Chances

То, что Саша сушит волосы, Лешка слышит еще с лестницы. Il est venu le temps des cathedrales Le monde est entre Dans un nouveau millenaire....* Выводит динамик, призванный заглушить шум фена, голосом Бруно Пельтье.** Петь Саша не умеет, что, впрочем, не мешает ей представлять себя артисткой мюзикла, прирожденной звездой Берси.*** А посему Кузьмина, пользуясь отсутствием кого-либо в квартире, скачет по ней с феном, насколько позволяет длина провода, и вторит голосистому французу. Для Лешки все эти звуки складываются в один сплошной нестройный хаос. Гущин кривится.       Саша, наконец, замечает его присутствие, выключает фен и, подбежав к Лешке, коротко целует в щеку, а затем спешит убавить музыку. - Я думала, ты приедешь позже, - попутно делится она. Порция франузских песнопений явно способствует ее хорошему настроению, чего нельзя сказать о самом Гущине. Алексей устраивается на диване, устало откидывается на спинку и прикрывыет глаза. Довольная Саша садится рядом, подогнув ноги, кладет голову ему на плечо. - Леш, что случилось? - Что? - чуть не вздрагивает Лешка. - С чего ты взяла, что что-то случилось? - Я же вижу. У тебя на лице все написано.       Лешка вздыхает. Неужели, его действительно настолько легко прочитать? Хотя, в его положении, наверное, сложно было бы найти кого-то, кто выглядел бы лучше. Да вот только стоит ли делиться с Кузьминой проблемами, Гущину не помогают решить даже сорок минут в автобусе (даже учитывая попытки мироздания всячески ему помочь путем растягивания пробок на пути). С одной стороны, всякий раз, когда Алексей делится с девушкой тем, что его тревожит, в ней просыпался внутренний советчик, считающий своим долгом наладить ситуацию независимо от того, хочет ли этого Лешка или нет. Бонусом автоматически идет программа: "делаешь, как я говорю, или пошел вон из квартиры". Поостыв, правда, приходится признавать Сашину правоту в очень многих аспектах, но отчаянные извинения на лестничной клетке скорее разжалобят дверной замок, чем неотходчивую Кузьмину, но с большей регулярностью заставят появиться из соседней квартиры ворчливую соседку - сопливые истории любви соседей мешают этой бабуле смотреть такие же сопливые истории по телевизору. И все-таки желание выговориться зреет внутри очень давно, поэтому Гущин, будто между делом, говорит: - Зинченко обвинил меня в краже его часов. - Что? - голова Саши резко отрывается от Лешкиного плеча. Кузьмина хмурится. Ну конечно, началось! - Насколько это серьезно? Выкладывай! - Саш, да я... - Просто. Расскажи. - Ладно, - Гущин откашливается и коротко пересказывает события вечера, начиная от разговора с Зинченко и заканчивая разборками с ним же по поводу выпавшей коробки. - Он дал мне три дня на то, чтобы их вернуть. Иначе...полиция. А я не знаю, я их не брал! - он запускает руку в волосы и склоняется к коленям, словно бы силы в одночасье, как при обмороке, покидают его. - Тогда откуда у тебя коробка? - на лице Кузьминой не читается вообще никаких эмоций. Да, "мужская" профессия определенно накладывает свои отпечатки. - У моего отца были такие же почти. - Да ну? - Да. Ими одно время авиация отличившихся награждала. Потом перестали. А я их нашел, решил в ремонт отнести, думал, отец вернется, обрадуется. - Ну да, при условии, что они пылились на полке столько времени, он определенно без них горевал. - Черт, Саш, ты вот чего добиваешься сейчас?! Не брал я эти часы, не брал! Веришь, спасибо. Не веришь, тогда иди прячь в сейф деньги и ценные вещи. Только сейф побольше бери, чтоб я его из квартиры не вынес. Саша обнимает его за плечи и прижимается щекой к спине в районе лопатки: - Конечно верю, дурак. Что делать-то будем? - Будем? - улыбается Гущин. - Конечно! Не бросать же тебя. Начнем с того, ты показал ему квитанцию из ремонта? - Черт, слушай, не подумал. Но, - спохватывается Алексей, - мне никто не мешал сдать мастеру краденые часы, так ведь? Какой идиот будет сбывать ломаные? - Лучше скажи, какой идиот будет сбывать краденые часы, но оставлять краденую коробку у себя! - Тоже верно, - Лешка вздыхает в который раз за вечер. - А, может, это...