ВС-II «Легальный исход»

Всю дорогу до больницы Калашников неотрывно смотрел на Риту, надеясь, что вот-вот она придет в себя, откроет глаза и хотя бы улыбнется ему. Врач молча держал руку на пульсе в буквальном смысле слова и лишь изредка обменивался тихими короткими фразами с коллегой. Вереща сиреной и урча мотором, карета скорой помощи ворвалась в больничный двор, где уже стояла бригада врачей, предупрежденная о случившемся. Власову тут же увезли в операционную – нужно было извлечь пулю и зашить рану, Калашников рванул за ней, но врач положил ему руки на плечи и помотал головой. После чего удалился в оперблок. К Григорию подошла медсестра. - Пойдемте со мной – нужно обработать ваши раны, заодно заполните мне карточки. - Нужно их спасти, - майор продолжал смотреть на дверь, за которой скрылся доктор. - Этим занимаются специалисты, - мягко прокомментировала медсестра, положив ладонь ему на плечо, пытаясь увести с собой. – Не волнуйтесь, у нас прекрасные хирурги. Все будет хорошо, - заверила она. Все будет хорошо…Сколько раз он сам слышал эту дежурную фразу. Вот только в этот раз он слышал и другую – «шансов мало». Ее сказал врач скорой помощи своему коллеге, думая, что Калашников не слышит, и добавил: «Довезти бы…» - Я останусь здесь, - твердо заявил Григорий. – Никуда не уйду. И мне нужен телефон, - распорядился как у себя в части он. - Послушайте… - смутилась медсестра, убирая руку, и лишь тогда он перевел взгляд на нее. - Калашников Григорий Савельевич, - майор посмотрел ей в глаза. – И там, - он указал на дверь, - моя будущая жена. И она ждет нашего сына… - в глазах снова защипало. – И если… - он сделал глубокий вдох. – Я никуда отсюда не уйду, слышите? И мне нужен телефон. Медсестра кивнула и, быстро оглядевшись вокруг, окликнула коллегу: - Вера, принеси, пожалуйста, аптечку. – Та кивнула. – Я сейчас схожу за бланками, а вы присядьте, - медсестра указала на стул. – Операция – дело небыстрое. Калашников с трудом опустился на предложенный стул. Голова раскалывалась, будто его огрели чугунной сковородкой и не один раз, все тело ломило от недавней схватки и тревожного напряжения. Он даже не совсем понимал, ранен где-то или нет, настолько его занимало совершенно другое – Рита. Перед глазами стояло ее бледное, бескровное лицо, словное мертвое, и он гнал от себя мысли о плохом исходе операции. Что он будет делать, если ее не спасут, если он останется без нее? Как это – без нее? Да что ему тут вообще делать без нее, если ради нее он сам вернулся с того света? Словно чья-та титаническая рука схватила всего его внутренности и с силой сжала в кулаке. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть и лишь с трудом сдерживал набегающие слезы. Подумать только, он – боец, не раз прошедший огонь, воду и медные трубы, не потонувший в пучине и не сгоревший в аду, обманувший смерть и не раз! – едва сдерживался, чтобы не заскулить в голос, не завыть волком. Калашников закрыл глаза, стараясь собраться с силами. «Шансов мало. Довезти бы…» - крутилось в мозгах как самая жестокая пытка. - Маргарита… Маргарита… - неустанно бормотал он пересохшими губами, словно пытаясь так удержать ее здесь, с ним. - Григорий Савельевич, - позвала подошедшая медсестра и потрогала его за руку, видя, что он не реагирует. Майор с трудом открыл глаза. Медсестра сидела на стуле рядом с ним. - Нужно обработать раны и заполнить бланки, - напомнила она. - Узнайте, как идет операция, - словно не слыша, попросил Калашников. – И мне нужен телефон. – Он перевел взгляд на бейджик девушки. – Люда, пожалуйста… - Григорий Савельевич, доктору нельзя мешать во время операции, - урезонивала она. – Как только будут новости, нам тут же сообщат. Лучше скажите, в каком месте вы ранены. Я не