дрожали, когда она вынимала записку. Она заставляла себя не предвосхищать события и не надеяться, но мысли были лишь об одном человеке, который мог сделать ей такой сюрприз: ромашки, ирисы и тюльпаны. В ноябре! - Я прошу прощения… - шепотом прочитала Таня нехитрый текст записки и закусила губу, чувствуя, как краснеет. Спрятав листочек в карман, она занырнула лицом в букет. Красота-то какая! Как давно ей не дарили цветов! Однако, когда первая эйфория прошла, к делу подключился разум в лице внутреннего голоса, заявивший, что нет ничего такого в том, что мужик извиняется цветами. Классика жанра! И куда как проще отослать веник на работу даме, чем вручить лично – а то ведь и схлопотать еще за это можно! В сердцах Белая достала мобильный и набрала номер доктора. - Добрый вечер, - услышала она в трубке и постаралась ответить как можно резче: - Добрый. А в лицо слабо было извиниться, да? На расстоянии куда как безопаснее! – и тут же сбросила звонок. И отругала себя. Ну зачем? Ведь как бы то ни было, он прислал ей цветы, а не просто буркнул при встрече, мол, извини, был неправ – погорячился, забудь. Ведь это что-то да значит? Наверное… Таня нервно вертела телефон в руках, не зная, на что решиться, и понимая, что вот сейчас неправа была она. Просить прощения? Они так и будут извиняться друг перед другом за свои порывы вместо того, чтобы… Набрав побольше воздуха в легкие, она снова позвонила на тот же номер. На этот раз Девятов трубку снял, но ничего не сказал, видимо, ожидая продолжения тирады: когда женщина в гневе – зачем что-то говорить? - Я… я на самом деле хотела сказать, что получила цветы, - пролепетала Белая, ощущая, что снова и дрожит, и краснеет, и радуясь, что доктор всего этого не видит. – Очень красивые. Спасибо, - заставила себя продолжить она звенящим от волнения голосом, и на том конце условного провода раздался вздох. - Как у нас так с вами получается, Татьяна Михайловна? – ей казалось, что он улыбается, настолько размеренно и даже вкрадчиво звучал его голос. – Вроде доктор по голове – я, но стоит вам оказаться на моем пути… Девятов недоговорил. Или она просто не услышала конец фразы из-за своего бешено колотящегося сердца? - И что же делать, доктор? – жалобно спросила Белая и замерла в ожидании ответа. - Вопрос сложный, философский... Боюсь, придется устроить консилиум, - теперь она была уверена, что он улыбается. – Вы до скольки сегодня работаете? - Как Рогозина отпустит, - пролепетала Таня заученную фразу, не веря своим ушам. Это он ее на свидание сейчас приглашает? - Хорошо. Позвоните, как она вас отпустит, - спокойно ответил Девятов. – Или я позвоню, если освобожусь раньше. - Хорошо. Ладно. Спасибо. С той стороны послышался смешок. - До вечера, Татьяна Михайловна. - До вечера… - она чуть было не назвала его тоже по имени, но осеклась, увидев в дверях Власову. В отличие от настырного Шустова Рита не пыталась влезть в сокровенное, а стояла на пороге и ждала окончания разговора. Увидев, что Белая положила телефон на стол, Власова вошла в лабораторию. - Ну что? Я так понимаю, безнадежный оказался надежным? – искренне улыбнулась она. - Он пригласил меня на свидание… - все еще не веря в происходящее, медленно ответила Таня, глядя на коллегу широко распахнутыми глазами. - Так это ж хорошо! – ободряюще кивнула Рита, умиляясь картине. Такой она Белую еще не видела. - А Рогозина ничего не говорила? Мы сегодня вовремя уйдем? – спохватилась вдруг Таня. – Мне нужно срочно уйти сегодня вовремя! - Ну, пиши отчеты – тогда есть шанс, - развела руками Власова. - А тебя Шустов послал, да? – покосилась на нее Белая. – Вечно сует свой нос, куда не просят! Если бы не Сережа… - Да брось, - усмехнулась Рита. – Ты ж понимаешь, что он все шутя. Просто ты только жаловалась на жизнь, а тут – букет. Конечно, ему захотелось тебя потроллить. А остальные просто удачно собрались вокруг. Ты