ВС-II «Легальный исход»

После трудного понедельника Власова с облегчением покинула контору. Мысль о Хромове не давала ей покоя – Рита чувствовала себя виноватой перед ним, ведь если он ни при чем в этом деле, то получается, что она просто поиграла с ним и бросила, как намекал Лисицын. Тревожное настроение снял Калашников, ждавший ее на пороге больницы и обещавший дома хорошие новости. - Кажется, у нас нет еды, - пробормотала Власова, заходя на кухню и вспоминая, что у нее просто вылетело из головы, что за выходные они уничтожили весь запас в холодильнике. - Можно что-нибудь заказать, например, пиццу. Или суши, - пожал плечами Калашников, и у Риты перехватило дыхание. В памяти всплыл вечер, когда она умудрилась устроить обыск на квартире Хромова и остаться у него на ужин. «Я суши заказал… Ты сказала, что временами их любишь. Сейчас какое время – когда ты их любишь или нет?» Власова почувствовала, что ей становится дурно. Наверное, еще долго она не сможет теперь есть суши. Какой черт дернул ее тогда остаться у Хромова на ужин?! - Все хорошо? – заглянул ей в лицо Калашников, не дождавшись ответа на свое предложение. – Ты бледная… - он обхватил ее за талию, то ли чтобы обнять, то ли поддержать, чтобы не упала вдруг. - Все в порядке, - заверила Рита, заставив себя улыбнуться. – Так… воспоминания… Давай лучше пиццу. Майор не ответил, внимательно разглядывая ее лицо, затем притянул к себе и поцеловал, стирая все неприятные воспоминания. Рассчитавшись с курьером за доставку, Власова принесла коробки с едой на кухню, где Никита и Григорий накрывали на стол. - Ужин подан, - улыбнулась Рита. – Кстати, ты говорил, что у тебя есть хорошие новости, - напомнила она. - Есть! – торжественно подтвердил Калашников, доставая бутылку шампанского и бокалы. Власовы переглянулись и пожали плечами, давая понять друг другу, что не в курсе, что собирается сообщить им майор. А тот загадочно сиял и чуть ли не насвистывал, разливая игристое вино по бокалам и подавая один даме. - Новость номер один – ты выходишь за меня замуж, - широко улыбнулся Григорий и повернулся к Никите. – Я не знаю, как делают в таких случаях. Наверное, я у тебя должен был попросить руки твоей матери, но… - Но попросил у самой матери, - прыснула Рита и осеклась, заметив бархатную коробочку на столе. – Это мне? Калашников притворно огляделся по сторонам. - Похоже, что так. Я тут других дам не вижу, - развел он руками и подмигнул Никите. Власова открыла подарок и предсказуемо обнаружила там кольцо, которое утром ей пообещал майор. - Красота какая, - оценила Рита и заметила: - И очень вовремя, потому что то первое до вечера не дожило, - с сожалением добавила она. Калашников посерьезнел. - Главное, чтобы это дожило… и пережило… - он притянул ее к себе за талию, и оба тут же услышали детский возглас: - Э-э-э! Стоп! Если вы собираетесь тут опять лизаться, то я лучше пойду! – заявил Никита. Ловко похватав куски пиццы из разных коробок и сложив их на свою тарелку, он забрал ужин к себе в комнату под молчаливые улыбки взрослых. Власова обычно не разрешала есть вне кухни, но в этот раз ей было все равно, сейчас все приоритеты Риты разительно отличались от прежних. - Ты сказал, что у тебя новости, - напомнила Власова, когда шампанское в бокалах было выпито, а пицца – ополовинена. – Есть что-то еще? - Есть, - довольно улыбнулся майор, сидя за столом напротив дамы. – Завтра меня выписывают из больницы! Рита замерла с куском пиццы в руках, не донеся ее до рта, пока довольный Григорий разливал шампанское. - Так быстро… - пробормотала она, пытаясь не омрачить хорошую для него новость своим плохим к ней отношением. - Быстро? – удивился Калашников. – Полгода почти торчу в больничных стенах. Пора уже на волю. - Ну, тогда за волю? – Рита подняла свой бокал, вновь заставляя себя улыбнуться. Калашников чокнулся бокалом и выпил, не сводя глаз с Власовой. Та молчала, понимая, что сложно было не заметить отсутствие энтузиазма при втором тосте, но ничего