могу вас раздеть прямо в коридоре, - развела она руками. – Но мне нужно вас осмотреть и оказать помощь, - как маленькому объясняла она. - Мне нужен телефон… Людмила вздохнула. - Давайте так: я даю вам телефон, но мы с вами идем в процедурную, чтобы я могла вас осмотреть, это недалеко, на этом же этаже. – Калашников не двинулся с места, и она снова вздохнула. – Григорий Савельевич, вы ей никак не поможете, если будете сидеть под дверью. Она в надежных руках врачей. Но ему казалось, что если он покинет свой пост, то словно разорвет ту невидимую связь, что есть, всегда была между ними. И плевать, если это выглядит глупо. В один миг он стал суеверным упрямцем – в тот самый миг, когда понял, что может потерять ее навсегда. - Сначала телефон, - наконец вымолвил Калашников, видя, что медсестра не собирается отступать. Людмила вынуждена была согласиться. Григорий набрал номер Девятова и, лишь когда услышал, что тот уже в пути – ему позвонила Соколова и рассказала обо всем, согласился пройти в процедурную, но только если быстро. Когда труповозка увезла два тела, Соколова посмотрела на Лисицына. - Обратил внимание на огнестрел у Хромова? Невольно подумаешь, что… - Да, видел, - кивнул Костя. – Но вряд ли. В любом случае, мы можем спросить у Калашникова, как очевидца событий. Но сейчас я предлагаю заняться последним преступником, который ковыляет от нас по пересеченной местности. - Так уж и по пересеченной? – Юля подошла ближе. - А ты сама посмотри, какие красивые следы он нам оставил, - усмехнулся напарник, показывая на дорожку отпечатков обуви, покрытую каплями крови. - Ну давайте поиграем в казаки-разбойники, товарищ майор, - улыбнулась Соколова и посмотрела вдаль. – Что-то я его не вижу. Думаешь, далеко убежал? - Там дальше лес начинается, мог уже добраться… - размышлял Лисицын. – Как бы стрелять не начал… Ему-то терять нечего. - Предлагаешь дождаться спецназ? – нахмурилась напарница. - Предлагаю запустить дрон, - в тон ей ответил Костя и направился вниз по склону к машине. Через несколько минут оперативники уже поднимали беспилотник в воздух. - Вот он, - ткнула пальцем в экран Юля. – До леса еще не добрался. Видно, рана серьезная и крови много потерял. - Пойдем, - махнул рукой Лисицын, и они побежали по следу. Догнать беглеца оказалось делом нехитрым – тот действительно ковылял с каждым разом все медленнее, а после того как услышал и увидел дрон над головой, и вовсе перестал пытаться удрать. - Федеральная Экспертная служба! Оружие на землю! – издалека крикнул Костя, и преступник тут же поднял руки. - Я безоружен, не стреляйте! – крикнул он в ответ. Оперативники подошли ближе, держа его на мушке. Убедившись, что оружия при нем действительно нет, майоры убрали свое. - Я вообще не понял, что произошло, - жалобно начал беглец. – Я тут гулял и вдруг увидел мужиков. Мне они не понравились – я решил спрятаться, - рассказывал он. – А они вдруг начали стрелять друг в друга. Я вообще чуть с ума не сошел от страха! Бросился бежать, но они меня подстрелили. Мне скорая нужна! Я затаился. Думаю – пусть сочтут, что убили. А потом выстрелы стихли, и я побежал подальше. Надеялся, что дойду сам до больницы. Мне скорая нужна! – повторил беглец чуть не плача. – У вас же есть телефон? Вызовите скорую, пожалуйста! Майоры переглянулись и присели на корточки. Преступник охал и держался за ногу, правая штанина была вся в крови. - Ты смотри, как складно поет, - первым подал голос Лисицын. - Не знать, что случилось, так можно и поверить, - в тон ему усмехнулась Соколова. – Ствол явно по дороге выкинул. - Какой ствол? – заныл беглец. – Безоружный я, говорю же! Кровью истекаю, скорую вызовите! Юля набрала номер экстренной помощи. - Так значит, ты у нас потерпевший… - криво