поговоришь с отцом? Он подтвердит, что ты брал его часы, - после небольшой паузы опять предлагает Кузьмина. Гущин качает головой, позволяя горькой ухмылке отразиться на лице. - Нет, отца я впутывать точно не собираюсь. Да и потом он уехал, его нет в городе сейчас, - молчание воцаряется на этот раз надолго. Алексей почему-то особенно отчетливо чувствует Сашины ладони на собственных плечах, будто они обжигают кожу даже через рубашку. В висках пульсирует противное и вязкое, необъяснимое, но неприятно-острое. Хочется найти решение, хоть какое-нибудь. Вывернуть себя наизнанку в поисках ответа, если нужно. Впрочем, про "вывернуть" он, похоже, не преувеличивает. Он весь день ничего не ел, а потому организм буквально требует забросить чего-нибудь в желудок, который, по ощущениям, сворачивает, тянет, скручивает даже не голодом, а другим чем-то - холодным и липким.       Саша все еще прижимается к спине, тем самым пытаясь дать Лешке ощутить поддержку. Но Гущин этого не чувствует, на него наоборот давит ее присутствие, он даже хочет дернуться, сбросить ее голову со спины, ладони - с плеч, да вот только Кузьмину обижать не хочется. Потому что ей, как бы там ни было, не плевать. Все еще не плевать. И Алексею в какой-то момент становится немного стыдно, что ему нечем ответить на ее попытки помочь, поскольку он не чувствует даже благодарности.       В какой-то момент телефон, небрежно кинутый на стол, издает короткий писк. В сообщении значится короткий текст: "Гущин, надо поговорить. Завтра днем встретимся на площадке, где обычно, идет?". Саше он ничего не объясняет. ________________ Вечером следующего дня... 22:10 Входящее сообщение. от: Непутевый репетитор. Отправился спасать Валерку и ваши часы (чтоб вы ими подавились, кстати!). Гущин.       Леонид Саввич вглядывается в пришедшее сообщение, будто в нем может появиться какой-то новый текст. И отрывается от дисплея нехотя, только когда понимает, что Ира его о чем-то спрашивает, судя по ее лицу, не первый раз уже. -Жужик, что-то случилось?       Зинченко оглядывается на окно, за которым почти стемнело, потом на коридор, откуда виден кусок Валеркиной двери, за которой не горит свет. Да, сына все еще нет дома. - Ничего, - мотает головой Леонид Саввич. - Задумался, Ириш. ___________________ Утром того же дня.... -То есть в каком смысле ты увел часы?       Валерка буквально вжимается в сидение уличной скамьи под выразительным взглядом Гущина и сейчас совершенно не напоминает того уверенного парня, каким Алексей привык его видеть. - Гущин, я сказал, мне нужны были деньги, и я их продал, - в который раз повторяет подросток. К его чести будет сказано, он совершенно не пытается юлить или отрицать свою вину. - И ты решил подставить меня! Отлично просто! - А кто знал, что ты в рюкзаке коробки из-под часов таскаешь! - в ответ огрызается младшиий Зинченко. - Сам виноват.       Гущин медленно разворачивается и смотрит более чем красноречиво. Еще немного, похоже, рванет вперед и даст в морду, - думает Валерка. Но это будет заслуженно, и подросток, на самом деле, предполагает такое развитие событий с самого начала. То есть за то, что Алексей все еще относительно спокойно с ним разговаривает, надо аплодировать его выдержке. Поразительно. - Я их верну, Гущин. Встречусь с ними сегодня вечером. - Ага, - саркастически фыркает Алексей. - Дай угадаю, часов в десять за гаражами? Хочешь, чтобы твою бездыханную тушку потом разыскивали, в лучшем случае, по больницам? - Валерка недовольно хмурится. Он все-таки подросток, как бы ни хорохорился, и если ему хватает смелости набить морду однокласснику за девчонку, то это абсолютно не значит, что нужно отпускать его одного разбираться с непонятными ублюдками. Лешка ухмыляется. В какой момент "просто подработаю репетитором" превратилось в дурацкий...что это даже? Ох, если бы жизни людей были сценариями, то его - Лешка не сомневается - писал какой-нибудь несомненно российский деятель с замашками на покорение Голливуда, для которого "адекватность" и "логика" не более чем абстрактные понятия. Гущин вздохнул и потер переносицу. - Ладно, слушай. Так дело не пойдет, пошли в полицию, раз уж так. Или хотя бы к отцу. - Гущин, ты решил в героя поиграть? - иронизирует Валера. - Там масштабы не такие, чтобы такую кашу затевать. - А мне кажется, это у тебя героизм не в том месте играет, - ворчит Гущин. Валера абсолютно спокойно отрезает: - В общем так, никакого отца. И вообще не смей никого впутывать, ясно? Хочешь пойти со мной, пошли.       Лешка смотрит куда-то в сторону, думая, что в такой поразительный вторник он просто обязан был во что-нибудь влезть.