ВС-II «Легальный исход»

Рогозина положила трубку и обвела взглядом присутствующих: Селиванов, Данилов, Лисицын, Соколова, Шустов и Белозеров ждали, когда она закончит разговор с Султановым. - Руслан Султанович под впечатлением… - размеренно проговорила Галина Николаевна. - От нашей работы… или… - аккуратно недоговорил Степан. - От всего. До сих пор сложно представить, что за всем этим стоит Хромов, хотя, с другой стороны, это всегда был самый очевидный и напрашивающийся вариант. И прямо-таки жаль, что допросить его уже нельзя – много вопросов осталось без ответа… - Например, его смерть, - вставила Юля, посмотрев на патологоанатома, и тот кивнул. - У Хромова три огнестрельных ранения, - пояснил Борис. – Два из них в грудь, одно в голову, - он помедлил, - в висок. - Уж не хочешь ли ты сказать, что он совершил самоубийство после двух огнестрелов в грудь? – удивился Игорь. - Я хочу сказать, что все три ранения были смертельными по сути… - Но… - не удержалась Соколова, когда Селиванов запнулся. - Но от пули в висок смерть мгновенная, а вот с другими он бы еще помучился какое-то время. - То есть спасти было нельзя? – уточнила Рогозина, и Борис сделал неопределенный жест рукой в воздухе. - Как посмотреть… Если сразу вызвать скорую, то может, и можно, но точно сказать сложно. - Так может это Калашников его добил, чтобы наверняка? – предположил Данилов. – Хромов же стрелял в Риту. Или это не он стрелял? Что у нас по пулям, кстати? - Было три пистолета, - вступил в разговор Белозеров. – По одному на каждого преступника. - Ну, ствол Полякова мы нашли в полях, с ним все ясно, - хмыкнул Лисицын. – А с другими что? - Поляков стрелял – на его руках пороховые газы, - вмешался Шустов. – Это он потом уже ствол скинул. - Погодите, а кто в Риту попал? – Юля переводила свой взгляд с Игоря на Сергея. - Кто в кого попал – вопрос сложный, - поджал губы Белозеров. – Мы не знаем, как развивались события. Поляков утверждает, что ни в кого не стрелял, пистолета у него вообще не было, и что произошло на поле боя – он не знает. - Ну с этим перцем понятно… - усмехнулся Лисицын. – Он нам еще там пытался голову морочить. Да и здесь, – он кивнул в сторону допросной, - все валил на Хромова и, дескать, каких-то еще людей. Как будто сам совершенно ни при чем. - И тем не менее при чем, - ввернул Игорь. – Совершенно точно именно он был мотоциклистом в Ярославле, да и в других делах наскребем что-нибудь, хотя Хромов все очень хорошо предусмотрел, чтобы замести следы. - Собственно, мы даже не сильно поняли, как они познакомились с Хромовым, - подтвердил Шустов. – До определенного момента Поляков вел обычную жизнь, небогатую, даже скорее наоборот, но – без криминала. - Так, может, потому и сошелся с Хромовым, что деньги стали нужны, а без криминала заработать их он не умел? – предположил Данилов. - Давайте вернемся к пулям, - напомнила Рогозина. – Допросить Полякова еще раз нам никто не помешает, но нужно понять, что именно спрашивать, потому что так он нам ничего не расскажет – Хромов действительно серьезно подготовился. - Все, что мы можем сказать точно, это то, что из всех трех пистолетов стреляли, - рассказывал Сергей. – У Хромова в груди пули из пистолета Жидкова, а в голове – из своего собственного. Пуля, извлеченная из Полякова, так же выпущена из пистолета Жидкова. А вот в самом Жидкове аж пять пулевых ранений из оружия Хромова и Полякова. Пулю, что ранила Риту, нам еще не передали. - Поляков говорил, что они собирались убрать Жидкова вместе с Калашниковым, - заметила Галина Николаевна. - Да, но Калашников не ранен вообще, насколько я успела