ВС-II «Легальный исход»

Соколова проснулась первой от ощущения, что что-то ей мешается на подушке, и не сразу поняла, что это рука Лисицына, почему-то лежащая у нее под головой. Воспоминания предыдущего вечера хлынули лавиной, заставив замереть на какие-то секунды и осознать, что это все произошло на самом деле, а не приснилось. Как в замедленной съемке Юля видела их ссору: как вспылила она, как рявкнул в ответ он; потом душ, потом невероятное озарение, что они уже десять лет мотают нервы друг другу, почем зря, а потом… - Я сказал – нет, - не отпустил ее Костя ставить цветы в вазу. И Юля уступила. Сама не зная как, вот так вдруг просто, легко и непринужденно она позволила ему то, что никогда не разрешала раньше. Жадно припал он к ее губам и практически вмял в себя, обхватив своими огромными ручищами. В какой-то момент Юля настолько растрогалась, осознавая, как сильно он по ней соскучился, что поймала его лицо ладонями, заставляя посмотреть в глаза. - Не торопись, - с улыбкой шепнула она. – Я не сбегу. - Правда? – совсем по-детски спросил Лисицын, снова умилив ее, и она охотно подтвердила: - Правда. Как же ей не хватало этого горящего взгляда! Взгляда, который говорил лучше любых слов, от которого она млела и мысленно кружилась в танце, ощущая собственную важность и незаменимость для одного конкретного мужчины. Она уже и забыла, как ей безумно нравилось, когда Лисицын переставал себя контролировать и все его чувства обнажались и были видны как на ладони. Почему, почему он отпустил ее на эти пять чертовых лет?! Если бы он тогда посмотрел на нее так, она бы никуда не поехала и, возможно, даже сама призналась, что хочет быть с ним. Но он… Стоп! Юля напряглась, прогоняя дурные воспоминания и отсекая от себя весь этот анализ ситуации, которым она уже успела наесться вдосталь за эти годы. - Что-то не так? – насторожился Лисицын, уловив подвох, и тревожно заглянул в глаза. - Все так, - бросила Соколова, злясь на него и на себя, что нельзя отмотать назад. – Вот так, товарищ майор, и надо было поступать пять лет назад, когда я пришла к тебе с этой дурацкой новостью про новую работу, - горячо шептала она. – Работу, которую я не хотела вовсе, которую… - Юль, - тихо прервал он, - пять лет уже не вернешь, но все, что впереди, – все наше. Костя улыбнулся, спокойно и уверенно, как в первые дни их знакомства, когда он строил из себя всемогущего и всезнающего майора, и она чувствовала себя за ним как за каменной стеной. В этого человека втрескалась она по уши десять лет назад, будучи еще юной девчонкой, но не желавшей отставать ни во всезнайстве, ни во всемогуществе. И было настоящим чудом, что, оказывается, этот человек никуда не делся, что все эти долгие годы и сложные жизненные обстоятельства лишь спрятали его глубоко под броню, чтобы однажды выдать ей его вновь – на блюдечке с золотой каемочкой. Юля улыбнулась. Своим мыслям, Косте, тем неожиданным открытиям, которые почему-то не давались раньше. Внезапно все их ссоры и взаимные претензии показались ей такой чепухой, что она не понимала, как они прожили столько лет, не имея под собой реального основания. Все же было пустое, напускное, специально выплеснутое, чтобы задеть другого. Зачем? Зачем надо было задевать, когда можно было любить? Просто любить… - Наше, - прошептала Соколова, прижимаясь лбом к его лбу, - все наше. Ликуя и торжествуя, закружил он ее в эмоциях и унес в водоворот страсти, к которому они так долго не могли найти один на двоих путь… И теперь, лежа рядом с Костей под одеялом, Юля с улыбкой смотрела на него спящего, и в голове ее крутились все ласки и поцелуи, полученные и подаренные за ночь. Оказывается, для счастья нужно так мало… Лисицын заворочался, что-то полусонно пробубнил и приоткрыл глаза. Заметил внимательный взгляд Соколовой, повернулся на бок к ней лицом и открыл глаза совсем. - Доброе утро, - поприветствовала его