ему записку не показывай и все, - посоветовала она. – Если он не будет знать, от кого это, то и хохмить дальше будет не о чем. - Да пожалуйста! – довольная Белая вытащила бумажку из кармана и протянула ее Власовой. – Она все равно не подписана! - Ты уверена? – брови Риты взлетели вверх от такой беспечности, но Таня выглядела настолько самодовольной, словно обыграла весь офис, что Власова взяла-таки записку из ее рук. Развернула и – замерла. – Мать честная… - только и смогла она вымолвить, узнав почерк. Белая побледнела, ловя снисходительный взгляд коллеги. - Что?.. Нет, только не говори, что… - чуя подвох, Таня вырвала записку из рук Риты и судорожно спрятала ее в карман. - Вот тебе повезло, что это я, - усмехнулась Власова, отходя от шока и не сводя глаз с Белой. – Я никому не скажу. Но имей в виду, что не только я знаю этот почерк, - она указала пальцем на карман, в котором пряталась записка. – Так что если хочешь сохранить втайне – никому не показывай ее. - Черт… - вырвалось у Тани. Еще по первым словам Риты она поняла, что попалась, не подумав о том, что не только она сама может догадаться, кто автор этих трех слов. - Ну? – в лабораторию заглянула любопытная Соколова. За ней хвостом тянулись остальные неравнодушные коллеги. – И от кого же у нас букетик? С трудом открывая взгляд от Власовой, Татьяна перевела его на Юлю, понимая, что та-то уж точно знает почерк – она ж и самого Девятова знает лучше всех здесь присутствующих. - Как истинный капитан полиции, Татьяна Михайловна Белая не раскололась на допросе, - с пафосом произнесла Рита для остальных, хоть и не сводила взгляда с растерянной барышни. - Ну, Танечка, это же нечестно, - хитрой лисой подошла к ней Соколова. – Надо же делиться радостью с коллегами. - Коллеги тоже могут поделиться радостью, - снова встряла Власова, - и просто поздравить свою сослуживицу. Я лично – поздравляю! – с этими словами она похлопала Белую по плечу, а затем наклонилась и на ухо шепнула: - Отличный выбор. - Рита! – зардевшись, опомнилась Татьяна, но та лишь рассмеялась и, подмигнув, направилась прочь из лаборатории. Рогозина отпустила вовремя: новых дел не было, старое они благополучно сдали, а отчеты по обычным текущим выполнялись в срок. Лисицын вел машину к дому молча. В памяти то и дело всплывало лицо Юли, когда она на какое-то мгновение решила, что это он вдруг подарил ей цветы. Он, конечно, тогда среагировал оперативно – зря, что ли, майор? – но осадочек остался. Она ждет от него цветов? Ей это надо? Словно ответом на вопрос вспомнилась недавняя сцена, когда он вспылил на тему букетов, шампанского и лепестков роз, а она лишь бросила: «А что, слабо?!» Да не слабо, конечно. Что тут сложного – веник подарить? Лисицын затормозил на светофоре и, почесав переносицу, бросил украдкой быстрый взгляд на Юлю. Но она заметила – тоже не зря майор – и, посчитав это призывом для начала разговора, сказала: - В магазин надо заехать – на ужин готовить нечего. - А рассольник тоже доели? - Нет. Рассольник остался. - Ну вот и прекрасно. - Суп на ужин? – вздернула бровь Соколова. - Да у нас вечно такой обед… - Костя махнул рукой. – Так что суп на ужин – очень даже. - А и пусть, - согласилась она вдруг и, вздыхая, добавила: - Тогда не надо никуда заезжать. Я тоже суп поем. Пока приближались к дому, у Лисицына созрел план. Высадив Юлю у подъезда под предлогом отсутствия парковки рядом, Костя выехал со двора и направился в ближайший цветочный магазин. Сейчас схватит первый попавшийся букет и – бегом назад. Сюрприз будет. Но Лисицын вошел внутрь и – глаза разбежались. Несмотря на маленькую площадь магазина, цветы там стояли в несколько ярусов в огромных вазонах. - Здравствуйте, - мило улыбнулась ему продавщица, в такой поздний час он был единственным клиентом. - Вечер добрый, - пробормотал Костя. – Мне бы букетик какой… нехитрый. Даже не знаю какой, - честно