увидеть, - возразила Юля. – И вообще, он держался бодро, говорил, что кровь на нем – Власовой. - Я думаю, что вместо того чтобы гадать, как все произошло, нам нужно пообщаться об этом с самим Калашниковым, - выдвинул предложение Селиванов. – Если он бодр и здоров, то ничто не мешает ему приехать и дать показания. - Пока Власова не будет вне опасности, он вряд ли уедет из больницы, - помотав головой, щелкнул языком Данилов. - Тогда можно допросить его там, - пожал плечами Борис, и Рогозина кивнула. - Белая и Круглов туда как раз поехали. В том числе и для этого. - А еще для чего? – поинтересовался Лисицын. - Привезут нам пулю, и мы сможем восстановить полностью картину событий. Галина Николаевна хотела сказать что-то еще, но телефонный звонок помешал ей. Быстро приняв информацию, она коротко улыбнулась сотрудникам. - А вот и Гарина привезли. Пойдем узнаем всю подоплеку с покушением в парке, - она встала, и коллеги поднялись вслед за ней. Допрос Рогозина пожелала вести сама, но никто не мешал остальным слушать в Зазеркалье или следить из лаборатории через мониторы и камеры. В отличие от Полякова Гарину хватило фотографий трупа Хромова, чтобы начать говорить. Как и предполагали эксперты, Хромов затеял многоходовочку, чтобы обеспечить себе алиби и убрать с дороги Калашникова якобы чужими руками. Он был уверен, что в этот раз следствие точно зайдет в тупик. Пытаясь скостить себе срок, Илья Леонидович был максимально откровенен и заявил, что Коврова на базе «Красный ветер» тоже убил Хромов, а потом выставил все так, будто это Егожин убил отчима. - Чем же помешал ему Ковров? – не поняла Рогозина. - Особо ничем, но ему нужно было как-то вытянуть Калашникова на эту базу, а для этого следовало придумать что-то неординарное. - Неувязочка получается, - улыбнулась Галина Николаевна. – Хромов был в Москве, когда убили Коврова. - Слушайте, ну не будет такой человек как Хромов сам руки пачкать, - усмехнулся Гарин. – Заказал. - Кому? - А я почем знаю? – тут же пожал плечами преступник. - Уж не вам ли? – хитро приподняла бровь полковник. - Э, нет, вот на меня это вешать не надо, - тут же замахал руками Илья. – Я просто знал про его планы, потому что пришлось стать их частью – но вполне невинной частью! Но я никого не убивал. - Если Хромов, как вы говорите, убил Коврова чужими руками, то зачем застрелился Егожин? Он же не виновен. - А кто сказал, что он застрелился? – тут Гарин открыто заржал. – Хромов его застрелил. Заставил сначала бумагу подписать, нажал, мол, обвиню-посажу и так далее. А Петька зеленый еще совсем был – не заметил подвоха, вот и угодил… - Как-то нескладно у вас получается, Илья Леонидович, - с деланным сомнением покачала головой Рогозина. – Значит, убить Коврова – Хромов не стал бы пачкать руки, а Егожина – убил сам? - Я говорю, что знаю, - буркнул Гарин. – А уж верить мне или нет – это ваше дело. - Вера – это не по нашей части, - усмехнулась Галина Николаевна и велела увести задержанного. А выйдя из допросной, подошла к Соколовой – они с Лисицыным сидели в Зазеркалье, и оба встали с появлением полковника. - Ты же в «Красном ветре» у нас была и все знаешь, верно? - Ну… не все… - глаза Юли расширились от надвигающегося на нее задания. - И тем не менее, учитывая, что Хромов оказался тем самым преступником, получается, что результатам его расследования верить нельзя. Значит, кого-то нужно отправить в командировку, чтобы все перепроверить. И думаю, что лучше тебя у меня кандидатуры нет, так что собирайся – сегодня и полетишь. Пойду распоряжусь, чтобы взяли тебе билеты, - с этими словами она развернулась и покинула темную