Юля. - Да какое ж оно доброе, - хитро покосившись, буркнул он. – Вот поцелуешь, тогда будет добрым. - Костя! – ахнула она, не ожидая такой прыти с первых секунд пробуждения, но Лисицын не стал дожидаться милости – сам сгреб в охапку и подмял под себя. После чего наклонился и поцеловал, важно, с чувством, неторопливо, словно стремясь доказать, что это сейчас самое главное на свете. - Вот теперь доброе утро, - довольно улыбнулся он. – Как спалось? - На твоей руке не очень удобно, - честно пожаловалась Соколова, в свою очередь кося хитрым взглядом. - Ничего, привыкнешь, - ничуть не смутился Лисицын, снова озадачив ее бойкостью и смелостью ответа. - Сколько там времени? - Не знаю и знать не хочу, - отозвался он, наклоняясь, чтобы украсть у нее еще поцелуй. - А если мы опоздаем на работу? – шептала на выдохе она. - А мы на нее не пойдем! - Как это?! Это хвастовское, почти мальчишеское заявление лишило ее дара речи. Юля распахнула ресницы, не веря услышанному, пока Лисицын бодро рапортовал: - Позвоню Рогозиной, скажу, чтобы дала нам отгулы. У меня их там много накопилось. - Но у меня-то нет! - Да? – он удивленно почесал переносицу. - Костя, я же только пришла пару месяцев назад, - напомнила Соколова, чувствуя приступ смеха. - Ну, значит, пусть из моих возьмет. Да какая разница! – махнул он рукой и снова принялся целовать Юлю. - Нас так уволят, - смеялась она, ощущая, как он пытается убрать разделяющее их одеяло. - Пусть уволят, - беспечно отозвался Лисицын. – Сколько уже можно работать? Как будто других дел нет… Юля чувствовала, как смех клокочет у нее внутри, вызывая то самое ощущение абстрагированного равнодушия к окружающему миру, которое уже целиком поглотило Костю, потому что он был занят только ею и ничем больше… Отдышавшись, Соколова все же вернулась к насущному вопросу. - Так сколько там времени? Лисицын дотянулся до тумбочки. - Девять. - А почему будильник-то не прозвонил? – чуть было не подскочила она, понимая, что они опаздывают. - Потому что я его отключил, - спокойно ответил Костя, поймав ее в последний момент и снова уложив в кровать. – Я же тебе сказал, что мы сегодня никуда не идем. А будильник я отключил ночью – чтобы не мешал. - Рогозина нас убьет, - предупредила Юля, но глаза ее сияли. - Вряд ли она захочет лишиться двух ценных сотрудников разом, - не согласился он, и она не услышала даже каплю беспокойства в его голосе. - Костя, ты сумасшедший, - улыбалась она, не сводя глаз с Лисицына. – Для тебя же на первом месте всегда была работа. - Была. И то – не всегда. - Нет? - Нет. Только пока ты не пришла. - А потом? – вздернула бровь Соколова. - Ну что ты глупые вопросы задаешь, - блаженно улыбнулся он. – Потом ты была на первом месте, как будто не знаешь. «Десять лет – это слишком долгий срок, чтобы знать», - машинально пронеслось в голове, но Юля прикусила вовремя язык и сказала другое: - Как же вы хорошо это скрывали, товарищ майор… - Да? – невинно отозвался тот. – Ну, больше не буду скрывать, - и вновь сгреб ее в охапку, чтобы поцеловать. И было так хорошо в его объятиях, что выбираться из-под одеяла и впрямь не хотелось. - Мне кажется, я никогда тебя таким раньше не видела, - честно призналась Юля, все еще не веря, что все происходит по-настоящему. - Так я таким раньше никогда и не был, - пожал плечами Лисицын, словно озвучивал давно известный факт. – Поживешь тут как монах-отшельник, еще и не в такое превратишься, - он лег на бок, приподнимаясь на локте. - А теперь, значит, тебя выгнали из монастыря, - прыснула Соколова и тут же нарочито серьезно добавила, подпирая голову рукой: - И после такого вряд ли пустят обратно. Костя расхохотался. - Да и не больно хотелось, - заявил он, но, увидев ее вдруг задумчивую мордашку, кивком спросил, что случилось. - Нет… - она улыбнулась. – Просто вспомнила… дело у нас было, ты тогда все порывался уйти в женский монастырь, - загадочно начала она, и Лисицын понял, что это проверка. - Когда стрелка-то ловили в лесу? – не стушевался он. – А как же – помню, - довольно подчеркнул он, с наслаждением ловя ее восхищенный взгляд. – В винном погребе было бы славное местечко!