не могла с этим поделать – она действительно боялась за него на этой воле, и кривить душой можно было с кем угодно, но только не с ним. - А ты хотела запереть меня там навечно? – вздохнув, произнес Григорий, стараясь делать это мягко, без укора. - Навечно я бы заперла тебя здесь, чтобы никто… - не договорив, она встала из-за стола и отошла к окну. - Так я здесь и буду, - спустя несколько секунд услышала Рита шепот майора над своим ухом. Калашникова обнял ее за талию, и Власова охотно прижалась к нему спиной. – Маргарита… Ты же понимаешь, что… - Понимаю, - буркнула она, обрывая его на середине фразы. – Мы об этом говорили, я помню. - Надо продолжать жить, работать, любить… - он поцеловал ее волосы. - Ну, от последнего я никогда не отказывалась, - улыбнулась Рита, и он услышал в интонации привычную иронию. - А это самое главное, - Калашников развернул ее лицом к себе. – Вот Санычу я уже пообещал, теперь тебе говорю, что я буду следовать всем рекомендациям и вести себя как пай-мальчик! - А ты умеешь, майор? – усмехнулась она. - Ну ты же меня научишь? – в тон ей ответил Григорий, и Рита, рассмеявшись, обняла его за шею. – Все будет хорошо, - уже серьезно шепнул он. – Все обязательно будет хорошо. Власова не ответила – лишь крепче прижала к себе Калашникова.

Я боюсь твоей любви – то холодной, то горячей. Я боюсь твоей любви – то слепой, то слишком зрячей. Я боюсь твоей любви, как огня боятся люди. Я боюсь твоей любви и боюсь, что ты разлюбишь… Вячеслав Добрынин «Я боюсь твоей любви»

Весь вечер Белая усердно печатала отчеты, чтобы уйти из офиса вовремя, и даже старалась не обращать внимания на косые взгляды коллег в свою сторону. Власова слово сдержала – никому не обмолвилась, о чем они болтали тогда в лаборатории, но Таня переживала, что Девятов может позвонить, когда она будет не одна, а заботливым коллегам ничего не стоит пробить по базе номер абонента. Поэтому, молниеносно отчитавшись перед Рогозиной, Белая занырнула в буфет, как в свободное помещение, и набрала желаемый номер. - Добрый вечер, - голос предательски дрожал. – Меня отпустили. - Добрый вечер, - с наслаждением услышала она. – Тогда я заеду за вами минут через двадцать, мне еще пару звонков надо сделать. - Давайте тогда лучше я подъеду, чтобы сэкономить время, - предложила Таня, которую больше беспокоило, что коллеги, расквитавшись со своими отчетами, могут внезапно засечь ее в компании доктора. - Хорошо, - согласился Девятов. – Жду вас. - До встречи, - улыбнулась Белая и чуть не забыла оставить свою подпись в журнале. Вот это «жду вас» грело ее до самого больничного двора. Татьяна волновалась, что кто-то может заметить ее нервозность, когда она войдет в больницу и спросит доктора. Сонечка или другая медсестра могли заметить, что она не с деловым визитом. Если бы она была в форме хотя бы – еще как-то можно было бы сойти за капитана полиции, но в штатском Белая чувствовала себя подростком, которому предстоит первое в жизни свидание, и она не знала, как себя вести, словно жизненного опыта не было вовсе. Все ее сомнения были решены одним махом – въехав в больничный двор, Таня увидела Девятова, стоявшего на ступеньках больницы и о чем-то беседовавшего с каким-то мужчиной. Белая хотела дождаться окончания разговора, чтобы выйти из машины, но доктор заметил ее приезд, попрощался с собеседником и направился к гостье уверенным шагом. Татьяна с трудом уговорила себя успокоиться и выйти из автомобиля, но чем ближе был Девятов, тем чаще отбивало удары девичье сердце. - Добрый вечер, - неловко улыбнулась Белая, видя серьезность доктора. - Добрый вечер, - негромко и неторопливо ответил тот. И оба замолчали, глядя друг на друга, словно выжидая, кто решит продолжить разговор первым и что именно скажет. - Вероятно, я должен извиниться… - нарушил паузу Девятов. - Мне казалось, вы уже… - так же тихо ответила Таня. - Но вы решили взять меня на слабо, - его губы тронула едва заметная улыбка, - поэтому приношу свои извинения