комнату. Соколова медленно повернулась к Лисицыну, который молча наблюдал за ее реакцией. Перед глазами Юли мгновенно пронеслась сцена пятилетней давности, когда она сообщала ему о другой работе. - Дежа вю какое-то… - пробормотала Соколова, тоже наблюдая за реакцией Кости. Его молчание вызывало особую тревогу. Лисицын вышел, не сказав ни слова, и Юля тихо опустилась на стул. Ну вот. Они пошли на новый круг недопонимания из серии «ты уехала, а я остался». Уронив голову на руки, она вдруг поняла, что смертельно устала бороться со всем этим. И даже если умом Юля понимала, что в этот раз ситуация была совершенно иная, само ее возникновение вскрыло старые раны, которые она уже успела посчитать зажившими. Однако долго страдать на тему ей не пришлось. Всего через несколько минут в Зазеркалье вновь появился Лисицын, и лицо его светилось улыбкой. - Ну все, я договорился, - он довольно потер руки. - О чем? – недоуменно подняла на него глаза Юля. - О том, что летим вместе… - Костя осекся, только сейчас заметив все то, что выражал ее взгляд, и присел перед Соколовой на корточки. – А ты что уже себе придумала, дуреха? – ласково пожурил он. – Больше ты у меня никуда одна не летаешь, ясно тебе? Ни в какие командировки, - он снова встал. - Костя… - Юля поднялась со стула, не веря своим ушам. - Тема закрыта! – командирским тоном заявил Лисицын, чтобы она не начала возражать, и для пущей убедительности резко притянул к себе для жаркого поцелуя. К его удовольствию, Соколова ничуточки не сопротивлялась. Войдя в больницу, Круглов уже хотел спросить в регистратуре, где находится Власова, предполагая, что Калашников где-то неподалеку, как навстречу им с Белой вышел Девятов. Таня замерла, понимая, что совершенно упустила из виду, что их отношения с Сашей рискуют стать достоянием общественности, но доктор лишь кивнул ей и протянул руку майору. - Приветствую. Пойдемте, я вас провожу, хотя сомневаюсь, что вам удастся поговорить с Калашниковым, - он указал направление, и все трое зашагали по коридору. - Почему? – удивился Николай Петрович. – Нам сказали, что он не ранен. - Не ранен, но мучается сильными головными болями. Вся эта ситуация не пошла на пользу его состоянию, мягко говоря. Я выписал его не так давно и весьма условно, а он как вышел, так ведет себя так, словно ничего с ним не случалось – ни опухоли, ни операции, ни реанимации с реабилитацией… Я договорился, чтобы его тоже госпитализировали и обследовали. Попросил Соню прислать сюда все последние результаты анализов. - К себе забрать не хочешь? – удивился Круглов. - Так не поедет же, - вздохнул Девятов. – Рита пока нетранспортабельна, а без нее он отсюда с места не сдвинется. - Так где он сейчас? – будничным голосом поинтересовалась Таня, пока они поднимались по лестнице на второй этаж. - Вот, - Девятов указал на дверь. – Мы пришли. Оперативники уставились на табличку с надписью «Реанимация» и удивленно перевели взгляд на доктора. Тот лишь развел руками. - Пришлось поставить ему койку рядом с Ритой… - он помедлил. – Калашников бывает очень убедительным, когда ему надо. - Ну понятно, а сейчас ему – надо, - кивнула Белая. Саша лишь улыбнулся в ответ, заставив Таню покраснеть. - Я полагаю, нас туда не пустят, - словно не заметил ничего Николай Петрович, глядя на доктора. – Но ты можешь попросить его выйти? Мы поговорим, и он вернется на свой пост. - Григ сейчас спит. Я ввел ему снотворное. Чуть ли не силком. Ему тоже нужен покой. - Может, он тебе рассказал, что там случилось? – настаивал Круглов. - Немного. Сказал, что его похитили, что сам не знает, как об этом узнала Рита, что, если бы не