сознался он. - Просто так, жене, невесте, теще, сестре, на день рождения? – со знанием дела расстреляла его вопросами девушка. - Просто так, - выбрал первый вариант Лисицын и добавил: - Для женщины. Пока не жена. Просто сделать приятное – порадовать. Продавщица понимающе улыбнулась и предложила ему собрать вместе герберы, несколько роз и фрезию, обещая, что получится нежно и красиво. Костя согласился. Результат ему понравился, и, предвкушая удивленное лицо Юли, Лисицын поспешил домой. Еще с порога услышал он запах горячего рассольника и почувствовал, что в животе заурчало. - Далеко припарковался? – донесся из кухни голос Соколовой. - Не очень, - лаконично ответил Костя и, быстро скинув обувь и верхнюю одежду, отправился на запах. Юля стояла спиной, нарезая хлеб к ужину, поглядывая одним глазом на закипающий суп, и Лисицыну пришлось ждать, когда она заметит его присутствие. - Мог бы и достать тарелки… - проворчала она, но, не получив ни ответа, ни действия, обернулась. Брови Соколовой взлетели вверх, она хотела что-то сказать, но, вновь боясь ошибиться, лишь вопросительно уставилась на Костю. - Тебе, - подтвердил он, протягивая букет и улыбаясь. - Спасибо, - она осторожно взяла цветы и опасливо покосилась на кавалера. – А… по какому случаю? - Просто так, - пожал плечами Лисицын. – Обязательно случай должен быть? – он нахмурился. Костя ждал, что она обрадуется, улыбнется, станет более приветливой, что ли. Букет – это же знак внимания. Или нет? Белая вон сияла вся, когда поняла, что это ей курьер цветы принес. Но Юля почему-то радоваться не спешила. Она стояла с этим веником в центре небольшой кухни, на лбу была написана дедуктивная мысль, которая скоро подойдет к своему логическому концу. - То есть Тане подарили цветы, и ты решил купить и мне, - вот он – вывод. - Просто подумал, что тебе бы тоже понравилось, - буркнул Костя, уже жалея, что сделал этот шаг, потому что Соколова продолжала проводить параллели. - А Григ вон Риту замуж позвал. Тоже пойдешь колечко покупать? – усмехнулась она. – А то вдруг мне тоже понравилось бы. - Не нравятся цветы – не буду больше покупать, нет проблем! – вспылил Лисицын, пытаясь удержаться в цензурных рамках. – И всего остального тоже не будет. Я тебе сегодня сказал, что ты меня сравниваешь с другими все время. И не в мою пользу. А ты еще ответила, что не в этом дело. Впрочем, ты никогда не любила мои цветы… - он запнулся, махнул рукой и, раздраженно бросив «ешь сама – я не голоден», ушел в душ. Юля осталась с букетом в руках, осознавая услышанное, и на глаза ее навернулись слезы. Нравятся ей цветы! Конечно, нравятся, просто товарищ майор всегда умел выбирать самые неподходящие ситуации для их вручения. «Впрочем, ты никогда не любила мои цветы…» Соколова вытерла ладонью побежавшую по щеке слезу. Это не так. Всегда любила. Но… Юля выключила вовсю кипящий рассольник и подошла к окну, за которым чернела самая настоящая ночь. А может, он прав? Это ее вечная манера показать, что ее нахрапом не возьмешь и какой-то там букетик не значит, что она тут же упадет в объятия дарителя, привела только к одному – обесцениванию поступка кавалера. Соколова рассердилась на саму себя: ну и что, что после Таниного букета подарил? Какая разница, что его на это сподвигло? Мог же не дарить, верно? А ты все принца ждешь на белом коне, в сияющих доспехах, с короной и шпагой. Вон он, твой принц – грязный, уставший и почти облысевший от такой жизни. Скоро и ты если не облысеешь, то поседеешь, но будешь и дальше ждать, что где-то вдруг появится корона и доспехи. Поздно, красавица! Заржавело уже все и в металлолом превратилось, а лошадь давно сдохла! Соколова мысленно полосовала саму себя не хуже любой шпаги, вытирая слезы и убеждая, что все изменилось, причем давно. Уйти на пять лет и ждать, что по возвращении все будет как прежде – глупо. Но так хотелось, так хотелось… - Чего