лично. - Я… я вспылила… - только и смогла вымолвить Белая, отводя наконец взгляд в сторону и чувствуя, что краснеет. Но Саша не ответил, и ей пришлось посмотреть на него вновь. - Вооружена и очень опасна, - медленно озвучил он словно приговор, и Таня подняла руки вверх. - Я без оружия и в штатском! – нотки возмущения заиграли в ее голосе, отчего улыбка на его губах стала ярче. - Но от этого не менее опасны, - Девятов шагнул в ее сторону и наклонился над лицом. Белая замерла, как бабочка на цветке, ожидая, что он сделает – скажет ей что-то или… Саша коснулся губами ее губ, робко, несмело, затем отстранился, но не отошел. - Послушайте, доктор, - шепотом от волнения заявила Белая, - если вы сейчас снова скажете, что я сюда за этим пришла, то одной пощечиной уже не отделаетесь. - Нет, - спокойно ответил Девятов. – За этим пришел я… Таня открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла. Она не понимала, как расценивать эти слова. И эти действия. Ей хотелось подтолкнуть его как-то к более конкретным поступкам и фразам, чтобы она могла понять, что вообще происходит, но Александр внимательно и серьезно изучал ее лицо, и Таня не знала, куда себя деть от этого взгляда, поднимавшего в ней бурю самых разных чувств. - Вы действительно метко стреляете… - все так же медленно произнес он. - Боитесь, что попаду? – не удержалась она от подколки. – Что – страшно? - Больно. Девятов ни капельки не изменился в лице, словно ждал этого вопроса и был к нему готов. Лишь Белая снова схватила ртом воздух, не зная, что ответить, понимая, что здесь и сейчас происходит что-то важное, что все, что она анализировала раньше, ей не примерещилось, раз только что он так прямо и открыто подтвердил, что она попала. В него. - Почему… больно? – произнесла она дрожащими от тревожной мысли губами. – Это… из-за вашей первой жены? Я имею в виду… - сбивчиво начала Таня, увидев его искреннее непонимание, - ее зовут, как меня… звали… - не зная, что добавить, она снова замолчала и поежилась, чувствуя мурашки по всему телу. Девятов словно очнулся, мигом снял с себя куртку и накинул ей на плечи. - Вы замерзнете! – попробовала протестовать Белая, но, увидев его улыбку, пошла на попятную. – Ну да, ну да, вы доктор: сами заболеете – сами себя вылечите, я помню. Александр не ответил, но улыбка стала шире. Он приобнял Таню за плечи и повел к своей машине. - Прошу! – распахнул он дверцу. - Но… - начало было Белая и быстро спохватилась: в кои-то веки мужик перестал зависать и перешел к активным действиям – не спугни! Таня послушно опустилась на сидение, дождалась, когда Девятов займет водительское кресло, но так и осталась молчать, усердно держа себя в руках, пока машина не выехала с больничного двора. Лишь когда они оказались на трассе, Белая не вытерпела. - Куда мы едем? - Приглашаю вас на ужин, - не отрываясь от дороги, ответил Александр, и Таня прыснула. - Обычно сначала приглашают, а потом везут, - прокомментировала она и тут же прикусила язык: испортить все, когда оно еще не началось, было ее жизненным кредо, похоже. Девятов притормозил на светофоре и повернулся к спутнице. - Когда у нас с вами что-то было обычно? Белая разглядывала его, как несколько минут назад он ее. Вроде не шутил. - Ваша правда, - признала, наконец, она, и автомобиль снова тронулся с места. Таня сидела как на иголках: Александр рулил молча, не пытаясь развлекать ее разговором, шутками или вопросами, отчего ей становилось волнительно и боязно одновременно. Куда выведет эта кривая под названием «необычно»? Девятов вел себя абсолютно не так, как все предыдущие кавалеры, пытавшиеся завоевать ее расположение. Это сбивало с толку и интриговало одновременно. - Какую кухню предпочитаете? – вывел ее из размышлений голос Саши. - Нашу. В смысле русскую, европейскую… Он кивнул. - Есть один хороший ресторан недалеко как раз… Девятов не уточнил, недалеко от чего, а она не стала спрашивать, чтобы не испортить вечер, решив пустить процесс на самотек, чтобы