улыбнулся Костя, наложив жгут ему на раненую ногу – не только дрон он взял тогда в машине. - Ну а кто еще? – развел тот руками в надежде, что теперь убедил. - И как же тебя звать, господин потерпевший? – включилась в игру Юля. – Ты не переживай, скорая уже едет. - Олег меня зовут. Поляков, - осторожно ответил тот, и Соколова посерьезнела, всматриваясь в мужчину. - Погоди-ка… - медленно произнесла она. – А ведь я тебя уже видела где-то… - Да мир вообще тесен, все мы друг у друга на виду, - осклабился Поляков, пытаясь сделать непринужденный вид. - Может, у тебя и паспорт с собой имеется? – поинтересовался Лисицын. - Да ну кто ж с собой паспорт на прогулку носит, - всплеснул тот руками. – Я так… вышел воздухом подышать перед завтраком… я ж не знал! - Не знал он… - хмыкнул Костя. - Ну, ничего, я думаю, у нас в ФЭС мы быстро и личность установим, и паспорт найдем, правда, товарищ майор? – энергично спросила Юля. - Конечно! А заодно и все, что числится за господином Поляковым… - подмигнул ей Лисицын. - Да что числится-то? Ничего за мной не числится! Ну ё-маё! – воскликнул он, всплеснув руками, и майоры тут же переглянулись, посерьезнев. - Ах, «ё-маё»… - вскинула брови Соколова, выразительно посмотрев на преступника. – Скажите, господин Поляков, а в Ярославле на мотоцикле вы тоже погулять вышли, ну, перед завтраком воздухом подышать? Или скорее – перед ужином? Преступник изменился в лице. - Ну да, - довольно крякнул Лисицын, - а потом ко мне в комнату зашли, видимо, просто поужинать, но так испугались, что приложили меня чем-то тяжелым по голове. - Ну, вы уж простите его, товарищ майор, - картинно сложила губки бантиком Юля, - это же он меня хотел приложить по голове – просто ошибся немножко, верно, господин Поляков? - Э-э… вы вообще нормальные? – глаза преступника бегали от одного майора к другому. – Какой Ярославль? Какой ужин? Вы вообще о чем? - Вы только посмотрите, Константин Львович, у бедолаги совсем память отшибло. Это, наверное, потому что в больнице, где так внезапно скончался Боровиков, у господина Полякова лежит беременная невеста, верно же? – широко улыбалась Соколова, припоминая все инциденты, где успел отметиться преступник. – А сколько еще мы о вас не знаем, и вы нам явно не расскажете просто так, да? - Поэтому мы отвезем его к Боре, - поднял палец вверх Лисицын, - чтобы освежить память, так сказать, и развязать язык. - К какому Боре?..- вновь заныл Поляков. – Мне в больницу надо, я ранен! - Да не переживайте вы так, - лучезарно улыбнулась Юля, заслышав сирену скорой помощи. – Вон больница за вами сама приехала… - она изменилась в лице и достала наручники. – Ну, поиграли и будет. Ваша песенка спета, Поляков. Если это действительно ваша фамилия… Хромов и Жидков мертвы, а вот Калашников, наоборот, жив и здоров. Так что ответить вам придется по всей строгости закона. - Причем за всех, - припечатал Костя, и вдвоем с Соколовой они помогли преступнику встать на ноги. Юля замахала руками, чтобы врачи скорой помощи увидели их местонахождение. Белая и Белозеров нарисовались на пороге кабинета начальства, когда Рогозина о чем-то беседовала с Кругловым, держа телефонную трубку в руках. - Почему у меня такое ощущение, что ты что-то знаешь? – хмурилась Галина Николаевна, глядя на майора, поэтому не сразу заметила лаборантов. – И Хромов не отвечает… Что происходит? - Разрешите, товарищ полковник… - робко подала голос Таня, и Рогозина, удивившись такому поведению, приподняла бровь. - Заходи… - медленно ответила она, наблюдая, как Круглов выразительно смотрит на Белозерова, и тот кивает в ответ. – А что вообще… - она замерла на полуслове. Белая набрала побольше воздуха в грудь и выпалила: - Хромов не ответит – он мертв, его труп везут к нам, как и труп