* - И что же не пошел за столько лет? – подначивала Юля. - Так это – не пустили. Ступай, сказали, откуда пришел! И без тебя тут уже длинная очередь! – он взмахнул рукой для пущей убедительности, и Юля рассмеялась. - Господи, Костя, - прошептала она восторженно, проводя пальцами по его щеке, - что мы с тобой творим? - Мы-то? Мы творим счастье! – уверенно заявил Лисицын. – Как там было у классика? Наш час пробил и наш день настал! – с пафосом продекламировал он. - Это у какого еще классика? – еле сдерживала смех Юля. - Как у какого? – деланно возмутился он. – У Лисицына Константина Львовича! Неужель не слыхала про такого? И она расхохоталась, не выдержав натиска эмоций, а он лишь смотрел в это любимое лицо и ловил смешинки, понимая, что сегодня начинается новый этап в его жизни, что теперь все точно будет по-другому. Девятов потянулся к тумбочке и быстро нажал на кнопку отбоя, пока мелодия будильника не заполнила всю комнату по нарастающей, и посмотрел на Таню. Та спала, уютно устроившись у него под боком, и казалось, даже не заметила постороннего шума. Саша аккуратно лег на место, стараясь не потревожить девушку, и невольно улыбнулся. Он продолжал не понимать, что такая легкая, звонкая и эмоциональная барышня смогла в нем разглядеть, но почему-то теперь это перестало быть важным вопросом на повестке дня. Может, прав был Григ, говоря, что все это условности, что главное, чтобы ты встретил ее, а она – тебя? Но Девятов так отвык от каких-либо отношений, кроме рабочих и мимолетных, что с трудом постигал заново азы этой забытой науки. Он привык встречаться с женщинами на одну-две ночи, где каждый понимал, что дальше и больше ничего не нужно. И понимание, что Белой как раз нужно все в полном объеме, загнало его в бункер сомнений, выбираться из которого было страшно и… надо ли? Девятов снова улыбнулся. Она не зря предупредила его, что метко стреляет: в тот момент, когда он решил прятаться и таиться, обороняться было уже поздно – она уже в него попала и лишь терзала каждый раз своими приходами, двусмысленными словами, красноречивыми взглядами. Он вспомнил, как Таня схватила его за грудки, когда он решил признаться в убийстве, чтобы выгородить Грига, и как потом отвесила пощечину за его неуклюжий поцелуй. Впрочем… скорее, за его слова, чем за действия, о чем она явно дала понять, когда он поцеловал ее первый раз вчера. Белая заворочалась, путаясь в простынях, пока не открыла глаза и не обнаружила, что она не одна в постели. События предыдущего дня догоняли сознание. Таня медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Сашей. Гора рухнула с плеч – Девятов смотрел на нее мягко и улыбался – значит, не жалеет. - Доброе утро, - произнес он. - Доброе, - отозвалась Таня, не зная, предоставлять ли ему инициативу для дальнейшего развития отношений или опять придется подталкивать и провоцировать. Словно прочитав ее мысли, Александр наклонился и поцеловал ее. - Тебе во сколько на работу надо? – шепнул он после. - Не знаю, - просто ответила она, по-детски невинно глядя в его глаза. – Не пойду с утра – отпрошусь на полдня. А тебе уже пора? – жалобно посмотрела она, и он не стал сопротивляться - Не совсем – немного времени у меня есть. И Таня поднялась, чтобы дотянуться до его лица и поцеловать самой. А затем и привлечь к себе, чтобы доктор ненароком не подумал, что одного дежурного поцелуя с утра ей будет достаточно. К своему удовольствию, Белая обнаружила, что Девятов тоже рассчитывал на продолжение банкета. - Уверена, что тебе не надо спешить? – лишь шепнул он ей на ухо между поцелуями. - Уверена, - без сомнений отозвалась Таня. – Поеду с тобой на твою работу – там