Юки-онна

      Очнулась я резко, рывком. Кто-то похлопал меня по щекам, от чего голова пару раз неконтролируемо дернулась и закружилась.       — О, очнулась! — буркнул мальчишеский голос. — Ну и хорошо. Поднимайся, — хлопнув меня по плечу, обратился ко мне кто-то, чьё лицо расплывается перед глазами сплошным белым пятном. В ответ на небольшую тряску я застонала. — Вот блин, — цокнул языком неизвестный и приложил к моему лбу холодную ладонь, от которой я неосознанно дернулась. Тошнота подступила к горлу и меня вырвало.       — Кха, — отплевываясь от желчи, я закашляла. Голова раскалывается. Кажется, примерно так должно ощущаться сотрясение мозга, но было бы что сотрясать, верно? — Где я? — более менее справившись со слабостью, спросила.       — В каком-то доме, — незамедлительно последовал ответ. — Но я не уверен.       — Вот же, — перед глазами расходятся цветные круги, мешая разглядеть обстановку, но даже так я могу понять, что в месте, где я оказалась, темно, как в заднице; окна отсутствуют и из собеседников у меня, кажется, только мальчишка.       Я слегка поерзала на стуле, на котором очнулась. Новая волна дурноты заставила прикрыть глаза. Как же мне плохо. Как я вообще здесь оказалась?       Да, кажется, я искала родителей и, когда уже хотела вернуться обратно в гостиницу, потеряла сознание. Наверное, по голове дали или тряпку с каким-нибудь составом прижали к лицу, вот я и вырубилась. Как долго я здесь нахожусь? И зачем я здесь вообще?       — Ты кто? — спросила, после недолгого молчания.       — Мм? Я Киллуа, — кажется, говорящий улыбнулся. — А ты?       — Рей, — представилась я. — Давно мы здесь?       — Кто знает, — под чужими ногами зашуршали камни и затрещали доски. — Ты — почти семь часов, я — больше. Какие-то мужики принесли тебя… Но ты не волнуйся — когда они придут в следующий раз я их всех убью, — с истинной детской непосредственностью заявил Киллуа.       — Хе, — усмехнулась я. — Тебе сколько лет, убийца? — от странности ситуации хочется смеяться, но воспоминания о недавней дурноте заставили меня сдержать порыв. Да и не культурно это как-то — смеяться в лицо человеку, который может оказаться единственным шансом на то, чтобы выбраться из этого места.       — Девять, — проигнорировав шпильку, ответил мальчик. — А тебе?       — Двенадцать — я старше, — моя холодная рука, прижатая к голове понемногу снимает боль и теперь я уже более-менее могу сфокусировать взгляд на деталях.       Передо мной действительно стоит мальчишка, едва уловимо напоминающий мне саму себя из-за светлых волос и глаз. Он довольно высок для своих лет, и одет в довольно приличную одежду светлых тонов, явно выбивающихся из обделённого лампочками помещения.       — Ммм, — недовольно протянул мальчишка. — Ну и ладно, — фыркнул он. — Всё равно я слушаться тебя не буду.       — И не надо, — я улыбнулась. Киллуа забавный мальчишка. Он совсем не боится того, что оказался заперт непонятно где и не показывает беспокойства. А может быть, за те семь часов, которые я провела здесь, он уже успел смириться со своим положением пленника и успокоился. Здесь слишком темно для того чтобы разглядеть покрасневшие глаза или что-нибудь ещё, что бы выдавало детский страх, но мне гораздо приятнее думать, что Киллуа действительно не беспокоится и не боится. — Я всё же тебе не мать и даже не сестра.       — Ну да, — мальчишка подвинулся поближе ко мне и, немного помолчав, задал вопрос. — А чем ты занимаешься?       — В смысле? Кем работаю?       — Да.       — Никем. Я путешествую со своими родителями. А ты?       — Ммм, — пожевал губы мальчишка. — Это секрет, — он снова замолчал и тошнота подкатила к горлу. Болезненно поморщившись я зажмурилась, пытаясь усмирить организм. — Я подумаю, — неожиданно продолжил он, — и может быть расскажу.       — Хорошо, — удивительно, но голос Киллуа помогает мне сфокусироваться на окружающем пространстве и не терять связь с реальностью от головокружения, боли и тошноты. Хочется спать, но заснуть в таком месте и в такое время было бы верхом идиотизма. А мальчик, как назло, снова замолчал и, кажется, не планирует заводить разговор. — Ты бывал в других странах, Киллуа? — решила я проявить инициативу.       — Только в какой-то маленькой стране на юге… Кажется, что-то на «ка»…       — Кайджо? — предположила я.       — Да, вроде бы она. Но я толком ничего и не видел — весь день сидел в отеле, а потом… Ну, это секрет, — я снова улыбнулась. Этот «секрет» умиляет и заставляет чувствовать себя взрослой, от которой трепетно оберегают ужасно «важную» тайну.       — Я была в Кайджо. Там красиво: большие деревья, напоминающие щупальца осьминога ветвями, искривлёнными от постоянных ветров; тёмная зеленовато-голубая вода… Ты пробовал национальное блюдо Кайджо?       — Я ем только сладкое, — гордо произнес мальчик.       — Очень зря — оно вкусное. Не сладкое, конечно, но тоже ничего. Мясо в кисло-сладком соусе с гарниром из ароззе — это такая еда, напоминающая рис, но золотистого цвета и не вытянутая, а больше круглая.       — Как горох?       — Ну, почти. Обязательно попробуй, когда будешь в Кайджо снова.       — Да не, вряд ли меня туда отпустят ещё раз. Я сильно засветился в новостях и меня даже искали целых три месяца! — от гордости и волнения в чужом голосе мне захотелось потрепать Киллуа по волосам — слишком уж мило звучали эти слова, несмотря на их значение.       — Ого! — восхитилась я. — И что же ты там такого натворил… Но это, наверное, секрет?       — Ага, он самый.       Мы снова замолчали. Голова понемногу перестаёт гудеть. Возможно, это ещё одна грань моей способности, а может дело в прохладе рук и статичном положении, или в том, что боль не из-за сотрясения мозга, а просто из-за удара. Но факт есть факт — постепенно я прихожу в себя. Окончательно оправиться мне не позволили — в помещение, в котором мы находились, отворилась дверь и свет лампы ослепил меня.       — Они в сознании, — крикнул мужской прокуренный голос. — Джо! Ну ёп твою мать, Джо! Где тебя носит, ублюдок?!       — Да иду я, иду! Не ори, придурок, — пробасили в ответ. — И в правду — в сознании…       — А ты чё думал, я вру тебе что ли? — зрение постепенно начало восстанавливаться и, проморгавшись, я смогла различить двух мужчин — худощавого и более полного.       — Заткнись, придурок, — полный мужчина быстрым шагом приблизился ко мне. — А где пацан?       — Я здесь, — раздалось за спиной «ублюдка», а после — хруст.       — Твою мать! — панически заорал «придурок». Я же просто осталась сидеть на месте с открытым ртом наблюдая за тем, как оседает на пол грузное тело первого мужчины и за тем, как мальчишка, с которым я так мило беседовала, невероятно быстрым движением вырывает трахею другому.       — Я же говорил, — солнечно улыбнулся мальчишка, повернувшись ко мне лицом, — что всех их убью.       — Аг-га, — медленно протянула я, рассматривая картину столь быстрой и беспощадной расправы ребёнка над взрослыми.       — Вставай, — протянув мне руку, мальчишка усмехнулся. — Нам ещё выбираться отсюда, — но несмотря на всю жестокость и силу, таящуюся в этих маленьких ручках, я без страха протянула в ответ свои, кажущиеся на фоне детских, большие руки.       — А здорово ты, — неожиданно для самой себя, улыбнулась я. — Молодец!       — Ну я же Золдик. Кстати, это и есть мой секрет.       — Приятно познакомится, Киллуа Золдик.       — Приятно познакомится, Рей…