Жидкова. Третий подельник ранен, его к нам доставят Лисицын с Соколовой. Уже едут. - Труп? Подельник? Что я пропустила? - Многое, Галь, - кивал Николай Петрович. - Галина Николаевна, просто все случилось очень быстро, - начал было объяснять Белозеров. - Я бы сказала – стремительно, - поддакнула Белая. - Так, сядьте оба, - строго приказала Рогозина. – И пусть кто-нибудь один расскажет четко и внятно! – брови ее сошлись на переносице. - На видеокамерах в аэропорту мы обнаружили Хромова, - Таня старалась говорить спокойно. – Это он прилетел в Москву по документам Ляпунова, чтобы убить Калашникова, а потом вернуться в поезд как ни в чем не бывало. Гарин – его подельник. Его задержали на трассе – он возвращался автобусом. Уже везут к нам. Гарин должен был обеспечивать алиби Хромову, мол, тот все время был с ним в купе. Они специально напоили Ляпунова, чтобы стащить документы и воспользоваться ими быстро. Гарин должен был улететь по документам Ляпунова и подкинуть их обратно. Никто бы ничего не заметил. - Неужели Гарин убил Хромова? – недоуменно посмотрела на нее полковник. – А Жидков? Причем здесь он? - Пока мы это все выясняли, - подхватил эстафету Белозеров, - обнаружили, что телефон Калашникова выдвинулся из дома и поехал в сторону области. На звонки никто не отвечал. Телефон Власовой был дома, но тоже не отвечал. Туда поехал Данилов и вскоре сказал, что там никого нет. По месту телефона Калашникова мы отправили Соколову и Лисицына, потому что они были ближе… - он помедлил. - Ну?! – вскипела Рогозина. – Где Калашников? Что с Власовой? - Они в больнице, - ответила Таня. – Хромов, Жидков и еще один человек похитили Калашникова, чтобы вывезти и убить на пустыре в Подмосковье. Мы не знаем деталей. Знаем только, что Власова их каким-то образом выследила – телефон Калашникова ехал с ней в машине. Завязалась перестрелка. Жидков и Хромов убиты, Власова… ранена… Калашников, вероятно, тоже получил какие-то ранения, но на вид живой и невредимый… мы не знаем деталей, - повторила Белая. – Но скорую вызывали для Власовой… Галина Николаевна молчала, переваривая информацию, поочередно глядя на сотрудников, которые с замиранием сердца ожидали вердикт начальства – такое провернуть за спиной полковника! Рогозина встала и обошла вокруг кресла. - Мы не специально, Галина Николаевна… - почти шепотом добавила Таня, боясь навлечь на себя гнев. - Просто Хромов был у тебя на хорошем счету, - пришел на помощь Круглов, - и без доказательств это были бы пустые слова… коих было уже столько… - Но доказательства подоспели слишком быстро… - добавил Сергей, показывая, что он тоже в деле, будь что будет. Рогозина обвела притихших экспертов долгим взглядом. - Молодцы… - тихо, но твердо сказала она, и троица выдохнула. – Сложно поверить, что это все же Хромов… каков… - она не договорила, качнув головой. – Надо допросить всех, кто остался в живых… мне еще Султанову докладывать… - Галина Николаевна вернулась в кресло. - Рита всегда его подозревала… - осторожно вставила Белая. - Как она? – посмотрела на нее полковник. – Ранение серьезное? - Судя по всему – да, - кивнула Таня. – Мы ждем звонка из больницы. Калашников должен позвонить… - она осеклась, услышав, как запел ее телефон. – Разрешите, Галина Николаевна? – Та кивнула. – Алло?.. Да… поняла… Спасибо. – Белая нажала кнопку отбоя. – Это из больницы. Мы теперь знаем, в какой они находятся. Операция еще идет. - Калашников звонил? Езжайте туда вместе с Кругловым, - распорядилась Рогозина. - Так точно, - ловко увильнула от ответа Белая и выскочила из кабинета начальства. Звонил Девятов, и ей не хотелось объяснять, почему это был не Калашников и звонили именно ей. Николай Петрович вышел следом. Сергею Рогозина велела найти все на