осталась моя машина. - Ну смотри… - интригующе произнес Саша, пробираясь рукой под простыню. – Мои-то клиенты могут ждать меня сколько угодно, я могу и задержаться, - намекнул он, провоцируя и ее на более откровенные действия. - Мои вообще будут счастливы, если я перестану работать и их ловить, - довольно мурлыкнула она, и на этом рабочая тема была закрыта. Уже потом, когда Девятов был в душе, Таня достала свой телефон и набрала номер начальства. - Галина Николаевна, доброе утро, я сегодня задержусь, буду ближе к обеду. Прошу простить и понять, - на одном дыхании выпалила она. - Доброе утро, но… у тебя все в порядке? – не поняла Рогозина. - Более чем, - счастливо улыбалась Белая в трубку. – Просто семейные обстоятельства так сложились. Спасибо, - и, не прощаясь, она нажала кнопку завершения разговора, слыша, что Девятов выходит из ванны. Рогозина осталась одна в компании коротких гудков и озадаченно смотрела на трубку, когда к ней постучалась Власова. - Можно, Галина Николаевна? - Привет, Рит, заходи, - кивнула та, кладя телефон на стол. – Может, хоть ты мне объяснишь, что происходит? - А что происходит? – эхом отозвалась та. - Сначала позвонил Лисицын, сказал, что берет отгул на сегодня, - начала полковник. - Вероятно, у него их много накопилось, - деликатно вставила Власова. - Да, но он сказал, что берет отгул и на Соколову тоже, и чтобы я вычла из его отгулов, потому что у Юли еще отгулов нет! - А, ну если так… - Рита с трудом сдержала улыбку. - А теперь еще Белая звонит и говорит, что будет с обеда, потому что у нее там какие-то семейные обстоятельства! – продолжала меж тем Рогозина, и Власова закусила губу, чтобы не рассмеяться. – Ты что-то знаешь? Что случилось? - Я думаю, случилась любовь, Галина Николаевна, - изо всех сил старалась сохранять серьезность Рита. - Какая любовь? – не сразу догадалась та. - Я думаю, что взаимная, - продолжала свою линию Власова. – Иначе зачем отгулы? - То есть при взаимной нужны отгулы? – усмехнувшись, вздернула бровь Рогозина. - Иногда даже отпуск, - с видом знатока подтвердила Рита, и начальство улыбнулось. - Ну Лисицын с Соколовой – я могу понять и даже сказать «наконец-то»! – согласилась Галина Николаевна. – Но Белая? - Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, - продекламировала Власова, разводя руками, и полковник в шутку возмутилась: - Такими темпами скоро придется нанимать холостых и не обремененных лишними эмоциями. - Наоборот, Галина Николаевна, - посоветовала Рита, - лучше глубоко женатых – они как раз стремятся сбежать из дома поскорее. - А сейчас-то у меня работать кто будет? – Рогозина лишь покачала головой. - А мы по очереди, - невозмутимо отозвалась Власова. – Сегодня, например, я. Разрешите идти? - Иди, - хмыкнула полковник и вновь покачала головой, уже после ухода сотрудницы. – Лисицын, Соколова, Белая… Да-а… Никогда еще Калашников не ждал начала нового дня с таким нетерпением. Сегодня Девятов должен был его выписать, Григорий надеялся, что это произойдет уже утром, и впервые за долгие месяцы он мог начать строить какие-то планы. Например, позвонить Султанову, чтобы назначить встречу и поговорить о трудоустройстве. Возможно, генерал-майор согласится ему помочь, посоветует что-нибудь дельное, порекомендует. Калашников возлагал на него большие надежды, потому что понимал, что больше помощи просить толком не у кого. Конечно, была еще Рогозина, но работать в ФЭС Григорий не хотел. Он помнил, как отреагировала Рита на его первый приход, как помнил все то, что услышал от нее ночью, когда она думала, что он спит, и рассказывала, рассказывала, рассказывала, чтобы легче стало не душе. Нет, работать вместе в ФЭС точно не вариант. Калашников подошел к окну, надеясь, что увидит подъезжающую машину Саныча, потому что Соня сказала, что доктор задерживается, будет позже. Григорий не знал, с чем это может быть связано, но