она, его бы точно убили. А так двоих убили, а третий – раненый – сбежал. Его поймали? - Да, это Поляков – подельник Хромова, - Белая старалась быть наравне с майором, чтобы не сложилось впечатление, что она приехала сюда с другими целями. – Он дает показания, но все валит на Хромова – понятное дело, с покойника какой спрос… - Я понимаю, что вы хотите раскрыть это дело по горячим следам, - Девятов посмотрел сначала на Таню, потом на Круглова. – Но все преступники уже у вас, как я понял, значит, спешки нет. Вы можете подождать несколько часов и даже сутки, чтобы продолжить. А для моих пациентов это критически важное время. Я настаиваю, - спокойно, но твердо заявил он и вдруг улыбнулся. – В качестве компенсации могу передать пулю, которую извлекли из Риты, вернее из ее куртки – к счастью, пуля прошла насквозь. - И на том спасибо, - понимающе кивнул Николай Петрович. – Как чувствует себя Рита? - Состояние пока критическое – она потеряла много крови, но организм сильный, и динамика хорошая – мы все надеемся, что она выкарабкается. Первые сутки дадут ясность. - Ладно… - протянул майор. – Давай хотя бы пулю, и мы поедем. - Николай Петрович, - подошла к нему ближе Белая, - я тут подумала… может, вы отвезете пулю в ФЭС, а я останусь – дождусь, когда Калашников проснется, и поговорю с ним? А если повезет – привезу в ФЭС? Круглов хмыкнул в усы, посмотрев сначала на нее, потом на доктора, и кивнул. - Договорились. Когда майор получил пулю, Таня пошла на всякий случай проводить его до двери больницы. - Как только у меня будут новости, я сразу позвоню, - торжественно пообещала она, радуясь, что план удался. - Надеюсь, - снова хмыкнул он в усы, бросив быстрый взгляд на Девятова, оставшегося стоять поодаль в ожидании Татьяны. - Николай Петрович!.. – возмущенно протянула Белая, округляя глаза, но тот лишь коротко рассмеялся. - Да пошутил я – не сомневаюсь в твоем профессионализме, просто… - он кивнул в сторону доктора. – Автор букета, да? – Увидев, как ахнула и покраснела Таня, тут же приложив ладошки к щекам, он понял, что вопрос риторический. – Не беспокойся – никому не скажу, - рассмеялся Круглов. – Но новостей – ждем! - Будут! – как пионер пообещала Белая, закрывая за ним дверь и прикусывая губу. Как она могла выдать себя? Ничего ж не сделала! Обернувшись, Таня поняла, что Девятов куда-то исчез, и отправилась разыскивать его по коридору. Александр ушел недалеко – лишь отошел в сторону, чтобы поговорить по телефону. Увидев Таню, он завершил разговор и дождался, когда она подойдет. Белая видела, что он смотрит на нее в упор, пока она приближается, и не отводила взгляд сама, но, подойдя, поняла, что не знает, как себя вести – они все же в общественном месте и не абы каком. Но ее решения и не требовалось. Несколько секунд Саша пристально и серьезно смотрел ей в глаза, будто что-то обдумывал, а потом вдруг обнял и крепко прижал к себе. От неожиданности Таня даже не успела вытащить руки, чтобы обнять ответно, поэтому просто съежилась у него на груди, блаженно закрыв глаза. Кто бы ей сказал, что можно вот так, среди рабочего дня, поймать момент невообразимой нежности. - Ты же надеваешь бронежилет, когда идешь на задание? – услышала она вдруг хриплый шепот Девятова и резко открыла глаза. Что это? Он за нее волнуется? Боится потерять? Таня мягко отстранилась, чтобы проверить свои догадки, и поняла, что не ошиблась. Плавно высвободив руку, стараясь сделать это так, чтобы Саша не ослабил такие желанные объятия, Белая обвила ее вокруг его шеи. - Конечно, - тепло улыбнулась она. – Это обязательное условие. Таня хотела добавить, что Рита просто