третьего подельника, пока Лисицын и Соколова его везут в ФЭС. Поняв, что прикидываться валенком и дальше бесполезно, Поляков выбрал другую тактику. Сначала он заявил, что должен увидеть трупы Хромова и Жидкова, чтобы убедиться, что его не пытаются взять на слабо. Экскурсию в морг ему устроили тут же, не отходя от кассы, Соколова выступила лично гидом по локации. Ей хотелось еще раз посмотреть на ранение, которое вызывало у нее подозрения. - Борь, я к тебе Фому Неверующего привела, - с улыбкой поприветствовала она Селиванова, проталкивая Полякова внутрь. - И чем же я могу ему помочь? Рану осмотреть? Убедить, что она реальна? – ответно улыбнулся патологоанатом. - Нет, с этим врачи скорой помощи справились. Товарищ Поляков у нас не верит, что Хромов и Жидков мертвы. Можешь показать? - А, это – всегда пожалуйста, - Селиванов выдвинул из холодильника две полки с телами. – Вот один, вот другой. Мертвее некуда. Подельник убитых смерил обоих долгим взглядом, нервно сглотнул и выдохнул. - Ладно, ваша взяла… Где там ваше начальство? Я все расскажу. - Вот и прекрасно! – просияла Юля, уводя Полякова, но в дверях быстро шепнула Селиванову: - Борь, я к тебе еще загляну – очень меня вот тот огнестрел интересует, - она указала пальцем на Хромова. - Не поверишь – меня тоже, - усмехнулся Борис. – Нам бы Калашникова сюда… - Будет, все будет… Соколова смолкла, не желая продолжать деликатную тему операции Власовой, и увела наконец-то Полякова. Из морга они пошли прямиком в допросную, где уже ждала Рогозина, жаждущая услышать всю историю. Остальные искушенные зрители притаились в Зазеркалье. - Ну что ж, рассказывайте, Олег Ефимович… - развела руками полковник, давая понять, что вся внимание. – Как вы докатились до такой жизни? Тот почесал подбородок и нехотя начал: - Вам же с начала, да? Дело было так: полковник Рогов задумал убрать Султанова, чтобы встать на его место. Искал, кто ему может в этом помочь, и вышел на Шефа. - Шеф – это майор Хромов? - Ну да. Шеф – мужик умный, он уже давно вел свою игру, в тени от всех. Такие операции составлял – закачаешься. И никто никогда его не ловил – умел он концы подчищать. Да и как себя вести – знал. Вот Рогов на него и вышел. Обещал ему свое место, когда сам займет кресло Султанова. - Как так получилось, что Султанов дважды звонил – сначала Рогову, а потом Хромову? Мы же проверили, что это был его голос. - Спланировано, - усмехнулся Поляков. – Сначала записали голос, потом нужный человек в нужный момент звонил на нужный телефон и включал запись. Рогов с помощью своего зятя поставил диктофон в кабинете Султанова, потом убрал, когда материала было достаточно. Он понимал, что расследование будет серьезное, поэтому все должно было быть идеально. - Почему сразу не убили Султанова? - Перепроверяли спецоперацию, выжидали, чтобы понять, что все хорошо. И у Рогова дела там были какие-то, которые нужно было успеть провернуть. Откат ждал. - Как вам удалось выманить Султанова из номера? - Никак. Знали, что он утром собирался на совещание. На парковке и подловили. Сунули в багажник и увезли в укромное место – под Ярославлем их много. Тачку потом сожгли – на всякий случай. - Зачем вы похитили образцы, которые везли из Ярославля в Москву? Они же были левые? - Шеф велел. Запутать следствие надо было и потянуть время. Специально вашим чужую простынь подбросили. - Зачем? - Шеф подозревал, что Рогов что-то мутит за его спиной. Решил подстраховаться. - И оказался прав. - Да. Рогов обмануть решил Шефа, а он такое не прощает. Шеф услышал разговор, что Рогов возьмет на свое место этого недотепу Тощего, ну, Жидкова… - Зятя? – вставила Рогозина. - Ну да. И Шеф взбеленился. Он не любил проигрывать и еще меньше – когда его за нос водят. Вот он и