надеялся, что не с его историей болезни, что друг не передумал в последний момент, найдя новые причины, чтобы не выпускать его на волю. Каково же было удивление Калашникова, когда он увидел не только Девятова, выходящего из машины, но и капитана Белую, которой друг открыл дверцу пассажирского сидения. Григорий успел уже подумать, что что-то еще стряслось, как увидел, что Саныч целует Татьяну, провожает ее до другой машины, а потом машет рукой на прощанье. В голове всплыл недавний разговор с другом о личной жизни, и Калашников усмехнулся. - Так это была капитан Белая… - пробормотал он, радуясь за Девятова, ведь если он ее привез к больнице, а здесь стояла ее машина, значит, накануне Таня приехала сюда сама и уехала потом с Санычем. До утра. – Значит, все получилось… - философски рассудил Григорий, предвкушая разговор. Пожалуй, выписка будет не единственной его темой. Доктор зашел в палату через несколько минут, в привычном белом халате, и ничем не показывал, что в его жизни произошли какие-то изменения. - Ну что, больной, готов к выписке? – усмехнулся Девятов. – Поди, заждался уже… - Заждался, - кивнул Калашников. – Но ради такого стоило ждать. - Так не терпится на волю? – снова хмыкнул Саныч. – Ох, Григ, смотри мне! Я Риту предупредил… - Дело не только в воле, - ничуть не смутился майор, кося хитрым взглядом, и пояснил: - Я у окна ждал, - он внимательно наблюдал за реакцией друга. – Ну, тебя долго не было, и я высматривал, когда ты приедешь. Девятов на секунду замер, складывая два и два, потом вздохнул, потер ладонью лоб и выставил ее вперед. - Я не собираюсь с тобой это обсуждать! Калашников расплылся в улыбке. - Да что тут обсуждать? То, что я видел, вполне красноречиво, - довольно заявил он. - Григ… - многозначительно произнес Саныч, и тот поднял руки вверх. - Ладно, молчу. Давай про выписку тогда. Я надеюсь, ничего не изменилось в планах? - Нет, не изменилось. Вот твои документы, можешь быть свободен, - протянул доктор внушительную папку. – Чем займешься? - Позвоню Султанову, - ответил друг и рассказал о своих планах на ближайшее будущее. Девятов пожелал удачи и, скрепя сердце, отпустил Калашникова на так называемую волю. Соня тоже не смогла проводить пациента с улыбкой. - Как же я тут без вас теперь буду, Григорий Савельевич… - посетовала она и тут же спохватилась. – Нет, вы не подумайте, я очень за вас рада, но… - Я буду приходить в гости, - пообещал майор. – К тому же, вряд ли меня просто так отпустили. Вон тут я вижу рекомендации являться на обследование еще много-много раз, - улыбнулся он. - Всегда будем рады вас видеть, - повеселела Софья. – И надеюсь, результаты всех обследований будут хорошими! - Спасибо, Сонечка, - от души поблагодарил Григорий. – Хороший ты человек. Побольше бы таких. - Скажете тоже… - смутилась девушка, и он не стал дальше вгонять ее в краску. Оказавшись на улице, Калашников едва спустился с лестницы, как сразу достал мобильный и набрал нужный номер. - Руслан Султанович, добрый день! - И тебе не хворать, майор, - довольно отозвался тот. – Как здоровье? - Отлично, спасибо. Вот сегодня выписали, наконец. Я хотел бы встретиться с вами – есть разговор. Много времени не займу, - пообещал Калашников. - Приезжай в министерство, - согласился Султанов. Они договорились о встрече, и в назначенное время Григорий был уже в кабинете генерал-майора. - Рад видеть тебя в добром здравии! – не скрывал эмоций он. – Рассказывай. - Благодарю, - вежливо отозвался Калашников, присаживаясь в кресло напротив хозяина кабинета. – Вы знаете, я человек простой и ходить кругами не умею. - Поверь, это ценное качество, - со знанием дела вставил Султанов. - Тогда скажу прямо: хочу работу. Долгие месяцы с этой болячкой истощили мой кошелек. Пора исправлять ситуацию. К тому же, я собираюсь жениться, а это тоже расходы. За свою службу я работал со многими, но в вас у меня веры больше, чем в