посмотреть, что будет дальше. Через несколько минут Александр уже парковал машину во дворе небольшого ресторана, едва приметного в спальном районе, а еще через мгновение открывал Тане дверцу машины. - Никогда здесь не была, - оглядевшись, констатировала Белая и попыталась отдать Девятову куртку, но он снова обхватил ее за плечи и повел ко входу. От Тани не укрылось, насколько по-хозяйски вел себя Саша, а стоило им войти в зал, как навстречу вышел крупный мужчина в костюме. - О, Александр Александрович, добрый вечер! Какими судьбами? - раскрыл он объятия, но, заметив Белую, спохватился: - Понял. Молчу. - Привет, Семеныч, - пожал Девятов руку знакомому. – Нам бы столик, чтобы никто не мешал. - Обижаешь, - пригладил свой галстук тот. – Твой столик для тебя всегда свободен. Прошу! Татьяна молча и внимательно наблюдала за происходящим, понимая, что попала в сказку, как Алиса – в Страну Чудес: чем дальше, тем чудесатее. - Вы здесь постоянный клиент? – не удержалась Белая от вопроса, когда официант принял у них заказ и ушел на кухню. - Да, частенько бываю, - подтвердил Саша. - Еще бы – не каждый гражданин может себе позволить свой столик в ресторане, - повела бровью Таня, и он улыбнулся. - Семеныч – добрый человек. Добрый и щедрый. Это его ресторан. Я помог его жене в свое время – она поступила к нам в больницу. А он почему-то решил, что обязан мне теперь до конца жизни. - Почему обязан? Может, просто благодарен. - Очень благодарен, - подчеркнул Девятов, - учитывая размах жеста. - Видимо, очень любит свою жену, - с опаской ответила Белая. – С ней же все хорошо? Саша не успел ответить, как к ним подошла улыбающаяся розовощекая дама в сопровождении официанта. - Добрый вечер, доктор! – сияла она. – Мне как Аркаша сказал, что вы тут, я так сразу и вышла. - Ну что вы, Зоя Андреевна, не стоило беспокоиться… - Как это не стоило! – уперла она руки в боки. – Он меня с того света вытащил, а я теперь на кухне отсиживаться буду?! Ой… - спохватилась хозяйка, заметив Белую. – Извините, что же я… Зоя Андреевна, хозяйка я тут, любой ваш каприз… - она жестом продолжила фразу «будет исполнен». - Спасибо, - смутилась Таня, поняв, что чуть было не представилась по форме: капитан Белая, ФЭС. Зоя Андреевна хотела добавить что-то еще, как подошел муж и увел эмоциональную супругу. - Извини, Александр Александрович, - извиняющимся тоном начал он, но Девятов лишь махнул рукой, мол, все в порядке, - ты же знаешь ее – как начнет трындеть… Негоже это – гостям мешать. - Да не мешаю я вовсе, - возмутилась жена, вырываясь из рук Аркадия. – Уж и поздороваться нельзя! – и, что-то бурча себе под нос, удалилась на кухню. - Колоритная парочка, - заметила Таня, переводя взгляд с хозяев на своего спутника. – Так значит вытащил с того света? – вздернула она бровь. – И после этого вы удивляетесь, что за вами тут столик закреплен? - Это моя работа, - просто улыбнулся Девятов. – Я все же доктор по голове. И Белая хотела уже напомнить, что этот доктор по голове обещал ей консилиум, но боялась, что скажи она это сейчас, Саша схлопнется сразу и снова замкнется в себе. А так он сидит напротив нее, смотрит и улыбается. И ужином кормит. Таня решила, что выяснение отношений можно отложить на потом. В конце концов, он ее уже поцеловал при встрече, а значит, никуда не денется. Разговор тек медленно, словно каждый тщательно выбирал, что спросить и что ответить, чтобы не ляпнуть лишнего. «Как по минному полю идем», - подумалось Белой, но внутренний голос неустанно просил ее оставаться сапером еще немножко, если она хочет, чтобы у этого вечера было продолжение. Ужин был вкусным, компания – приятной, хозяева – замечательными. Они вышли оба проводить своих гостей, и Аркадий, как умел, сдерживал порывы супруги. - Заходите к нам почаще, доктор, - все кудахтала она. – Да еще в такой чудесной компании. Не то что эти ваши мужики! - Зоя! – всплеснул руками супруг. - А что я такого сказала? – не смутилась та. - Все нормально, Семеныч, - улыбнулся