была не на задании, а скорее действовала по ситуации, оказавшись в критическом положении, но ей так нравилось то, что читалось в глазах Девятова, что она решила смолчать. Не привыкшая еще, что кто-то о ней заботится, Белая жадно впитывала каждый подобный миг и благодарно улыбалась в ответ, нежно проводя пальцами по шее Саши. Калашников резко дернулся на постели и открыл глаза. Пара секунд ушла на то, чтобы понять, где он находится. Повернув голову в сторону, он увидел, что Рита безмятежно спит, и выдохнул с облегчением. Приборы равномерно пищали, значит, все шло своим чередом, без ухудшений. Нужно просто запастись терпением и ждать. Григорий медленно сел на постели, стараясь не скрипеть больничной кроватью, и взял Риту за руку. На пальце блестело кольцо, и он вспомнил, как делал ей предложение – сначала неуклюжее, на парковке ФЭС, а потом уже осознанное и подготовленное – у нее дома. Улыбка тронула губы, приятная теплота разлилась в груди, на мгновение вытесняя горечь неопределенности и пустоты. Вслед за радостными моментами пришли и трагические: в голове вновь прокрутилась картина последнего боя, на этот раз неторопливо, как в замедленной съемке, где можно разглядеть и обмозговать каждую секунду, каждый кадр. Как Хромов уже собрался его убить, а Рита закричала, чем отвлекла его и этим заработала себе ранение: Хромов инстинктивно повернулся на голос и выстрелил, а лишь потом осознал произошедшее. По его взгляду было понятно, что он не ожидал увидеть здесь Власову, ее появление спутало Алексею все планы, а тот факт, что он сам в нее стрелял – выбил из колеи. Этого промедления было достаточно, чтобы Григорий схватил стоящего рядом Жидкова и прикрылся им, как щитом, от Хромова. Завязалась перестрелка – все преступники пытались в кого-то попасть, но Калашников бросил Жидкова на Хромова, повалив тем самым Алексея на спину, и краем глаза увидел, что третий бандит убегает, прихрамывая. Григория волновала лишь Рита. Он видел, как она дернулась и осела – ранили. Он понял, что Жидков, скорее всего, уже не жилец – слишком много пуль изрешетило его тело, которое вмиг обмякло в руках Калашникова. Оставался Хромов – главарь и самый опасный элемент всей этой схемы. Быстрого взгляда оказалось достаточно: два ранения в грудь – жизнь Хромова висела на волоске, и сам он вряд ли мог уже напакостить. Но вооруженная рука Алексея задвигалась, и Калашников быстро схватил пистолет Жидкова. - Брось! – коротко скомандовал он, но Хромов лишь рассмеялся и помотал головой. Григорий опустил пистолет, несмотря на то, что Алексей не повиновался. Он слишком хорошо знал этот смех, этот взгляд – последние эмоции обреченного и… побежденного, проигравшего. Калашников тщательно следил, готовый прореагировать в любую секунду, но Хромов, также пристально смотрящий в глаза сопернику, из последних сил притянул руку к виску. - Я не сдамся… - были его последние слова, прежде чем он нажал на курок. Тогда Калашников бросил пистолет Жидкова и поспешил к Рите… - Григорий Савельевич… - услышал майор за спиной и вздрогнул от неожиданности. – Вам что-нибудь нужно? – рядом стояла медсестра и говорила шепотом, чтобы не потревожить остальных. - Как Рита? - Состояние стабильно тяжелое, без изменений. - В себя не приходила? - Нет еще. Но это нормально, доктор сказал, что она может проспать еще несколько часов. Григорий с трудом поднялся. - Я отойду на минуту. - Хорошо. Медсестра не спорила и не спрашивала – ее предупредили, что с майором Калашниковым сейчас бесполезно вступать в дискуссии, достаточно просто отвечать на вопросы и принимать информацию к сведению. Да и