разработал свой план. Султанова мы отпустили, чем нарушили все планы Рогова. Он стал нервничать и вести себя неправильно. Шеф боялся, что расколется, поэтому его убрал. - У него алиби на момент смерти Рогова, - заметила Рогозина. - Так не своими же руками, - осклабился Олег. – Шеф никогда ничего не делал сам – понимал, что должен обеспечивать себе алиби. - И кого же он нанял? Вас? - Кого-то, - вновь улыбнулся задержанный, не собираясь себя сдавать. - Хорошо, что было дальше? – решила вернуться к вопросу после Рогозина. - Дальше в дело вмешались вы, и пришлось усложнять. - Мы вмешались раньше – когда Султанов пропал, - возразила Рогозина. – В кабинете Уфимцева мы нашли фотографию Султановой, которая раньше была на столе ее мужа. Вы что-то знаете об этом? - Нет. Но наверняка это Шеф устроил. Он много делал такого, чтобы просто запутать следствие – нипочему. Чтобы вы ломали голову, а у него было время на маневры. Он же узнал Соколову – она вела одну из спецопераций, когда он торговал оружием. Он испугался, что она может его знать и вспомнить в любой момент. - Поэтому вы решили ее убрать? - Не я – Шеф, - держал свою линию Поляков. – Нанял кого-то. - Почему ж не убил? - Да живучая она у вас оказалась – как кошка. Сначала напарник ее вышел к машине в Ярославле и все испортил, потом в номере была не своем… А после они все в больнице поселились, ну, эксперты ваши. Шеф сказал, что продолжать опасно – надо затаиться. А потом убийство Рогова решили на нее повесить. - Только мы не поверили, - усмехнулась Рогозина. – И вы решили подстраховаться, отправив письма якобы от Рогова? - Ну да. Тощий разбирается в этих делах, у него еще жена – айтишник. Решили подкинуть дровишек в огонь. Но вы не поддались, тогда нам пришлось вернуться к Рогову. - И свалить на него похищение Султанова. - Почему свалить? – даже обиделся Олег. – Он и спланировал его! Просто Шеф решил подбросить парочку доказательств. - Флешку на дачу? - Ну да. Шеф записал пару разговоров Рогова, чтобы иметь компромат на него. Вот и пригодился. -Да-а, - задумчиво произнесла Рогозина. – Хромов все время был в курсе дела и мог все подстраивать, как ему надо… - Шеф очень любил играть на публику – мог прикинуться и жертвой, и тираном, и идиотом, если потребуется. Поэтому весь план мог быть идеально завершен. - И, тем не менее, завершение его оказалось далеко от идеала, - напомнила полковник. – Почему он не успокоился, когда все вывело на Рогова? - Потому что понятно было, что у Рогова были сообщники, а вы бы стали копать. Пришлось искать этих самых сообщников, чтобы вам подкинуть. Сдать Тощего мы не могли – он слишком много знал, поэтому решили искать на стороне. - И выбрали Боровикова? - Случайно получилось. Шеф наткнулся у вас на Калашникова, а ведь именно он тогда подозревал Шефа в контрабанде во время последней спецоперации. Повезло, что память ему отшибло. Но ведь мог вспомнить в любой момент. Тогда бы и Соколова вспомнила, ну и по цепочке пошло бы. Поэтому нашли подходящую кандидатуру. Шеф специально устроил весь этот бардак в министерстве с якобы взломом базы, потом с обнаружением документов… А потом хлопнули Боровика по башке и все. - Но ведь он сам вызвал Скорую – мы проверили. - Ну да, - усмехнулся Поляков. – Сначала наш человек прикинулся умирающим, попросил вызвать. А потом стукнул по голове и скрылся – делов-то. - А как вы сделали, что Боровиков поступил именно в ту больницу, где лежал Калашников? - Шеф просчитал. Обычно едут из самой ближайшей. Этот Калашников у него был как кость в горле! - Из-за старых дел, - кивнула полковник. - Не только. Шеф же залип на вашу эту… Власову. А выяснилось, что она с Калашниковым. Ну и у Шефа появился двойной мотив, чтобы его убрать. - И он решил подвести