тебе хотелось? – сквозь зубы процедила Юля, все еще ругая себя, когда услышала за спиной: - Ничего, - опешив от такого приема, ответил Лисицын, даже не пытаясь ничего доказывать или спорить. – Просто мусор зашел выкинуть. Она резко обернулась, не ожидав получить ответ на вопрос, заданный самой себе, понимая, что просто не заметила, как стихла вода в душе и Костя прошел на кухню. Юля замерла. Он появился босиком в банном халате и если сначала смотрел недоуменно, то потом в его взгляде что-то изменилось, но она не могла сказать, что именно. Лишь потом спохватилась, что стоит перед ним зареванная и взъерошенная, и кто знает, что там написано у нее на лице. Лисицын хотел что-то сказать, но потом передумал и, решив не усугублять ситуацию, пошел в комнату. - Костя… - окликнула Юля, но он не обернулся и не вернулся на зов. Поколебавшись пару секунд, она сама пошла за ним. Лисицын как ни в чем не бывало раскладывал свои вещи, словно был один в квартире. Сжимая челюсти, чтобы не выдать себя, потому что, когда он видел ее в таком растрепанном состоянии, все логические умозаключения отодвигались в сторону одним махом, и хотелось… Да какая разница, чего хотелось, если их желания не совпадали? Поэтому он сильнее стискивал зубы и продолжал автоматически расправлять рукава рубашки, чтобы повесить на стул. - Костя… - снова позвала Юля, и он обернулся-таки. Но не сказал ни слова, глядя на ее силуэт в дверном проеме, и ей пришлось подойти. - Я иногда думаю, что тебе интересно лишь подкалывать меня и выводить из себя, - негромко вернул Лисицын Соколовой ее же слова. – Игра у тебя такая. - Это не так, и ты это знаешь, - по плану ответила она, и внутри вдруг начал складываться пазл, медленно, но верно. - Десять лет – это очень долгий срок, чтобы… знать. Не находишь? – не свернул Костя с темы, и Юля виновато улыбнулась, слабо, робко. - Неужели все эти годы мы лишь зеркалим поведение другого? – медленно произнесла она, словно боясь, что все сейчас рухнет окончательно и восстановить уже нельзя будет. - Не всегда, - едва заметно хмыкнул Лисицын. - А когда нет? – ее ресницы удивленно распахнулись, и в этот момент она была самой желанной женщиной на свете, а не каким-то там бравым майором, который все может и все умеет. Насладившись несколько секунд ее растерянностью, Костя молча притянул ее к себе и поцеловал. - Это ты не зеркалила никогда, - шепнул он, видя, что смущает ее еще больше, и в душе сияло ликование, будто вернулись они на десять лет назад, когда все кипело и бурлило, и было страшно и притягательно одновременно. - Там суп согрелся… - неловко произнесла Юля, чувствуя, что краснеет, а все потому, что ведет себя как дурочка – девочка, пытающаяся сбежать от своих желаний и непонятно зачем продлить эту несносную пытку. – Ты правда не хочешь есть? - Нет, - уверенно соврал Лисицын и добавил абсолютно искреннее: - Я хочу тебя… Соколова вспыхнула от прямоты и непристойности предложения и замерла, видя, как он ждет, и понимая, что вон она – точка невозврата. Если тебе нужен человек, ты остаешься с ним и принимаешь его, а если дальше продолжаешь крутить хвостом и придумывать предлоги, так значит и не нужен вовсе. - Не зеркалила, говоришь? – шепнула она, потом вдруг хитро улыбнулась и сама поцеловала Костю. Тот опешил от такого маневра, но решил воспользоваться моментом и взять быка за рога, прижимая ее к себе крепко и пробираясь одной рукой под футболку. В этот момент Юля предсказуемо спохватилась. - Надо цветы поставить в вазу, а то завянут, - сообщила она. - Нет, - четко и спокойно воспротивился Лисицын, понимая, что потом все опять полетит ко всем чертям. - Это дело одной минуты, Костя, - убеждала она, считывая его опасения. – Я вернусь. - Я сказал – нет, - все тем же тоном повторил он, и Юля вдруг улыбнулась. - Ну, нет так нет… - и позволила Лисицыну вновь заключить ее в свои объятия.