других забот хватало, поэтому, коль уж доктор разрешил подобное, то она может закрыть глаза на все остальное. Выйдя за дверь, Григорий обнаружил в коридоре Девятова и Белую, разговаривающих о чем-то явно своем, судя по тому, как они друг на друга смотрели. Калашников даже хотел пробраться в сторону туалета незаметно, но в узком безлюдном больничном коридоре сложно затеряться, особенно если тебя сторожат под дверью. Саша с Таней увидели его сразу же и подскочили синхронно. - Как ты? - Как Рита? - Рита без изменений. Мне вроде лучше, - послушно отчитался он. – Сейчас вернусь. Белая открыла уже рот, чтобы что-то сказать, но Григорий довольно проворно удалялся от них по коридору. - Не сбежит? – засомневалась она на секунду. - Без Риты? – усмехнулся Девятов. - Ну да, точно, - сообразила Таня. Калашников вернулся быстро, и Белая тут же взяла его в оборот. - Нам нужны твои показания. Лучше, если ты поедешь со мной в ФЭС. - Нет, капитан, извини. В ФЭС я приеду сам, когда Рита будет вне опасности. Пока же ты можешь спросить меня здесь. Но быстро – я не хочу оставлять ее надолго одну. - Нам нужно понять, что произошло. Григорий рассказал, как Жидков обманом заманил его в машину возле дома, как троица бандитов привезла его на пустырь и пыталась убить. Он не знал, как там оказалась Рита. Он лишь воспользовался моментом, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, и видел, как трое преступников по сути сами друг друга расстреляли. - Эти двое убили Жидкова, которым я закрывался. Он тоже в них стрелял, но недолго. Хромов упал – я бросил на него Жидкова, чтобы повалить. Третий удрал, но он хромал. Не думаю, что мог убежать далеко. - Хромающего мы поймали, - подтвердила Таня. – У нас с пулями непонятки, точнее с одной – в голове у Хромова. Калашников выдержал паузу. - Хромов застрелился. - Что-о? – удивились и Таня, и Саша. - Погоди, он же и так был обречен, - недоумевала Белая. – Селиванов сказал, что при таких ранениях в грудь вряд ли бы спасли. - Дело не в этом, - Григорий промолчал. – Это он стрелял в Риту. На автомате. Возможно, если бы знал раньше, что там – она, все сложилось бы иначе. Но… Полагаю для него это стало ударом. И не только это. Хромов – человек, который всегда идет на гребне волны и никогда не проигрывает, не ошибается. А тут… он понял, что в этот раз это конец. И не знаю, какой из двух ударов стал для него сильнее. - То есть ты видел, как он застрелился? – уточнила Таня. - Ты хочешь узнать, мог ли я ему помешать это сделать? – прямо спросил Калашников. – Мог. И не сделал. Он был на волоске от своего Олимпа и в один момент потерял все, абсолютно все. Единственное, что ему оставалось, это достойно – самостоятельно! – уйти из жизни. «Я не сдамся…» - это его последние слова. И да, я позволил ему это сделать. - Ты так хорошо успел его изучить? – только и смогла вымолвить Белая, понимая, что перед ней какой-то другой Калашников, твердый, решительный, непреклонный. Из-за Риты? - Нет. Я его вспомнил, - Григорий перевел взгляд на Девятова и дополнительно кивнул. – Хромов подозревался в торговле оружием, но ему удалось соскочить. Мы были совсем близко, но… Я приеду. Я все расскажу. Теперь, когда Хромов умер, это может подождать. Сейчас другие приоритеты, - с этими словами он вернулся в палату, а Таня и Саша застыли друг напротив друга в немом изумлении. - Да, - первым отмер Девятов. – Вот такой он настоящий – майор Калашников. - Слушай, совсем другой человек, - пришла в себя и Белая. – Такой уверенный, непробиваемый… как бронежилет! – наконец-то подобрала она подходящее слово, и Саша рассмеялся точности определения.