остальных. Вот, собственно, и все, - пожал он плечами. Руслан Султанович задумался. - Понял тебя, майор, - наконец, кивнул он. – Посмотрю, что могу сделать. Свои люди везде нужны, особенно в свете последних событий. Ты знаешь. - Знаю. Султанов опять замолчал. - Ладно, - решил он. – С работой мы что-нибудь придумаем. Можешь рассчитывать. - Спасибо, Руслан Султанович, - тепло поблагодарил Калашников. - И когда ты успел-то невесту себе найти? – беззлобно хмыкнул тот. Григорий взвесил все за и против, понял, что скрывать бессмысленно, и ответил честно: - На задержании Потапова, помните такого? - Забудешь тут! – выпрямился генерал-майор. – Только я не понял: а невеста-то там кто? Неужто в капитане Шишковой разглядел? - Нет, - Григорий улыбнулся. – Женька мне как была за сестру, так и осталась. Да и есть у нее теперь жених – не пропадет. - Пристроил, - понимающе улыбнулся Султанов, и Калашников лишь развел руками, предпочитая не комментировать ситуацию. – Так кто счастливая избранница? Не Рогозина же? – усмехнулся он. - Нет. Капитан Власова, Маргарита Сергеевна. - Власова… да, помню, эффектная женщина, - с одобрением кивнул Руслан Султанович. – Ну, поздравляю тебя тогда! Не успел Григорий ответить, как в дверь постучали, и на пороге нарисовался заместитель Султанова. - Руслан Султанович… Прошу прощения, я не знал, что вы заняты… Калашников обернулся – в дверном проеме он увидел и узнал майора Хромова и по виду последнего понял, что тот тоже его узнал. - Заходи, Алексей Егорович, - приветственно махнул рукой Султанов. – Мы уже закончили. Вы же знакомы, если я не ошибаюсь? - Так точно, Руслан Султанович, - ответил Хромов, протягивая Калашникову руку. – День добрый. - Добрый, - тот встал, чтобы поприветствовать Алексея, и тут же поспешил попрощаться с обоими. Проводив его взглядом, Хромов повернулся к начальству. – Я думал, он в больнице лежит, - аккуратно заметил он. - Лежал. Сегодня выписали. Рвется в бой. В смысле надо бы найти ему работу. Калашников – профессиональный солдат, опытный боец и правильный мужик. Такими людьми не разбрасываются… - задумчиво проговорил генерал-майор. – К тому же, женится скоро, а значит, деньги вдвойне нужны. Уж я-то знаю, - усмехнулся он. – Это ты у нас в бобылях ходишь. - Сложно найти достойную, - вежливо улыбнулся Хромов, сдерживая эмоции, догадываясь, кто является избранницей Калашникова. - Согласен. Он тоже случайно, можно сказать, нашел. Да ты ее знаешь – капитан Власова. В ФЭС работает. - Да, знаю, - коротко ответил Алексей, чувствуя, как закипает в нем кровь и ненависть к сопернику. – И… где он будет работать? Если можно знать, конечно, - тут же поднял он руки, давая понять, что не собирается лезть в то, что его не касается. - Пока не знаю, - Султанов не заметил скрытого интереса. – Покумекаю сегодня-завтра. Куда-нибудь точно пристроим. А ты чего хотел? Зачем пришел? Решив свой вопрос с начальством, Хромов вышел из кабинета и заперся в своем. Так значит, он ее замуж позвал. Вот что означало то кольцо, что он увидел у Риты на пальце. Алексей сжал кулаки. Нет, не может быть, чтобы такая женщина предпочла этого доходягу. Что она в нем нашла? Зачем ей инвалид? У него же там какая-то операция была вроде на голове. Интересно было бы взглянуть на его документы из больницы. Надо намекнуть Султанову устроить Калашникову медкомиссию – а вдруг там уже не полное служебное соответствие? Хромов улыбнулся своим мыслям и подошел к окну. С другой стороны, если там будет неполное соответствие, то как бы Султанов его сюда не позвал, работать бок о бок в министерстве. Хотя… может, это и к лучшему: он сумеет хорошенько изучить соперника и повлиять на его планы. Алексей отвернулся от окна и бросил взгляд на стопку документов, лежащую на столе. Неожиданная мысль пришла ему в голову и приятно согрела изнутри. Хромов не любил проигрывать и… не собирался делать этого и сейчас.