его под смерть Боровикова. - Да, очень удачно сложилось, что все попали под подозрение – и доктор, и Соколова, и Калашников. Шеф просто наслаждался тогда ситуацией. - Кстати, а как доктора усыпили? Куда дели бутыль со снотворным? - С собой забрали. Не оставлять же там. Сначала хотели оставить, но вы бы нашли прокол, а значит, доктор и медсестра ни при чем. А Шефу чем больше подозреваемых, тем лучше. - Как вам удалось остаться незамеченным? - А что сразу мне-то? - Хорошо – вашему человеку. - Так наш человек пас Боровика постоянно – ждал, когда Калашников появится. Готов был действовать, ходил там в виде доктора из соседнего отделения. Думали, правда, что это будет в понедельник, а он раньше прискакал. Ну ничего – успели. И через черный ход сразу ушли. И у нас есть свои специалисты, - довольно добавил Олег. - Это верно, - согласилась Рогозина. – Мы не нашли связи между вами, только в последние дни. Как же вы общались? - По телефону, через сайты, газеты. Но в основном по телефону. Просто меняли их часто. В целом после одного-двух звонков Шеф подгонял новые трубки, чтобы нельзя было отследить. А пару звонков всегда можно списать на то, что кто-то ошибся номером или впаривал всякую муть, как это рекламщики делают. - Дальше что было? - Дальше завертелась вся эта чехарда с подозреваемыми. Время тянется – Шеф ищет пути к своей бабе. Думал, что если выставит Калашникова преступником, то у него больше шансов будет. - Но Власова не поверила. - Да вроде сначала поверила, Шеф даже в театр ее быстренько позвал – подсуетился, достал билеты. А потом понял, что это был просто хитрый маневр. Ох, и бесился он тогда. Особенно когда узнал, что они пожениться решили. - Если он думал, что Власова поверила в вину Калашникова, зачем тогда отравленную еду прислал? - Так то не он – это Тощий у нас самодеятельность проявил. Возомнил себя главным и решил, что пора всех кончать. Придурок. Пристрелить его раньше надо было, но Шеф тогда уже собирался подвести его под все преступления – сказал, что Тощий нужен нам живым до конца. Ну вы же бы не успокоились, пока не связали все воедино. Вот он и переиграл план, составляя компромат на Тощего и копя на него якобы улики. Тощего должны были убрать вместе с Калашниковым и обставить все так, словно это он изначально помогал Рогову похитить Султанова, ну и далее. А Шеф ни при чем. Ну и документики были готовы, что якобы Калашников и Тощий раньше пересекались, вот он и боялся, что его вспомнят и посадят. - То есть заменили Хромова на Жидкова, - кивнула Рогозина. – В парке в Калашникова кто стрелял? - А вот это сам Шеф. У него от этой бабы совсем мозги поехали, - посетовал Поляков. – Он же сначала все круто устроил, чтобы избавиться от соперника ювелирно и технично – в рабочем порядке. Ну это же он посоветовал Султанову заслать майора на ту базу, из благородных побуждений, конечно же, да, - гоготнул Олег. - Как же Хромов отправил Калашникова в «Красный ветер» - не побоялся, что Григорий может все вспомнить там и сдать его потом. - Так это… не планировалось, что он оттуда вернется. Это было бы его последним местом работы. Погиб бы мужественно, похоронили бы со всеми почестями. Шеф бы первый голову пеплом посыпал, сожалел и отзывался о нем, как о герое, - хмыкнул Поляков. - Но Калашников не уехал. - Ну да. Шеф словно с цепи сорвался. Он не привык, что его планы рушатся, а тут прям одно за одним… Тогда и пошел стрелять. - Но не убил. - Так баба же эта с ним была – побоялся ее задеть, - раздражался преступник. - Что было потом? - Шеф решил, что пора уже заканчивать с этим делом. Он узнал, что баба эта беременна, а это опять не входило в его планы. Он тогда поручил мне следить за Калашниковым, чтобы знать про него все. Надо было подкараулить