Девятов и, попрощавшись с обоими, вышел с Таней на улицу. - Что за мужики? – невинно осведомилась Белая. - Коллеги по работе, - ответил доктор, подставляя ей свой локоть, за который Таня с радостью уцепилась. – Ресторан находится недалеко от больницы и от моего дома. Очень удобно, когда нужно устроить деловой ужин или деловой обед, особенно если не обошлось без алкоголя, - объяснил он и указал на высотку рядом. – Я живу тут. Тонкая колючка больно вонзилась в самолюбие. - То есть у нас сейчас был деловой ужин? – Белая затормозила, заставив остановиться и Сашу. Он повернулся к спутнице и подошел вплотную, вновь склоняясь над ее лицом. В свете ночных фонарей возмущение и обида в ее глазах сверкали особенно ярко. Таня вновь ощутила его губы на своих и отметила про себя, что в этот раз поцелуй был смелее и продолжительнее, чем при встрече. - Приглашаю на чашечку кофе, - шепнул Александр. – Там и обсудим. - Да, я помню, вы обещали устроить консилиум, - бойко отозвалась Белая, чтобы не выдать бурю в душе: эти невинные поцелуи действовали на нее ошеломляюще. Девятов не ответил и не произнес ничего до самой квартиры. - Прошу, - открыл он перед ней дверь, и Таня осторожно переступила порог. Пока гостья осматривалась, Александр прошел на кухню и начал шуршать пакетом кофе и греметь посудой. Белая успела отметить, что никаких женский фотографий в комнате нет, а жилище вполне соответствует логову холостяка, когда Девятов пришел к ней в комнату. - Вы любите черный, капучино, латте? – удивил он ее вопросом. - У вас прям как в ресторане, - восхитилась она. – А без кофеина тоже есть? Александр подошел ближе, разглядев во вздернутом подбородке вызов, и усмехнулся. - И без кофеина тоже есть, - послушно подтвердил он, и у Тани снова перехватило дыхание от его взгляда, голоса, той опасной близости, что устанавливалась между ними. - К черту кофе, доктор, - не утерпела она. – Что с консилиумом? Девятов посерьезнел. - С ним сложнее. - В смысле? - Как я вам уже говорил, все правильные слова вылетают у меня из головы, когда вы рядом, - он сделал шаг в сторону, отворачиваясь к окну. - Скажите неправильные, - быстро вставила Белая, видя, как на ее глазах Александр снова теряется в себе и в ситуации, и изо всех сил пытаясь помешать ему сделать это. - Неправильные? – обернулся он и вдруг подошел вновь. – Я не понимаю, зачем вам все это. - То есть? – опешила Таня. - Вы молодая, умная, красивая девушка, полная энергии и… - он неопределенно взмахнул рукой. – А я старый медведь в берлоге – полная вам противоположность. - Говорят, противоположности притягиваются, - вновь вставила Белая, не желая уступать его логике. - Притягиваются, - усмехнулся он, эхом повторяя ее слова. – Вы просто не представляете, что собой представляет моя жизнь. - Расскажите – представлю, - не сдавалась Таня. - Послушайте, - он снова склонился к ее лицу, но вместо слов одарил новым поцелуем. - Ничего так рассказ, - прокомментировала Белая, когда он отпустил ее губы. – А по квартире и не скажешь, что у вас тут постоянно дамы тусуются. - Да нет же! – шагнул в сторону Девятов. Таня чувствовала, что он заводится, но не спешила успокаивать – ей до одури хотелось прояснить уже ситуацию раз и навсегда. – Все с точностью до наоборот. Вся моя жизнь – работа, понимаете? Я утром на работе, днем на работе, вечером на работе и порой ночью тоже на работе. У меня ненормированный график и вечные дежурства! - В таком случае нас таких двое! – тоже вспылила Белая. – Или, может, вы думаете, что мы там в ФЭС только чаи гоняем? Ее глаза метали молнии, ей хотелось расшевелить окончательного это старого медведя, как он сам себя называл, чтобы вывести на чистую воду. Его опасения и отговорки сводили ее с ума и мешали рассуждать здраво. - Неужели вы не видите, что в вашем присутствии я несу какую-то несносную чушь и веду себя как полный идиот? – размахивал руками доктор от нехватки правильных слов. - Сложно увидеть, когда находишься в той же