его для финального эпизода, в котором они с Тощим якобы поубивали друг друга. Кто ж знал, что эта баба за ним увяжется и нас выследит? Все из-за нее, понимаете? Все беды из-за баб! – вскипел он, стукнув по столу кулаками, отчего наручники звонко лязгнули по поверхности. В Зазеркалье Лисицын во все глаза смотрел на Соколову. Та сосредоточенно думала о чем-то своем, а потом изрекла, как вердикт вынесла: - Меня он зря боялся – я не помню ни одного дела, где фигурировал бы Поляков и Хромов. Хотя дела по торговле оружием проходили, да, - она вздохнула и приложила руку ко лбу. – Нам нужен Калашников. Если кто-то что-то и знает, то это он. Но Калашникову в этот момент было совершенно начхать на преступников. Избавившись от настойчивого присутствия Людмилы – выполнив ее просьбы, он сидел под дверью операционной, то барабаня пальцами по стулу, то замирая на месте, как изваяние, и давно потерял счет времени. - Григ! Майор на мгновение отмер – по коридору к нему спешил Девятов. - Саныч! Друзья молча сжали друг друга в объятиях. - Я нормально. Рита… - Калашников кивнул на дверь. - Да, я знаю, медсестра сказала. - А ты можешь туда зайти – узнать, как идет операция? Ты же доктор! - Григ, это не лучшая идея… - начал было Девятов, но Калашников с жаром перебил: - Саныч, очень надо! Я должен знать, как она! - Успокойся! – повысил голос Александр. – Именно потому что я доктор, я тебе говорю, что это не очень хорошая идея. Нельзя отрывать хирурга во время операции. Любая мелочь может стать решающей. Не в пользу пациента. Запасись терпением, - он сжал ладонями плечи друга. Калашников хотел было возразить, но, к его счастью, из операционной вышел доктор, и Девятову пришлось схватить Григория за куртку, чтобы тот не набросился на уставшего после операции хирурга. Оттянув и практически оттолкнув друга в сторону, Александр подошел к врачу сам и протянул руку. - Доктор Девятов, Александр Александрович, из первой городской. - Коллеги… - понимающе кивнул врач, пожимая руку. – Семен Константинович. - Как она? - Потеряла много крови… - доктор запнулся, переведя взгляд на уже подскочившего вновь обеспокоенного Калашникова, и дальше говорил словно для него: - Повезло, что пуля прошла на вылет – операция прошла быстро и успешно. Главным было – остановить кровь и… не навредить еще больше… Григорий почувствовал, как по позвоночнику побежал холодок, и впервые побоялся спрашивать то, на что хотелось получить ответ. По-своему истолковав молчание друга, спросил Девятов: - Но она же выживет, верно? - Следующие двадцать четыре часа покажут. Сейчас ее переведут в реанимацию. Посчитав, что сказал все, Семен Константинович пошел прочь по коридору, но Калашников рванул за ним. - Можно к ней? - Куда? В реанимацию? – глаза хирурга полезли на лоб. – Нет, конечно. Да и что вам там делать? Она еще не пришла в себя. И ей показан полный покой. Пол-ный – вы слышите меня? - Доктор… - Калашников переминался с ноги на ногу, как мальчишка, попавшийся на хулиганстве, не зная, как спросить. Но Семен Константинович не первый день работал в больнице и достаточно повидал родственников пациентов и их заковыристых ситуаций. Он отечески положил руку на плечо Григорию и тихо сказал: - Без гарантий. Матка – не задета. Чудом! Мы старались быть аккуратными, но… срок очень маленький. И такое… - он помедлил и вдруг спохватился: - Да, кстати, пулю мы нашли в подкладке куртки, со спины. Полагаю, она будет нужна для следствия, экспертизы. С этими словами он похлопал Калашникова по плечу и ушел. А Григорий остался на месте, невидяще глядя в стену. Перед его глазами вновь возникла эта ужасная сцена, произошедшая за какие-то секунды и перевернувшая все. Ему не нужна была экспертиза – он все видел своими глазами.