ситуации, - заметила Таня, и он вновь подошел к ней. - Вы же меня совсем не знаете… - хриплым шепотом начал Александр и споткнулся на слове, недоговорив. - Вы не даете себя узнать, - так же тихо ответила она. - Как же вы тогда можете… - А вы? В комнате воцарилась тишина, сквозь которую Таня явно слышала бешеный стук сердца. Двух сердец. С трепетом ждала она продолжения диалога, оставляя за Сашей главный ход. - Вы похожи на бабочку, - вдруг спокойно произнес Девятов, - которая видит свет и летит к нему, не понимая, что перед ней стекло. И она бьется в окно, не жалея крыльев, решив, что может достичь… - И что вы сделаете, доктор? – срывающимся голосом прошептала Таня, понимая, что идет ва-банк. – Потушите свет, чтобы прогнать ее, или откроете окно, чтобы впустить?.. Александр молчал, позволяя Белой делать собственные выводы. Не дождавшись ответа, она метнулась к выходу и, схватив свою куртку, вылетела на лестничную клетку. Он не стал ее останавливать, ни окликать. Холодный ветер улицы несколько отрезвил Таню, но не настолько, чтобы вызвать такси и уехать домой. Она даже не сразу поняла, что забыла у Девятова сумку. Злость, обида и боль душили ее. Завернув за угол дома и найдя там свободную лавочку, Белая упала на нее и дала волю слезам. Почему? Почему у нее никогда ничего не получается с мужчинами? То они оказываются преступниками, то жертвами, то женатыми, то трусами, то… Она всхлипнула. Почему ей так не везет? Чем она не заслужила свое женское счастье? У всех, кого она знала, были пары – бойфренды, женихи, мужья или просто воздыхатели. И только она вечно скиталась одна-одинешенька, ненавидя выходные и праздники, которые не с кем было разделить, проклиная тоскливые вечера после работы, когда возвращаешься в пустой дом, где некому тебя встретить, и сердце обливалось кровью от этих холодных пробуждений, потому что никто не приласкает, не обнимет и не пожелает доброго утра. Таня рыдала самозабвенно, выплескивая всю горечь, все так долго скрываемые эмоции, захлебываясь жалостью к самой себе. Резкий порыв ветра швырнул ей в лицо горсть снежинок. Белая попыталась закутаться поплотнее в свою куртенку, не предназначенную для долгих прогулок и тем более – сидения морозным ноябрьским вечером на лавочке, как вдруг почувствовала, как кто-то накинул ей на плечи большой теплый плед, скрыв с головой, и знакомый хриплый голос прошептал: - Пойдем – я открыл окно… Таня обернулась, не веря своим ушам, но Девятов лишь потуже завернул ее в плед и обнял, помогая встать со скамейки. - Бабочкам нельзя на мороз – они от этого гибнут, - опять шепнул он, уводя домой. До самой квартиры Александр не сказал ни слова. Он осторожно провел Таню внутрь, снял с нее плед, потом куртку и завел в комнату, не включая свет. Бережно взяв ее ладони в свои, он согревал дыханием и поцелуями замерзшие пальцы Тани, пока та беззвучно плакала, сжавшись перед ним в комок. - Прости меня, прости, - шептал Саша, чувствуя, как потихоньку теплеют ее ладони. Прижав их к своим щекам, он поднял взгляд на зареванное лицо Белой, желая сказать что-то еще, но не смог и, молча притянув ее к себе, сжал в объятиях. Доверчиво спрятавшись у него на груди, Таня снова расплакалась – от усталости и нервного напряжения, от бессилия и нежелания бороться дальше. - Не играй со мной… - всхлипнула она, и Александр прижал ее к себе еще крепче. - Нет, что ты, это не игра… Просто… просто я не умею обращаться с такими, как ты… - выдохнул он ей в волосы. – Все делаю не так, говорю не так… Я… - Саша плавно отстранился. – Я не хотел… не хочу делать тебе больно, но… - На самом деле все гораздо проще, доктор, - немного успокоившись, прошептала Таня, и огромные голубые глаза ее сияли в полумраке комнаты. – Все зависит от того, хочешь ли ты, чтобы я была в твоей жизни, или нет. Остальное не имеет значения. И он вновь не ответил, а бережно притянул к себе, находя губами ее губы, только на этот раз не собирался отпускать их быстро. Не собирался отпускать ее вообще.